§ 2. Социальная дезорганизация, отклоняющееся поведение и преступность

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 

Если условием существования любого социального образования,

складывающегося в результате взаимодействия его членов,

является его упорядоченность, т. е. хотя бы относительная

стабильность такого взаимодействия, его организованность, то

неизбежной характеристикой любой социальной системы является

также проявление элементов социальной дезорганизации.

Дезорганизация социальной системы проявляется в появлении

типов поведения, содержание которых отклоняется от

социальных норм, характеризующих систему в целом. Дезорганизация,

как и отклоняющееся поведение, с неизбежностью

присуща любой социальной системе, так же как и ее основа

— социальная организованность и социальные нормы.

Отклоняющееся поведение всегда (хотя и в разной мере)

присутствует повсюду, где действуют социальные нормы. Это

могут быть нормы поведения морального, этического, эстетического

характера. Алкоголизм, наркомания, проституция —

примеры типов поведения, относящихся к видам социальных

отклонений в рамках принятых систем социальных оценок. Определенные

типы отклоняющегося поведения расцениваются

государством в качестве правонарушений, преступлений. Не

существовало и невозможно существование общества без социальных

отклонений и преступности. Более того, в любой социальной

системе, в обществе любого типа социальные отклонения

(преступность в том числе) выполняют определенную социальную

функцию. Это функция — обеспечить возможность

возникновения отклонений от среднего, «нормального» типа, сохранить

необходимый уровень открытости социальной системы к

неизбежным переменам.

В этом смысле необходимо уточнить и понятие «социальная

дезорганизация». Ее наиболее очевидным проявлением служат социальные

отклонения. В случае их непропорционального роста

ставится под угрозу само существование социальной организации

данного типа. Однако непропорционально малое число (или полное

отсутствие) социальных отклонений также ведет к социальной

дезорганизации, так как знаменует потерю такой организацией

важнейшего условия своего выживания — способности к

адекватным социальным переменам, к своевременной адаптации.

«Чтобы получила возможность выражения индивидуальность идеалиста,

чьи мечты опережают время, необходимо, чтобы существовала

и возможность выражения индивидуальность преступника,

стоящего ниже уровня современного ему общества. Одно

немыслимо без другого»1.

Это обстоятельство определяет и функции социального

контроля. Неизбежным условием существования любой социальной

организации является наличие явных, очевидных определений

полярного характера (добро и зло, морально и аморально,

дозволено или преступно и т. д.). Санкции, применяемые

за отрицательные (с точки зрения господствующей

системы ценностей) отклонения, служат явным, очевидным

проявлением таких ценностей, их очевидным подтверждением.

Наглядное подтверждение границ принятой социальной нор-

мы — важная функция социального контроля, обеспечивающая

стабильность данной социальной организации. Проблема

заключается в том, чтобы, обозначая такие границы, не привести

систему в состояние стагнации, лишить ее другого важнейшего

условия выживания — способности к переменам, к

обновлению.

Правонарушения и преступность. Нарастающая социальная

дезорганизация ведет к потере социальными институтами данного

общества возможности реализовать основную функцию

— удовлетворение конкретной социальной потребности.

Неудовлетворенная социальная потребность вызывает к жизни

стихийное проявление нормативно неурегулированных видов деятельности,

стремящихся восполнить функцию законных институтов,

однако за счет существующих норм и правил. В своих

крайних проявлениях подобная активность может проявиться в

противоправных, преступных действиях.

Преступность, возникающая в связи с дисфункцией социальных

институтов, носит, по преимуществу, инструментальный,

т. е. направленный к достижению определенной цели, и

структурированный, т. е. внутренне взаимосвязанный, характер.

Ее признаками являются планируемость преступной деятельности,

систематичность, элементы организованности, т. е. распределение

преступных ролей. Подобные черты структурированной

преступности связаны с ее функцией — удовлетворить

незаконным путем потребность, не признаваемую или не

обеспечиваемую в должной степени нормальными социальными

институтами. Такая ее узкая функциональность, т. е. удовлетворение

отдельной социальной потребности, ведет вместе с

тем к дезорганизации более общих социальных систем.

Дисфункции политических институтов, вырастающие из

Дезорганизации общества, часто связанные со сменой форм

государственного правления, в условиях ослабления легитимности

государственной власти могут вызвать рост политических,

т. е. противогосударственных, преступлений (насильственный

захват или удержание власти, насильственное

изменение конституционного строя, публичные призывы к

такому изменению, терроризм и т. д.). Преступность функционально

связана с протеканием социальных процессов, определяющих

характер и направления общественного развития,

содержание социальных перемен.

Модернизация, стабильность и политическое насилие. В качестве

доминирующего вида социальных изменений рассматривается

процесс модернизации, который охватывает в различной

степени страны мира, разделяемые по этому критерию на

развитые (модернизированные) страны, развивающиеся страны

и традиционные страны. В качестве показателей уровня модернизации

рассматриваются: процент городских жителей,

процент валового национального дохода, получаемый от сельского

хозяйства; процент занятых в сельском хозяйстве; доход

на душу населения; распространенность средств массовой информации

и коммуникации; уровень участия в политике (голосование,

стабильность исполнительной власти); социальные

блага (образование, грамотность, продолжительность жизни).

Таковы ключевые факторы, влияющие на уровень политического

насилия в обществе.

По общему правилу модернизированные страны проявляют

меньший уровень политических беспорядков и насилия, чем

тот, который существует в менее развитых странах. Экономическая

модернизация, наличие модернизированных средств

массовой коммуникации, уровень здоровья, образования, участие

в политической жизни ассоциируются с меньшим уровнем

политического насилия.

Политическое насилие непосредственно связано с уровнем

стабильности данного общества. На шкале, ранжированной по

степени нарастания уровня политической нестабильности, выступают

следующие показатели роста нестабильности от О

(максимальная стабильность) до 6 (максимальная нестабильность).

Признаком нормального уровня политической стабильности

(ее нулевой уровень) считаются регулярно проводимые

выборы; первым уровнем роста нестабильности — частые смены

(увольнения или отставки) правительства; следующим

признаком нарастания нестабильности служат демонстрации и

сопровождающие их аресты; еще более серьезный показатель

уровня нестабильности — убийство (или покушения на

жизнь) политических деятелей (кроме главы государства);

дальнейшим показателем роста этого уровня служит убийство

(или покушение на жизнь) главы юсударства или терроризм;

следующий уровень — государственный переворот или парти-

занская война; высший (шестой) уровень политической нестабильности

— гражданская война или массовые казни.

Политическое развитие и уровень насилия. Уровень политического

насилия зависит также от характера существующего режима.

Характер режима может быть оценен по степени преобладания

в процессе регулирования общественных отношений либо

принудительных методов, либо методов разрешительного характера

(принуждающий режим и разрешающий режим). В качестве

категорий, позволяющих судить о такого рода характеристиках

политического режима в конкретной стране, выступают данные

о наличии законной конкуренции, соревнования в политической

системе (многопартийность и т. д.), об уровне ограничения полицией

свобод граждан. По общему правилу наименьшим насилием

характеризуются страны с наиболее разрешительным режимом.

Политическое насилие возрастает с ростом принудительности

режима, но несколько сокращается в условиях крайней, максимальной

принудительности такого режима.

Уровень политического развития также связан с уровнем насилия.

Индикаторами политического развития служат показатели

участия населения в решении политических вопросов, решениях

правительства и в политических группировках, а также существование

влиятельной законодательной власти и уровень

свободы прессы. В условиях, когда военные или политическая

партия играют в политике только свою, специализированную

роль, — налицо условия для демократии и плюрализма. В условиях,

когда подобные структуры монополизируют сферу политики,

создаются условия для господства авторитарной элиты.

Политическое развитие, связанное с ростом демократических

структур, оказывается тесно связанным с экономическим

и социальным развитием. Чем выше уровень политического

развития общества, тем выше уровень доходов и грамотности

населения. Тенденции политического насилия выглядят по-

иному. С ростом экономического и социального секторов общества

изменяется и политическая система. Подобные изменения,

развитие экономики, социальной сферы ведут к росту

социальных конфликтов и политического насилия, политическая

стабильность падает. Однако когда страна достигает пол-

Ной модернизации (важный показатель — поголовная грамот-

ность населения), а экономика достигает уровня массового потребления

(душевой доход значительно превосходит уровень,

достаточный лишь для поддержания существования), политическая

стабильность усиливается, и уровень насилия падает.

Таким образом, легитимность власти, характер и темпы социальных

перемен, степень модернизации общества, характер

режима, уровень политического развития — таковы социологические

характеристики, определяющие условия возникновения,

состояние и тенденции политической преступности,

вскрывающие ее производный характер, ее зависимость от состояния

политических институтов данного общества и протекающих

в нем социальных процессов При этом модернизированные

страны характеризуются меньшим уровнем политических

беспорядков и насилия. Менее развитые страны — более

высоким уровнем политического насилия.

Характер политического режима и насилие. Уровень политического

насилия зависит от положения данной страны на шкале

«разрешительный режим—запретительный режим». В странах

разрешительного режима — наименьший уровень политического

насилия Оно возрастает с ростом принудительности режима,

но снижается на некоторую степень в условиях крайнего принуждения.

Ту же тенденцию проявляет и показатель политической

нестабильности. В отличие от этого уровень модернизации

падает по мере перехода от крайне разрешительного режима

(наивысший уровень модернизации) к условиям крайне принудительного

режима (самый низкий уровень модернизации).

Демократические страны характеризуются низким уровнем

политических возмущений, хотя правительства стран с репрессивным,

тоталитарным режимом способны эффективно подавлять

открытые выражения народного недовольства. Именно

правительства в странах среднего уровня политического развития

и средней разрешитсльности режима сталкиваются с наибольшими

политическими возмущениями.

Экономическая преступность представляет собой явление,

возникающее в ходе и в связи с взаимодействием государства

и экономики. В ходе этого взаимодействия государственные

структуры, располагающие политическим и правовым ресурсом

власти, пересекаются с экономическими институтами,

субъектами хозяйственных отношений, располагающими мате-

риальными (имущественными, денежными) ресурсами. Принципиальным

в этом отношении является объем полномочий

государства в сфере экономических отношений, где экономика,

отношения собственности служат объектом, а государство

— субъектом регулирования экономики

Ликвидация института частной собственности в советской

России, его делегализация создали ситуацию, когда государство

одновременно являлось собственником и оно же было единственным

регулятором отношений собственности. Функция обладания

(владения, распоряжения) слилась с функцией контроля

и регулирования, властные, насильственные методы командной

экономики обеспечили абсолютную монополию государственной

собственности, полную, неподконтрольную свободу распоряжения

сю агентами политической власти. Там, где отсутствует раздельное

существование объекта и субъекта регулирования, где они

слиты воедино, там регулирование заканчивается и начинается

произвол, ибо реальное регулирование предполагает целесообразно

ориентированное ограничение деятельности объекта регулирования

со стороны регулирующего субъекта на основе принципов,

правил и норм, обязательных для них обоих.

В реальности частная собственность в советской России не

была полностью ликвидирована, частная собственность и рыночные

отношения продолжали существовать фактически, нелегально,

являясь реальной и нераздельной чертой экономики,

составляя костяк экономической преступности в рамках законодательства

того периода. Нелегальное положение частного предпринимателя

в экономике привело к возникновению особого

рода симбиоза носителей политической власти (ресурс—власть,

насилие) и нелегального частного собственника (ресурс—деньги),

в котором экономический субъект покупает преступным

путем саму возможность существования. Со своей стороны, в

подобной ситуации носители власти попадают в зависимость от

нелегальных «данников», возникает жизненный интерес в сохранении

их нелегального статуса — залога поступления обильной

«дани». Легализация частной собственности лишает носителей

власти подобного способа обогащения.

Легализация частной собственности, развитие рыночных отношений

в российском обществе 90-х гг. XX в. вводят новые элементы

во взаимодействие экономики и государства. Нормальным, легаль-

ным рыночным отношениям угрожают две опасности. Первая —

в форме преступных посягательств должностных лиц государства,

злоупотребляющих властью, торгующих своим правом принимать

решения в сфере экономики. Сохраняется сращивание деятелей

нелегального, преступного бизнеса (наркотики, торговля оружием,

контрабанда и т. д.) с покровителями из числа коррумпированных

должностных лиц, взаимно питающих и защищающих

друг друга. Вторая опасность — со стороны самих участников рыночных

отношений, тех из них, кто стремится получить прибыль

не в результате добросовестной конкуренции, а при помощи

необоснованных привилегий и льгот путем подкупа должностных

лиц.

В этих условиях незаконный выигрыш одних означает соответствующий

проигрыш других, ибо купленная привилегия

перемещает блага, объем которых всегда ограничен, в пользу

взяткодателя за счет тех, кто взяток не дает, либо ставит совершающего

подкуп в более выгодную по сравнению с другими,

но не заслуженную им позицию. Подрывает рыночную

экономику обман потребителя, получение прибыли путем укрытия

от уплаты налогов, в результате сговора о фиксации

цен на рынке и др. Наконец, может иметь место полный отказ

от конкуренции в случаях преступного посягательства на

имущество конкурента либо на его жизнь (заказные убийства).

Без достижения реального доминирования на рынке легального,

влиятельного частного капитала невозможен серьезный рост производительной

экономики. Достижение такого доминирования ведет

к двум последствиям, имеющим социокриминологическое

значение. Маргинальное (вторичное, окраинное, подчиненное)

положение частного капитала ведет к тому, что устанавливаемые

в ходе экономических взаимодействий отношения между

хозяйствующими субъектами носят несистематический, часто

случайный, во многом хаотический характер. В такой ситуации

возникает тенденция к одномоментному использованию актуальной

ситуации, использованию, не сдерживаемому необходимостью

учитывать дальнейшие последствия данного, наличного

взаимодействия; возникает стремление получить максимум выигрыша

любыми, в том числе противоправными, преступными

путями (получить кредит и скрыться, учредить фиктивную фир-

му и исчезнуть, присвоить прибыль, обворовав партнеров, разорив

акционеров и т. д.).

Только в условиях доминирования в экономике частного

капитала вступает в действие закономерность, согласно которой

максимальная прибыль достигается не экономическим

разбоем, а стабильной, ориентированной на перспективу производственной

и торговой деятельностью. Только в этих условиях

становится очевидным, что реальный экономический успех

зависит от ориентации на стабильные, предсказуемые действия

партнеров, только здесь становится очевидным, что

честность экономически выгодна, что деловая надежная репутация

— условие получения реальной прибыли, намного превосходящей

преступную «добычу». В этих условиях реализуется

алгоритм рыночного. предпринимательства: кредит (заем) +

+ инвестиция (вложение) = прибыль.

В переводе слово «кредит» означает «доверие». Эта моральная

категория оказывается встроенной в структуру стабильных рыночных

отношений. Первоначальная, элементарная ячейка рыночных

отношений (обмен денег на товар или товара на деньги)

обладает важной особенностью. Указанный обмен никогда

не может быть синхронным, одномоментным (один контрагент

посылает деньги и затем получает товар или посылает, передает

товар и затем получаст деньги), временной разрыв здесь неизбежен,

кто-то кому-то должен довериться, быть уверенным в гарантированном

продолжении данного взаимодействия, в нена-

рушимости соответствующих договорных отношений. Перспективы

успешной борьбы с экономической преступностью,

следовательно, прямо связаны с развитием и становлением в

экономике легального частного капитала и стабильного рынка1.