§ 2. Национальные (этнические) общности

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 

Рассматривая проблему социально-территориальных общностей,

следует иметь в виду и такой важный ее аспект, как

размещение в их пределах различных национальных (этничес-

ких) общностей, главными из которых являются нации. Наличие

определенной территории является непременным атрибутом

(признаком) нации. На это указывал в частности П. Сорокин.

«Не вдаваясь в подробный анализ, — писал он, — можно

определить нацию как солидарную, организованную, полузакрытую

социально-культурную группу с многочисленными

(многофункциональными) связями, которая, по крайней мере,

отчасти, сознает свое единство и существование. Эта группа

состоит из индивидуалистов, которые 1) являются гражданами

одного государства, 2) имеют общий или сходный язык и

ряд культурных ценностей, впрочем, и то и другое является

результатом прошлой истории их предков и этих людей, и

3) которые занимают общую площадь, рассматриваемую как

их территория, на которой жили их предки и на которой живут

они»1.

Наличие своей территории даст возможность сохранить известную

самобытность национальной культуры, общение на

родном языке, сохранение обычаев и традиций.

Отношения между нациями (этносами) весьма подвижны: от

многофанного сотрудничества до кровопролитных конфликтов.

В процессе межнационального взаимодействия имеет место

«территориальное перемещение» наций (этнических групп),

осуществляется фактическая интернационализация населения.

Основными факторами, обусловливающими последнюю, являются

урбанизация, научно-техническая революция, миграционные

процессы.

На характер взаимоотношений наций влияют и те изменения,

которые происходят в структуре национальных общностей.

Постепенное выравнивание социально-культурного положения

различных наций, сближение их социальных структур и

статуса, общность территориальных интересов создают необходимые

условия и предпосылки для сотрудничества.

Применительно к современной России, находящейся на этапе

утверждения рыночных отношений, связанных с конкуренцией,

борьбой «всех против всех», явной политизацией этничности

следует отметить такую особенность, как возникновение факторов

напряженности в межнациональных отношениях. И здесь

главную роль играет именно политизация этничности, под ко-

торой понимается самоидентификация личности с нацией-государством,

использование этничности в политических целях.

«В многонациональном обществе, — отмечает В. А. Тиш-

ков, — всегда есть тенденция использовать групповую принадлежность,

в том числе этническую, для достижения социальных

и политических преимуществ за счет представителей

другой национальности»1.

Политизация этничности играет двоякую роль. В условиях политически

стабильного государства она способствует усилению

стабильности. В государствах, переживающих кризис, она выступает

как дестабилизирующий фактор, влияющий в первую очередь

на национальное самосознание людей. Именно в национальном

самосознании, представляющем определенную систему теоретических

взглядов, обыденных представлений, установок и

стереотипов, ценностных ориентации и норм, формируется образ

собственного народа и образы других народов, восприятие

собственного статуса и своих национальных интересов.

Для исследования природы национального самосознания и

его роли в жизни национальной (этнической) группы, принципиально

важным является выдвинутое Б. Ф. Поршневым положение

о том, что ядром любой формы самосознания (в том

числе и национального) является осознание на индивидуальном

и коллективном уровнях некой единой общности, сформированной

представлением некоего «мы». «Материал не только

из истории первобытного общества, но и из истории разных

эпох иллюстрирует, что может вовсе отсутствовать

сознание «мы» при ясно выраженном, что есть «они». «Они» —

это не мы, и, наоборот, «мы» — это не они». Только ощущение,

что есть «они», рождает желание самоопределиться но отношению

к «ним», обособиться от «них» в качестве «мы»2.

Каждая национальная (этническая) общность обладает определенной

суммой представлений о своем происхождении, своей

исторической судьбе, важнейших событиях в ней и выдающихся

деятелях. Причем эти знания и представления подвержены изменениям

не только в результате появления новой информации,

но и под давлением обстоятельств, политической конъюн-

ктуры и т. д. Новая интерпретация «старых истин» вызывает, как

правило, неоднозначную реакцию внутри национальных общностей:

поддержку одной части и неприятие другой. В подобной

ситуации может происходить некоторое изменение социальной

базы формирования национального сознания. Однако с течением

времени внутри национальной общности достигается консенсус

в оценке тех или иных событий, идей, лидеров.

В аруктурс национального самосознания следует выделить такой

ее важный компонент, как национальный интерес. Говоря о

его содержании, следует указать на то, что в нем получают отражение

как объективные связи и отношения, в которые вступают

национальные (этнические) общности друг с другом, так и

субъективные представления и побуждения к деятельности (установки,

мотивы, ценностные ориентации и т. д.). При рассмотрении

вопроса о классификации национальных интересов выделяется,

как правило, несколько наиболее важных оснований. Интересы

различаются по степени общности (индивидуальные,

фупповые, общественные), по своей направленности (экономические,

политические, духовные); по характеру субъекта, по степени

осознанности, по возможности их осуществления.

Национальные интересы, получив соответствующую интерпретацию,

становятся программой деятельности национальных

движений, партий, организаций, входят в содержание национальной

идеологии (национальной идеи). Последняя представляет

собой важный (теоретический) уровень национального самосознания.

Национальное самосознание играет определенную роль в

консолидации национальных (этнических общностей). Такого

рода консолидация не означает обязательного отрицательного

противопоставления (а тем более вражды) другим национальным

общностям. В стабильно развивающемся политическом

социуме формируется, как правило, благоприятная среда

межнационального взаимодействия (сотрудничества). В этих условиях

осознание своей принадлежности к той или иной национальной

общности никак не связано с какой бы то ни было

неприязнью к лицам других национальностей. В кризисных ситуациях

все складывается по-иному: переживаемые трудности

и лишения коррелируются с действиями других национальных

общностей, в представителях которых видят если не врагов, то

конкурентов.

А политизация этничности становится инструментом борьбы

за власть. Национальные элиты, используя недовольство широких

масс, вызванное ухудшением экономического положения,

стремится направить его в соответствующее русло, придав ему

национальную (а нередко и националистическую) окраску. И на

этой волне недовольства укрепить свои властные позиции, добиться

либо изменения статуса своей национальной группы,

либо соответствующих льгот и привилегий у центральной власти.

Следует подчеркнуть роль в межнациональном взаимодействии

исторической памяти. Любое ухудшение ситуации взаимодействия

национальных общностей актуализирует прошлую

вражду и прошлые несправедливости, реанимирует отжившие

негативные стереотипы и предрассудки. В подобных условиях

ставка на «национальную идею», ее усиленная пропаганда

способна привести к негативным результатам, стимулировать

процесс межнациональной дезинтеграции. Причем, как показывают

результаты социологических исследований, давление

национ&чьной среды на личность может быть в кризисной ситуации

большим, чем социальной (социально-классовой, профессиональной).

Более того, возможно обострение противоречия

между системой социальных и национальных (этнических)

ценностей, доходящее до конфликта. В стремлении его разрешить

личность ориентируется главным образом на легитимные

политические методы (что не исключает и некоторые другие).

При этом преимущество собственно национальных ценностей и

ориентации над социальными объясняется большим постоянством

первых и соответственно большей подвижностью вторых.

В течение жизненного цикла индивида социальные приоритеты

меняются значительно чаще по сравнению с национальными.

Индивид в процессе социализации находит для себя новые

ценности и ориентиры, его жизненные цели и установки меняются,

в то время как в процессе постижения национальных

ценностей происходит их более глубокое усвоение, они приобретают

более постоянный характер, определяют поведение и

жизнедеятельность индивида. «Если членство в одном государстве,

принадлежность к одной языковой или территориальной

группе, — писал П. Сорокин, — вполне очевидно обусловливают

умонастроение, поведение, всю личность ее членов и накладывают

на них свой отпечаток, то членство в одной нации

обусловливает и формирует характер входящих в нее людей с

еще большей силой и еще более решительно под давлением

уз, объединяющих все эти группы с односторонними связями,

взятые вместе»1.

Влияние национальных отношений на все стороны жизни

современного общества имеет явную тенденцию к усилению,

более того, процесс образования национальных государств на

всех континентах продолжается, являясь в известном смысле

следствием национальных и националистических движений.

Обострением противоречий между национальными регионами

(республиками) и центром, отсутствие действенных способов

для их разрешения привели к стихийной консолидации людей

по национальному признаку. Именно в национальной группе

они увидели средство, способное оказать влияние на

государственную систему с целью обеспечения более справедливого

распределения общественного богатства и создания возможностей

осуществлять власть на основе утверждения и пропаганды

национальных ценностей, абсолютизация и гиперболизация

которых с неизбежностью приводит к национализму.

Национализм, согласно теории английского ученого Э. Гел-

лнера, — это принцип, требующий, чтобы политические и

национальные единицы совпадали2. Отсутствие или недостаточная

эффективность политико-государственных институтов,

обеспечивающих разностороннее развитие нации, порождает

националистические настроения и, как следствие, мощные

движения протеста.

Для общества, находящегося в состоянии кризиса, такого

рода движения представляют огромную опасность. Национальная

(этническая) солидарность, приобретая конфликтные

черты, становится мощным фактором разъединения людей,

живущих в многонациональном государстве, по «национальным

квартирам».

Серьезной проблемой, влияющей на межнациональные отношения

в регионах, является деление этносов на коренные и

некоренные. Хотя эти термины не могут быть определены абсолютно

точно, к коренным этносам на уровне обыденного

сознания относят те этносы, которые проживают издавна на

данной территории. Однако установить достаточно точную гра-

нину длительности проживания, дающую право называться

«коренным», практически невозможно. Тем не менее под влиянием

национальных элит у определенной части так называемых

коренных этносов сформировались установки на оправданность

определенных привилегий и каких-то дополнительных

прав (например, владение и распоряжение природными

ресурсами). Претензии на особый статус «коренного» этноса,

как показали социологические исследования, разделяются отнюдь

не всеми его представителями.

Характерной чертой массового сознания стало в последнее

время распространение императива национальной идеологии. Поиск

адекватной исторической ситуации национальной идеи

является одной из причин доминирования национальных ценностей,

вытеснивших господствующие долгое время идеологические

ценности социалистического общества.

Гипертрофирование роли национальной идеологии приводит

с неизбежностью к появлению и усилению позиций национализма.

Вопрос о корнях национализма в России приобретает

в настоящее время особое значение. В недавнем советском

прошлом преобладал марксистско-ленинский подход к оценке

и роли национального фактора в развитии общества и его переустройства.

«Во взглядах самого Маркса, — пишет С. В. Четко,

— нельзя обнаружить прямое или скрытое обоснование национализма.

Если в чем его и обвиняют, то именно в нигилистическом

отношении к нациям. Поэтому скорее надо

рассматривать влияние на политику советского государства

марксистского этничества. Однако и при таком подходе, в рамках

постмарксизма («после Маркса»), мы едва ли найдем некую

идеологическую целостность, которую можно избрать в

качестве отправной точки в анализе этого вопроса»1.

Разумеется, отсутствие «идеологической целостности» отнюдь

не говорит о том, что не предпринимались попытки выработать

единый подход в этом вопросе. Хотя среди социал-демократов в

конце XIX — начале XX в. и существовали разные подходы к решению

национального вопроса, после победы социалистической

революции в России восторжествовала концепция «пролетарского

интернационализма», отводившая национальному подходу

второстепенную роль по сравнению с классовым.

Однако в практике национально-государственного строительства

большевики отошли от своих собственных постулатов,

провозгласив принципы национальною самоопределения

вплоть до отделения и создания независимых национальных

государств. Попытки разделения населения «по

национальным квартирам» в ходе государственного строительства

отнюдь не способствовали интернациональному единению,

и хотя на практике этот принцип при советской власти

не был реализован, он оказался «миной замедленного действия

». Национальное обособление и противопоставление одной

нации другим в полной мере проявилось в годы так называемой

перестройки. Политическим элитам удалось навязать

националистические идеи широким массам народа, что объективно

способствовало развалу Советского Союза и созданию

новых национально ориентированных несоциалистических государств.

Социалистическая солидарность оказалась вытесненной

солидарностью национальной (националистической). Усилившаяся

конкуренция по всем линиям в процессе перехода к

рыночной экономике усилила психологическое размежевание

на «мы» и «они», породила различные формы соперничества и

противоборства, стимулируя стремление к доминированию в

разных сферах общественной жизнедеятельности.

Следует подчеркнуть, что консолидация на национальной основе

(тем более националистической) чаще всего носит конъюнктурный

характер и происходит в условиях наличия действительного

(или мнимого) внешнего врага. В то же время любая национальная

(этническая) общность в силу своей гетерогенности не

отличается совпадением интересов всех ее составляющих социальных

групп. Эти интересы различны, и как только изменяются

условия, эти различия проявляются довольно явно.

Единство интересов любой национальной общности возможно

также как состояние, достигнутое под воздействием политических

лидеров или средств массовой информации. Однако и то

и другое носит временный характер. К тому же нельзя не учитывать

узкоэгоистические, корпоративные интересы большинства

политиков, изменяющиеся по мере достижения поставленных

целей с помощью различных методов, не исключающих популизм

и циничное манипулирование общественным мнением.

Отстаивание ими идеологии «национального (этнического)

детерминизма»; объявление национальных общностей высши-

ми социальными и гуманистическими ценностями убедительно

иллюстрирует это.

Не вызывает сомнения вывод о том, что в нынешних российских

условиях национальный вопрос «менее всего является

совокупностью противоречий и конфликтов в межэтнических

отношениях. Это скорее использование национальной формы в

обострении и усугублении всей совокупности социальных противоречий

»1.

На еще одну важную особенность в этой связи указывают

исследователи, работающие в области межнациональных отношений.

«Своеобразным вариантом идеологизации этностатус-

ных представлений, — отмечает М. В. Савва, — является использование

преступными группировками национальной идеи

для оправдания своей деятельности. Представители криминальных

сообществ нуждаются в позитивной идентичности, причем

не только с позиции специфичной криминальной культуры. Для

российской действительности характерно использование этнической

идентичности в целях «облагородить» преступную деятельность.

В первую очередь это относится к терроризму, который

в связи с военными действиями в Чеченской Республике

оправдывается интересами нации»2.

Обращение к национальной идентичности, ее использование

проявляется также в образовании преступных группировок

по этническому признаку. В этом лидеры преступного мира видят

возможность усиления своих позиций в обществе в своем

противодействии властям.

Существование преступных групп (также, как и незаконных

вооруженных формирований), созданных по национальному

признаку, представляет особую опасность для стабильности

межнациональных отношений. Их ликвидация является

делом первостепенной важности, и в нем объективно заинтересовано

большинство в любых этнических группах. Насилию

не должно быть места в межнациональных отношениях. Хотя,

как показывает опыт, изжить его пока не удастся. Нередко в

ходе этнополитических конфликтов стороны прибегают к

нему как к наиболее действенному с их точки зрения методу.

И «если в обществе нет механизмов урегулирования отношений

между участниками конфликта, он вызывает насилие и

эскалацию этого насилия»1. Создание подобных механизмов

— задача безотлагательная, и от ее решения зависит

многое в оптимизации межнациональных отношений.

Итак, развитие национальных общностей протекает противоречиво.

Наряду с тем что в жизни каждой этнической группы

немало общего с другими этническими группами, проживающими

на данной территории, каждая из них обладает самобытностью

и стремится сохранить свой язык, традиции и культуру.

В этом стремлении отнюдь не всегда выбираются адекватные

социальным реалиям методы, что способствует возникновению

и усилению межнациональной напряженности и даже конфликтов.

Но объединенные общностью не только территории и жизненного

уклада, но и общностью исторической судьбы национальные

(этнические) общности обладают необходимыми

объективными и субъективными предпосылками для всестороннего

сотрудничества, взаимопомощи и взаимопонимания. Основной,

магистральный путь к национальному согласию и эффективному

взаимодействию национальлых общностей — это

утверждение взаимонеисключающей идентичности: общегражданской

(россияне) и этнокультурной (русские, татары, башкиры

и т. д.). О том, что такая перспектива реальна, свидетельствуют

многие социологические исследования, проведенные в

90-е гг. рядом академических научных центров.

Как отмечал выдающийся русский философ И. А. Ильин,

«Россия есть не случайное нагромождение территорий и имен,

и не искусственно слаженный «механизм» «областей», но живой,

исторически выросший и культурно оправдавшийся организм,

не подлежащий произвольному расчленению»2.

Здоровье и развитие этого «культурно оправдавшегося механизма

» зависит во многом от того, насколько плодотворными

и прочными будут узы, соединяющие между собой все национальные

(этнические) общности. И главным условием их

гармоничного взаимодействия и разностороннего сотрудничества

является провозглашение и неуклонное следование прин-

ципу примата общенационального, общероссийского интереса

над интересами региональными, местными, корпоративными.

Исторический опыт свидетельствует, что именно такой

подход создавал для россиян возможность преодолеть любые

трудности и потрясения и находить оптимальные решения

сложнейших социально-экономических и политических задач.