Приложение

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 

Социология в России: социальные общности и группы

в урбанизированном обществе

Исследование социальных общностей и групп в урбанизированном

обществе становится все более актуальным. Это связано

с протекающим в глобальном масштабе процессом урбанизации

и появлением в этой связи специфических городских

проблем в сфере социальных взаимодействий. Особое значение

эта проблематика имеет для России, претерпевшей форсированную

урбанизацию в XX в.

Эти проблемы уходят своими корнями в давнее противопоставление

природы и культуры в развитии человечества, естественного

(природного) и искусственного (созданного руками

человека). Речь в данном случае идет о соотношении между постулируемой,

предполагаемой естественностью, целостностью,

счастьем сельского жителя и тревогами, огорчениями и бедами

горожанина; о соотношении между тем, что натурально, соответствует

природе, а следовательно, добродетельно, и тем, что

искусственно, неестественно, а следовательно, сомнительно и

чревато злом.

Как утверждает социобиолог Десмонд Моррис в книге с характерным

названием «Людской зоосад», когда давление современной

жизни становится особенно тяжким, загнанный городской

житель отзывается о своем переполненном мире как о бетонных

джунглях. По мнению Морриса, такая характеристика

города — не более чем красочная метафора, характеризующая

жизнь is густонаселенной городской общине. «Для всякого, кто

знаком с реальными, настоящими джунглями, такая характери-

стика крайне неверна, — говорит Д Моррис, — так как в своем

естественном окружении дикие звери никогда не совершают тех

нелепых и жестоких поступков по отношению друг к другу, которые

встречаются в населенных людьми городах». И действительно,

дикие звери не избивают своих детенышей, не уродуют,

не мучают друг друга, не совершают с особой жестокостью

тяжких убийств, не пытают друг друга и т. д., т. е. поведение зверей

в диких джунглях не совпадает с поведением людей в современных

городах.

«Однако, — отмечает Моррис, — и животные могут совершать

многие из подобного рода поступков в случае, если их

поместить в неестественные, в ненатуральные условия жизни,

а именно — запереть в клетках зоосада». Зверь в зоосаде проявляет

все те ненормальности, которые нам столь хорошо знакомы

на примере наших человеческих компаньонов. Ясно, следовательно,

что город — это не бетонные джунгли, город — это

людской зоосад, — приходит он к выводу. Расплатой за превращение

человека — первобытного охотника, свободно и

гармонично обитавшего в натуральных условиях, в пленника

современного города и являются, по мнению Морриса, психические

отклонения, аномалии поведения, наркомания, алкоголизм

и насильственная преступность1.

На философском уровне эта же идея ранее выдвигалась в

форме известного постулата Ж.-Ж. Руссо об утраченном человеком

естественном состоянии. Если, следовательно, постулируется

гармония в природе и природная гармония в человеке,

то его отход от природы в искусственный мир городской цивилизации

выглядит как нарушение, дисгармония.

В американской социологии проблема влияния городских

условий на возникновение сопиальных отклонений была

подробно исследована представителями чикагской школы

криминологии, описавшими механизм передачи преступной

субкультуры от поколения к поколению в зонах трущоб

больших городов Америки. Преступность же в сельской местности

эта школа объясняет, по выражению американского

криминолога Ф. Хартунга, как результат «отравления добродетельной

деревни распространяющимися миазмами городской

преступности»2.

Следует с большой осторожностью оценивать тенденцию

отнесения городских условий к специфически порочным, а

сельских — к порождающим добродетель. Реальные социальные

структуры и тины социальных взаимодействий, конечно,

различны в городе и деревне, различна динамика жизни,

но все эти факторы в равной мере влияют на все виды социально

значимого поведения. Речь, следовательно, должна идти

о выявлении своеобразия социальных условий в городах и об

их связи с особенностями городской преступности самими по

себе, а не в качестве прискорбной аберрации от исконного

сельского стандарта, как отклонение от изначальной, естественной

нормы бытия.

Особое значение имеют условия перехода от сельского к городскому

окружению, т. е. процесс перестройки взаимодействия

индивида с социальной средой, изменение характера и функций

социальных групп. С переходом из деревни в город в значительной

степени и в сравнительно короткий срок меняется социальная

среда человека, что ставит его перед необходимостью установить

новые взаимодействия с окружающим миром.

Социализирующая, принуждающая к должному поведению

роль ближайших групп в городе неизбежно ослабевает. В деревне,

где все знают друг друга, уже одно это обстоятельство служит

элементом социального контроля. Человек вынужден считаться

с этой общей социально-психологической взаимосвязанностью

В условиях города образование такого рода связей

просто невозможно, городская жизнь неизбежно более много-

планова и в силу этого более анонимна. Возрастает количество

и интенсивность взаимодействий, но уменьшается их глубина,

отношения поверхностны, специализированны, узко функциональны

и в силу этого теряют за пределами данной функции

какой бы то ни было обязывающий, т. е. взаимно контролирующий

с более широких позиций (морали, этики и даже права),

характер.

При переезде из деревни в город старые связи распадаются,

новые еще не налажены. Сдерживающее и направляющее влияние,

которое социальные группы оказывают на поведение человека,

отсутствует или значительно уменьшилось. Прежнее «мы»

уже не существует Новое «мы» еще не сложилось. В такой ситуации

роль социальных групп, стабилизирующих отношения между

их членами, ослабевает как раз применительно к тем лицам,

которые более всего в нем нуждаются, и именно в то время,

когда такая функция социальных групп особенно необходима.

В городе (по сравнению с деревней) резко возрастает количество

и разнообразие социальных групп, членом которых становится

горожанин. Эти группы изолированы друг от друга. Поведение

индивида может резко варьироваться от группы к группе

(нормальная семья, уважаемый член спортивного общества

и, с другой стороны, он же — организатор мошеннической

фирмы, организованной преступной группировки, обкрадывающий

тысячи жертв, расправляющийся с конкурентами и т. д.).

Важнейшей социальной особенностью городской структуры

является значительное преобладание достигаемых социальных

позиций (и соответствующих статусов), т. е такого социального

положения, для достижения которого необходимо приложение

значительных усилий (получение образования, профессии,

приобретение собственности и т. д.), над предписанными позициями,

т. е. положением, приобретаемым в силу самого нахождения

в данной среде. Открывая вследствие этого значительно

большие возможности для социального развития и продвижения,

городская структура требует значительных усилий для социального

продвижения.

Социальные статусы в городе более рассогласованы, расположены

от низких (в социальной структуре) позиций до весьма

высоких, здесь остро переживается неудача в достижении желаемого

статуса, что может вести к возникновению состояния

фрустрации, состояния, возникающего в условиях невозможности

достигнуть желаемой цели при (одновременно) невозможности

отказаться от этой цели. Фрустрация ведет к аффективным,

немотивированным агрессивным актам. Рассогласованность

социальных статусов может отражать слишком

высокую степень дифференциации в уровне и условиях жизни

различных групп городского населения.

Серьезной особенностью внутригородских взаимодействий

является их внутренняя противоречивость. Город, основанный

на дифференциации экономических, организационных, хозяйственных,

управленческих и тому подобных функций, тесно

связывает людей потребностью в эффективном и бесперебойном

взаимодействии. В городе все зависят друг от друга для

поддержания и развития условий городского существования.

Вместе с тем та же дифференциация, предопределяющая функциональную

взаимозависимость, расчленяющая взаимодействие

по отдельным функциональным связям, ведет к обезличиванию

таких взаимодействий.

Участник таких взаимодействий видит перед собой не цельную,

индивидуализированную, конкретную личность, а лишь ее

специализированные стороны, т. е. профессиональные, служебные,

деловые и иные инструментальные аспекты соответствующих

социальных ролей, из которых складывается социальная

структура города. В городе объективно затруднено установление

постоянных, глубоких контактов между людьми как таковыми,

возникает тенденция к включению их в непродолжительные,

функционально предопределенные и ограниченные контакты.

Вследствие этого растет социальная дистанция, удаленность людей

друг от друга, человек видит в другом лишь частный случай,

персонализированное воплощение конкретной социальной функции.

Зависимость усиливается, близость ослабевает. Функциональность

облегчает и обеспечивает социальное взаимодействие,

но она же расщепляет личность на социально обусловленные

функции. Индивидуальность отступает на второй план, и взаимодействие

теряет существенный элемент — психологическую близость

и цельность, что затрудняет восприятие участника взаимодействия

во всем своеобразии его индивидуальности.

Другим характерным явлением городской жизни является

многообразие форм и стилей жизни (по сравнению с сельским

образом жизни), что в принципе способствует более терпимому

(чем в деревне) отношению к различиям в индивидуальности

горожан; разнообразию вкусов и нравов, менее ригористичному

(жесткому, нетерпимому) отношению к видам поведения,

нарушающим традиционные нормы поведения (в том

числе и к отклоняющемуся поведению — наркомании, проституции

и — на крайнем полюсе — преступности).

Вместе с тем сама многочисленность городского населения,

невозможность каждый раз в ходе конкретного взаимодействия

вырабатывать индивидуализированный способ оценки человека,

ситуации, невозможность определения индивидуализированного

метода реагирования на каждый социально значимый

акт поведения заставляют прибегать участников взаимодействия

к заранее предустановленным образцам, шаблонам таких

оценок, т. е. в условиях массового внутригородского взаимодей-

ствия в силу вступают чрезвычайно важные социально-психологические

факторы — социальные стереотипы.

Стереотипизация (оценка по шаблону) участника социального

взаимодействия прямо зависит от социальной дистанции,

существующей между этими участниками. Дистанцирование

участников взаимодействий и стереотипизация их представлений

друг о друге — важная черта массовых внутригородских

взаимодействий. Социальная дистанция между людьми измеряется

частотой, продолжительностью и глубиной контактов

между ними, значимостью, важностью для них этих контактов.

Если социальная дистанция минимальна, то представление об

участнике взаимодействия всегда индивидуализировано, конкретно,

лишено стереотипа. Экспериментально было показано

почти полное отсутствие стереотипов при оценке непосредственно

воспринимаемого человека. С другой стороны, чем более

значительна социальная дистанция, тем в большей степени

человек видит в другом лишь частный случай определенной

социальной катсюрии.

В большом городе по сравнению с селом неизмеримо возрастает

социальная дистанция между людьми, измеряемая частотой

и длительностью их контактов. Чем больше дистанция, тем

более затруднено установление межличных контактов.

С другой стороны, в указанной ситуации происходит стереотипизация

видов и форм социального реагирования на

акты, расходящиеся с принятыми нормами, вызывает недифференцированную

стереотипную установку в сфере общественного

сознания. Стереотипизации общественного сознания

в условиях массовых и обезличенных взаимодействий способствует

отдаленность, а то и прямой разрыв цепи обратной связи,

по которой в сферу общественного сознания поступает информация

о результатах конкретной оценки актов поведения.

В небольшом поселении близость социальной дистанции между

людьми, индивидуализация взаимодействий позволяют индивидуально

оценить и любой акт поведения без занесения человека

в предустановленный стереотип.

Другой важной проблемой внутригородских взаимодействий

является проблема взаимной идентификации участников

взаимодействия. Первичным, основополагающим условием

нормального взаимодействия является возможность для его

участников более или менее правильно предвидеть, прогнози-

ровать поведение контрагента в определенных социальных ситуациях

и соответственно с этим своим прогнозом строить

свое собственное поведение так, чтобы взаимодействие протекало

нормально, без конфликтов и срывов.

Для успеха указанного прогноза необходимо применить

важный психологический прием: идентифицировать, отождествить

до известной степени себя с контрагентом, подставить

себя в ситуацию контрагента и именно таким образом предугадать

его поведение с тем, чтобы определить и линию собственного

поведения. Взаимная идентификация участников социального

взаимодействия затрудняется по мере увеличения степени

их социальной разнородности, несхожести, возрастания социально

обусловленных различий.

Занесение в категорию «чужих», «других» затрудняет взаимную

идентификацию и осложняет социальное межличное взаимодействие.

Социологическое значение этот феномен приобретает

в связи с тем, что, как правило, полная или максимальная

идентификация облегчает взаимопонимание. Снижение же

уровня идентификации не только затрудняет взаимное прогнозирование

повеления участников межличного взаимодействия,

но и делает это взаимодействие трудно предсказуемым, неопределенным.

Было бы неверно, однако, сводить городские условия сами

по себе к «противоестественным», «деструктивным» и т. д. Урбанизация

служит неизбежным руслом цивилизационного процесса.

Освобождая человека от патриархальной, традиционной

общности, жестко предопределяющей его судьбу и жизненный

уклад, социальная организация города создает простор для индивидуального

развития, открывает доро1"у к созданию не только

материальных богатств, но и творческому интеллектуальному

развитию, прогрессу науки, техники, искусства, культуры в целом.

Сочетание деструктивных и конструктивных функций городского

уклада жизни, их пропорция и удельный вес зависят

во многом от характера и типа отношений, связывающих индивидов

в ходе социальных взаимодействий.

Специфика и особенности протекания процесса урбанизации

в России связаны с рядом существенных историко-культурных

обстоятельств. При всем различии таких процессов одно обстоятельство

остается неизменным: урбанизация разрушает вековую

стабильность отношений в рамках социальных групп

традиционных обществ; ведет к их разложению и к возникнове-

нию новых, адекватных городским условиям форм групповой

солидарности — общностям и ассоциациям. Характер этого

процесса и его последствия определяются характером тех социальных

групп, с трансформацией которых начинается урбанизация

общества.

В свою очередь такого рода социальные образования, служащие

исходным пунктом урбанизации, при всем их историческом

многообразии могут быть охарактеризованы по центральному

признаку, характеризующему их структуру: один

класс социальных групп образуется по принципу вертикальной

соподчиненное™ низших ere членов высшим (или высшему)

членам группы. Такой тип упорядочения внутригрупповых взаимодействий

обозначается как отношение «патрон — клиент»

Другим типом социальных групп являются группы в которых

взаимодействие строится по принципу равенства взаимодействующих

субъектов (горизонтальные отношения). Такой тип

упорядочения внутригрупповых взаимодействий обозначается как

отношение «партнер—партнер».

Исторически первый тип отношений имел наибольшее распространение.

«Патриархальное» общество (от лат. pater —

отец) олицетворяет доминирующую роль в организации соответствующих

социальных структур принципа господства и подчинения

(вертикальные отношения). Тем не менее параллельно

с подобными структурами господства и подчинения существовали

(в разных пропорциях) структуры, основанные на взаимодействии

равных партнеров (отношения по горизонтали).

Конкретно подобные типы социальных организаций воплощались

и действовали: первые — в государственной структуре

феодального общества, вторые — в его экономическом строе в

форме ремесленных, торговых, коммерческих союзов и ассоциаций.

Историческим фактом для России является чрезвычайно

слабое развитие социальных структур сотрудничества равных.

Пример — новгородская разновидность феодальной республики,

«раздавленная» Иваном Грозным. Наличие крепостного права

определило надолго характер сельской общины в России.

Можно сказать, что это была община равных. Но это было равенство

в бесправии и нищете. Здесь выявилось обстоятельство,

принципиально важное для характеристики социальных групп,

общностей и ассоциаций, а именно' группа бесправных рабов не

может образовать саморазвивающуюся, социально активную и

социально значимую структурную часть общества. Такая группа

не субъект социальных процессов, не участник социальных взаимодействий,

а их пассивный объект. Социальные общности,

ассоциации, группы, способные осуществлять функцию позитивного

развития, решают эту задачу только в том случае, если

они служат формой взаимодействия экономически и политически

свободных индивидов.

Исторически возникновение подобных индивидов неизменно

связывалось (в числе прочего) с развитием городов, где занятие

ремеслами, торговлей, коммерцией вело не только к наращиванию

общественного богатства, но и к формированию экономически

состоятельных и политически (хотя бы относительно) свободных

индивидов (экономически свободен тот, кто обладает собственностью

или зарабатывает достаточно, чтобы быть свободным).

Таков исходный момент, характеризующий членов тех групп, общностей,

организаций, которые выступают как влиятельные, активные

участники процесса социального развития, и именно городская

среда создавала для этого необходимые условия.

Однако степень реализации таких условий зависит от существенного

социального фактора, влияющего как на сам процесс

возникновения подобных социальных образований, так и на характер

их деятельности. Дело в том, что каждый из участников

любого социального взаимодействия ставится перед необходимостью

выбора одного из двух альтернативных методов, видов построения

отношений между участниками такого взаимодействия.

Первый исходит из предположения, что, преследуя свои интересы,

один контрагент поставит их на первый план, не заботясь о

таких же интересах другого участника взаимодействия, и, соответственно,

необходимо поступать, игнорируя интересы другого.

Второй метод построения взаимодействия исходит из предположения

о том, что один контрагент, преследуя свои интересы, учтет

интересы другого, будучи уверен в том, что и этот другой построит

свои действия с учетом интересов самого контрагента.

Первый способ построен на принципе взаимного недоверия. Второй

— на принципе обоюдного доверия.

Многовековой социальный опыт доказывает, что экономическое

процветание, успешное социальное развитие достигается

по мере расширения в сфере общественных отношений удельного

веса социальной активности в форме объединения, кооперации

усилий для реализации интересов на основе взаимного доверия.

Простой пример: на участке одного фермера урожай созрел,

а у его соседа — еше не г. Если сосед одолжит соседу необходимую

технику, а тот, в свою очередь, поможет затем своей техникой

первому соседу — оба с урожаем. Если сосед соседу не доверяет,

не помогает, у соседа урожай гибнет, но и тот, кто не помог,

останется также без помощи, когда созрел его урожай, и

также останется без урожая. Если торговец или предприниматель

терпит временный ущерб и получает материальную поддержку со

стороны другого участника хозяйственного оборота, уверенного,

что в аналогичной ситуации и ему будет оказана соответствующая

поддержка, — в выигрыше остаются все. В противном случае

— все проифывают. Доверие — продуктивно, недоверие —

разрушительно. Отказ в доверии означает отказ от взаимной выгоды.

Такова азбука практики конструктивных социальных взаимодействий.

Умноженная тысячекратно подобная практика обеспечивает

экономическое и социальное развитие общества. Ее отсутствие

ведет к застою и стагнации.

Подобные примеры позволяют выделить важный ингредиент

социальных взаимодействий, а именно наличие или отсутствие

норм взаимности. Появление таких норм приводит к важным

социальным последствиям. На основе подобных норм возникают

тс социальные общности, которые способны

противостоять атомизирующим, разобщающим тенденциям городского

образа жизни, их консолидации, что позволяет таким

общностям играть принципиальную роль социального

фундамента демократического строя, реализуя цивилизацион-

ную функцию процесса урбанизации.

Возникающие в таких условиях гражданские ассоциации сплачивают

своих членов, стимулируют чувства принадлежности,

взаимной солидарности и гражданской вовлеченности. Путем

осуществления соответствующих коллективных действий подобные

ассоциации выходят на арену большой политики, влияя на

государственные структуры и принимаемые ими решения. Нормы

взаимности, структуры гражданской вовлеченности, все те

особенности социальной организации, которые способны упрочить

эффективность осуществляемых обществом коллективных действий,

обозначаются понятием «социальный капитал»1. Сутью

его является моральный ресурс, степень взаимною доверия контрагентов

социального взаимодействия.

Категорию «социальный капитал» характеризует ряд важных

особенностей. Уровень морального ресурса, как основы социального

капитала, тем выше, чем чаше он используется,

практикуется (чем чаше оказывается доверие, тем большей надежностью

оно характеризуется). Эффективное социальное взаимодействие

расширяется. Верно и обратное: неиспользуемый

моральный ресурс снижает свой уровень, недоверие возрастает,

и чем чаше встречается взаимное недоверие, тем большее

распространение оно получает. Круг замыкается, блокируя

конструктивные социальные контакты. Социальный капитал, в

отличие от капитала финансового, — не частная собственность,

а общественное достояние. Недостаток взаимного доверия

консервирует экономическую отсталость, лежит у ее истоков.

Основа процветающей экономики — надежность и эффективность

договоров прямо зависит от создания обстановки

взаимного доверия между соответствующими контрагентами.

Создание и поощрение активности структур гражданской

вовлеченности в России является необходимым фактором успешного

социального развития. Одной из форм подобных

структур в условиях города является создание новых территориальных

общин городского типа. Такое развитие может быть

отмечено, в частности, в Москве. Их целью является вовлечение

населения в управление жилым фондом (кондоминиумы,

товарищества по управлению жильем), при этом общины берут

на себя полную эксплуатацию групп жилых зданий, что

значительно расширяет объем предоставляемых коммунальных

услуг, повышает безопасность, уровень и качество ремонта

и т. д. В результате образуются районы качественного, цивилизованного

уровня жилья и территорий. Так возникают, реализуются

и крепнут элементы социального капитала в городских

условиях России. Только на такой основе возможно создание и

успешное функционирование подлинного городского местного

самоуправления, а не его бюрократической имитации.

Формы подобного рода социальных ipynn, ассоциаций, самодеятельных

организаций могут быть самыми разнообразными

В России замени рост правозащитных ор1анизаций, экологических

организаций по защите окружающей среды, по защите

потребителей, по противодействию распространению наркотиков

и т. д. Но даже и такие формы объединений граждан, как

музыкальные, литературные кружки, для встреч по интересам

и другие, формируют и укрепляют умение кооперироваться —

основу роста социального капитала.

Функционирование структур гражданской вовлеченности,

кроме решения практических задач, ведет к важным общесо-

циальным последствиям. Принципиально при этом то обстоятельство,

что в рамках подобных структур отношения строятся

по схеме «партнер — партнер», это отношения равенства и согласованного

коллективного действия.

Участие в подобных структурах служит важной школой гражданственности

— умению кооперировать действия индивидов,

проявлять терпимость к возможным оппонентам и, что самое основное,

обучаться нахождению компромисса при выработке окончательного

решения, а также выработке чувства ответственности

за их реализацию. С другой стороны, подобного рода активные

группы и ассоциации в состоянии оказывать серьезное воздействие

и на государственную политику. Таковы внутренняя и внешняя

функции структур гражданской вовлеченности.

Без существования самостоятельных, равноправных субъектов

социального взаимодействия невозможно создание плюралистического

общества. Без согласования различных интересов на основе

их взаимного учета, без социального компромисса невозможно

построение демократии. Возникновение и рост социального капитала,

его составных элементов — доверия, норм взаимности,

гражданской вовлеченности — непременное условие успешного

экономического, социального и политического развития России.

Вопросы для закрепления материала

1. Что характеризует формальную и содержательную структуру

социальных групп?

2. В чем различие между первичными и вторичными социальными

группами?

3. Чем отличаются формальные социальные группы от неформальных

групп?

4. Какова роль референтной группы?

5. Что характеризует психологическую структуру группы и

ее неформального лидера?

6. Чем обусловлена поляризация групповой принадлежности?

7. В чем проявляется дезорганизация социальных групп?

8. В чем проявляется объективный характер групповой психологии?

9. Как возникает и от чего зависит конформное поведение?

10. Каковы характерные черты внутригородских взаимодействий?

] 1. Каковы составные элементы и функции социального капитала?

Литература для дополнительного чтения

Забродин Ю. М. Очерки теории психической регуляции. М.,

1997.

Кон И. С. Социология личности. М., 1976.

Майерс Д. Социальная психология. М., 1998.

Парыгин Б. Д. Социальная психология как наука. М., 1999.

Патнэм Р. Чтобы демократия сработала. М., 1996.

Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. М., 1979.

Романова Е. С, Гребенщиков Л. Р. Механизмы психологической

защиты. Генезис, функционирование, диагностика. М.,

1996

Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969.

Яковлев А. М. Социальная психология и преступность. М., 1971.

Ярошевский М. Г. Психология в XX столетии. М., 1971.