РУССКИЕ КОЧИ У СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ СИБИРИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 

Казаки вы мои, казаченьки,

Казаки вы, слуги верные!

Послужите вы, мои казаченьки,

Послужите царю белому.

Старинная казачья песня

Сразу после его основания в 1632 г. Якутский острог стал

базой по организации морских и сухопутных экспедиций для

поиска новых богатых пушным зверем «землиц», в том числе

и расположенных по побережью Ледовитого моря к западу и

востоку от устья Лены. Первый морской поход из устья Лены

совершил летом 1633 г. отряд енисейских и тобольских служи-

лых людей, а также промышленников в составе более 100 че-

ловек под начальством енисейского пятидесятника Ильи Пер-

фильева (Перфирьева).

Отряд спустился по Лене до устья и там разделился. Коч

под командой Ивана Ивановича Реброва направился, вероят-

нее всего, по Оленекской протоке дельты реки на запад. Ка-

заки открыли Оленекский залив, а в следующем году обнаружи-

ли устье р. Оленек. Ребров и его казакипервые русские, по-

бывавшие в устье р. Оленек, поднялись по реке, оборудовали

зимовье и более трех лет собирали ясак с эвенков, живших в

речной долине.

Перфильев на другом коче по Быковской протоке направил-

ся на юго-восток и вышел в губу Буор-Хая. Обогнув восточ-

ный мыс губы, он открыл Янский залив и в следующем году

обнаружил устье р. Яны. Осенью 1635 г. он первым поднялся

до ее верховьев и основал Верхоянское зимовье (теперь г. Вер-

хоянск). Именно в низовьях Яны он первым из русских позна-

Буор-Хая. Оттуда уже по зимней дороге, погрузив запасы на

нарты, он шел восемь недель через хребет Кулар до Верхней

Яны.

Так что Н.Н. Оглоблин считал Бузу первооткрывателем

р. Омолой и хребта Кулар (2, с.32; 18, с.277).

В подтверждение версии Н.Н. Оглоблина д.и.н. М.И. Белов

приводит слова участника последнего плавания Бузы казака

Другана Прокофьева, который в своей челобитной писал: «По-

шли они из Якутского острогу вниз Леною рекою и вышед в

море, и шли по морю, до усть Омолоевой реки и тут де их за-

мороз взял, не дошед Янского устья». Стремясь быстрее дос-

тичь большой реки на востоке, казаки решили продвигаться к

Яне по суше. «И шли,— писал Друган,— через Камень (хре-

бет Кулар.— М.Ц.) до Янской вершины восемь недель и при-

шли наверх Яны, в якуты» (10, с.151).

Ясно только, что морские плавания и сухопутные путеше-

ствия, которые совершили Буза и его спутники, проходили в

невероятно сложных условиях. Сам он писал в челобитной: «И

будучи на твоей, государеве, службе, я, холоп твой, с теми

служивыми и с промышленными людьми на Оленьке и на Яне,

и на Чандоне реке приимали всякую нужу, ели коренье и тра-

ву, и душу сквернили всякою скаредною ядью, и голод и наго-

ту терпели» (24, с.98).

В те же годы был открыт путь по суше через Верхоянский

хребет из Якутска в верховья Яны. В 1635—1636 гг. «зимним

путем на конях» добрался из Якутска до верховьев Яны и по-

ставил там зимовье служилый Селиван Харитонов (2, с.32).

Весной 1637 г. из Якутска вышел конный отряд казаков

30 человек под командой енисейского служилого Постника

Иванова Губаря. Отряд прошел за четыре недели к верховьям

Яны, перевалив Верхоянский хребет, отделяющий бассейн

Лены от Яны. Там им было расширено и укреплено зимовье

будущий Верхоянск (2, с.32).

Далее казаки проследовали вниз по долине Яны, где объя-

сачили местных якутов. Постнику удалось собрать некоторые

сведения о расположенных далее на восток реках и проживав-

ших там племенах. Для сбора ясака в долине р. Адыча, право-

го притока Яны, Постник направил отряд под командой тоболь-

ценою. И тех служивых и промышленных людей для твоей,

государевы, дальной службы ссужал я же, холоп твой, пищаль-

ми и порохом, и хлебными запасы, и сетьми неводными, и вся-

кими заводами» (24, с.96, 97).

Буза с отрядом спустился по Лене, вышел в море западным

рукавом дельты и через день вошел в устье р. Оленск. Он под-

нялся по реке более чем на 500 км и объясачил встреченных

там кочевых эвенков. На р. Оленек он построил зимовье и зи-

мовал там, а весной 1638 г. на оленях возвратился на Нижнюю

Лену к устью ее левого притока Молодо, верховья которого у

12° в. д. близко подходят к р. Оленек.

О его дальнейших походах сведения противоречивы. Ака-

демик И.Е. Фишер в изданной в 1774 г. «Сибирской истории

с самого открытия Сибири до завоевания сей земли российс-

ким оружием» писал, что Буза, построив на Лене (примерно

на 70° с. ш.) два коча, летом 1638 г. восточным рукавом дель-

ты Лены вышел в море и пять дней при попутном ветре плыл

на восток вдоль берега в поисках устья неизвестной большой

«Ламы-реки», берущей будто бы начало в Китае. Он обогнул

восточный мыс губы Буор-Хая (имеющий такое же название,

как и сама губа), вышел в Янский залив и достиг устья Яны

(Янги). Его отряд три недели поднимался вверх по рекедо

мест где жили якуты. Буза собрал там много ясака в виде цен-

ных мехов соболей и перезимовал среди якутов.

В 1639 г. Буза с отрядом на четырех кочах, построенных

во время зимовки, вновь вышел в море и завершил обследова-

ние Янского залива. Недалеко от устья Яны он к востоку об-

наружил «великое озеро»— огражденную со стороны моря

о. Ярок обширную бухту, в которую впадала р. Чондон. Буза

встретил там юкагиров, способствовавших в дальнейшем ско-

рейшему продвижению русских первопроходцев на северо-во-

сток Азии, а затем и на Камчатку. Он построил в их стане зи-

мовье, в котором прожил не менее двух лет, и в 1642 г. воз-

вратился в Якутск.

По другой версии, приводимой в своих работах историком

походов землепроходцев Сибири Н.Н. Оглоблиным, Елисей

Буза при плавании на восток от устья Лены не дошел до устья

Яны, а добрался лишь до устья р. Омолой, впадающей в губу

Муляж эвенкийского шамана в музее г. Верхоянска.

Фото Н. Федорова

ского казака Ивана Родионова Ерастова (Велькова, впослед-

ствии за заслуги был произведен в сыны боярские). Послан-

ные побывали и на ее крупном левом притоке Борулах, то есть

первыми проникли на Янское плоскогорье (18, с.278).

Летом 1637 г. Постник на конях продолжил продвижение на

восток по долине р. Туостах, правом притоке Яны. С помощью

проводников-юкагиров за четыре недели казаки перешли через

хребет, который уже в ХХв. получил имя исследователя Си-

бири И.Д. Черского, и достигли р. Индигирки. Там они в на-

скоро срубленном зимовье (названном впоследствии Зашивер-

ским) выдержали «крепкий бой» с юкагирами, и, сломив сопро-

тивление нападавших, объясачили их (2, с.32). Спешно пост-

роив лодки, казаки прошли вверх по реке, собирая ясак с ме-

стных юкагиров. Возвратившись в зимовье, Постник Иванов

оставил там 16 человек, а с остальными вышел в обратный путь

в Якутск.

С его слов якутские воеводы доложили в Москву о новых

землях: «А Юкагирская де, государь, землица людна и Инди-

герская река рыбна, будет де, государь, впред на Индигерской

реке в Юкагирской землице и 100 человек служивых людей, и

тем де людем мошно сытым быть рыбою и зверем без хлеба.

И в Индигерь, де, государь, реку многие реки впали. А по всем

де по тем рекам жывут многие пешые и оленные люди, а собо-

ля и зверя всяково много по всем по тем рекам и землям. Да у

юкагирских же де, государь, людей, серебро есть, а где де они

серебро емлют. того он, Посничко, не ведает. И про иные де

ему многие землицы юкагири росказывали» (24, с.100, 101).

Так что Постник Иванов принес первые сведения о р. Колыме

и о р. Погыче, расположенной еще далее к востоку (речь шла

о р. Анадырь).

В мае 1638 г. Постник Иванов вновь пошел через Верхоян-

ский хребет на Яну. На хребте он собрал первый ясак с ново-

го для русских народаламутов (ныне их называют эвена-

ми). На Яне ему пришлось мирить юкагиров и якутов и взять

ясак с обеих враждующих сторон. В следующем году Пост-

ник Иванов вновь перешел через хребет в долину Индигирки

и оставил там на зимовку 17 казаков, а сам с собранным яса-

ком возвратился на Лену тем же путем, который до конца

плавал по Ледовитому морю во главе «каравана из 5 кочей».

Против устья р. Хромы «пристигла ночная пора, стало темно,

и наутрие море стало замерзло». «И мы, Тимошка,— пишет

Булдаков,— стали пятью кочами на простой воде вместе.., а

от земли недалече. И стояли в том месте три дни, и лед почал

быть толщиною на ладонь, и хотели волочитца на землю на

нартах, и в Семень день (1/11 сентября.— М.Ц.)... потяну-

ли ветры отдерные от земли в море, и нас со лдом вместе от-

несло в море... и несло нас со лдом в море пятеры сутки, и на

море ветры утихли, и лед в море остановился, и море стало и

замерзло одною ночью; и на третий день почал лед человека

вздымать, и мы учали проведывать земли, к которой стороне,

не убоячись смерти, ходить по человеку и по два и по три».

Удалось набрести на коч служилого Андрея Горелого, тоже

замерзший во льду. Но через несколько дней внезапно «с моря

вода прибыла и почала лед ломать, носило нас в море пятеры

сутки, и ветры притихли, и почали почемержи мерзнуть». Как

только окреп лед, мореплаватели, «не хотя на тех кочах напрас-

ною нужною смертию помереть без дров и без харчю и с соля-

ной морской воды перецынжали, а в море лед ходит по водам

без ветру и затирает теми лды заторы болшие». Мореплавате-

ли решили вновь попытаться разыскать путь на берег. Выгру-

женные из кочей запасы продуктов разнесло льдами, а люди

на нартах и веревках перебирались со льдины на льдину и с

великим трудом добрались до земли за 9 дней. «Вышед на зем-

лю, поделали нартишки и лыжишка» и, наконец, «с великою

нужею, холодни и голодни, наги и босы», достигли Уяндинс-

кого зимовья (6, c. 127, 128).

Так что путь первопроходцев на суше отмечен был многи-

ми могильными крестами, а для погибших в море могилой ста-

новились мрачные полярные пучины.

В 1641 г. по пути, проложенному Постником Ивановым, из

Якутска на Индигирку прошел казачий отряд Дмитрия Михай-

ловича Зыряна, по прозвищу Ярило (Ярилков). А весной сле-

дующего года группа служилых и промышленных людей из

Нижнего Индигирского зимовья во главе с Дмитрием Зыряном

на построенных в зимовье кочах вышла в море на поиск новых

ХVII в. служил главным сухопутным путем с Лены на Сред-

нюю Индигирку.

Оставленные на Индигирке казаки летом 1640 г. под коман-

дой Ивана Ерастова поплыли вниз по реке и объясачили юка-

гиров по Средней Индигирке. Следующим летом Ерастов до-

брался до устья реки. От местного племенного вождя он узнал

о р. Алазее, расположенной к востоку от Индигирки, на кото-

рой также жили юкагиры. Он построил коч и морем перешел

в ее устье, то есть совершил второе (после Реброва) беспорно

доказанное плавание русских в Восточно-Сибирском море. На

Алазее русские кроме юкагиров встретили новый для них на-

родоленных чукчей.

Ерастов поднялся по Алазее до границы леса (у 69° с. ш.),

построил там зимовье и зимовал в нем. В июне 1642 г. после

ледохода он отправил на коче часть казаков с собранным яса-

ком, а с остальными прошел в верховья Алазеи и объясачил там

новый для русских народлесных юкагиров, живущих близ

Алазейского плоскогорья. Глубокой осенью на оленях он пе-

решел с Верхней Алазеи, проследив ее почти по всей длине

(1590 км), в бассейн Индигирки, где провел другую зиму. Толь-

ко летом 1643 г. он морем доставил ясак в Якутск.

Летом 1641 г. на р. Индигирку морским путем пытались прой-

ти на трех кочах отряд казачьего пятидесятника Федора Чюр-

ки и две группы промышленников во главе с Вижемцевым и

Яковом Тверяковым. Коч Чюрки потерпел крушение между

устьем Яны и мысом Святой Нос (у западного входа в пролив

Дмитрия Лаптева). Место крушения коча мореходы в ХVII в.

назвали «Чюркиным розбоем» (то есть местом кораблекруше-

ния судна Чюрки.— М.Ц.), а близлежащий мысмысом

Чюркина (сейчас мыс Чуркина).

Коч Чюрки, видимо, выбросило на обширную отмель, при-

легающую к мысу. Кочи промышленников продвинулись немно-

го дальше, но их также выбросило на «кошку» (подводную

мель, тянущуюся от берега). Спасшиеся казаки и промышлен-

ники пытались пройти по суше к Индигирке, но большинство

из них погибло в пути.

О судьбе полярных мореходов, затертых льдами, рассказал

якутский служилый Тимофей Булдаков, который осенью 1651 г.

 «землиц» и рек к востоку от устья Индигирки, где еще никто

из русских не плавал.

Из расспросных речей одного из участников этого похода

енисейского казака Федора Чюкичева, записанных в январе

1646 г., известно: «И они, служилые люди, и с ними Митька

Ярилковпятнатцать человек, зделав на той на Индигирке

реки два коча, и пошли на тех кочах вниз тою Индигиркою

рекою до моря, шли две недели и с усть де Индигирки реки к

востоку бежали по тому морю парусом до усть Алазеи реки,

вверх парусом и собою до юкагирсково князца Ноочичан пол-

третья дни... Шли они, служилые люди, вверх по Алазеи реки

в тех кочах шесть ден и дошли до лесу, и у того де лесу зимо-

вье поставили... Да к ним же де, служилым, к зимовью приез-

жали на оленях чюхчие оленей продавать... А живут де те чюх-

чие промеж Алазейскою и Ковымскою (Колымскою.— М.Ц.)

реками на тундре... Да к ним же де, к служилым людям, при-

езжали на оленех же ковымские мужики, и сказывали им, что

де с Алазейки реки на Ковыму реку аргишем (оленный кара-

ван.— М.Ц.) переежают на оленех в три дня. А до них де нихто

руских людей у них не бывал... А сказывают они про себя, что

де их бесчисленно людей много... А соболей де у них и иного

всякого зверя, и рыбы в той реки много. И как де они, служи-

лые люди, перезимовав на той Алазеи реки, на весны лед скрыл-

ся, и они, служилые люди, Митька Ярилков, пошел с усть

Алазеи реки к востоку на коче, а с ним одиннатцать человек

на Ковыму реку» (31, с.57, 58.)

Значит, первое плавание на восток от Индигирки закончи-

лось открытием р. Алазеи. Почти следом за Зыряном на Ала-

зею прибыл отряд Михаила Васильевича Стадухина.

Зимой 1641 г. из Якутска на восток к верховьям Индигир-

ки отправился конный отряд в составе 15 казаков под коман-

дой служилого человека Михаила Васильевича Стадухина и,

видимо, его помощника Второго Гаврилова. Отряд проследо-

вал в бассейн Индигирки новым для русских путем, который

указали «вожи»: по правому притоку Алдана через северную

часть хребта СунтарХаята и по одному из левых притоков

Индигирки, пересекая Оймяконское плоскогорье.

Деревянная церковь в Зашиверском зимовье. XVII в.

единился к отряду Дмитрия Михайловича Зыряна, пришедше-

му туда на несколько месяцев ранее. В конце июня 1643 г.

объединенный отряд вновь вышел в море и поплыл на восток.

По словам из челобитной участника этого плавания казака

Ивана Кузьмича Беляны: «морем шли две недели, и пришед,

государь, на Ковыму реку, и по Ковыме шли вверх двенатцать

ден» (31, с.77).

Так были открыты 500 км побережья Северной Азии, Ко-

лымский залив, устье большой реки Колымы. Плывя вверх по

Колыме, казаки открыли восточную окраину Колымской низ-

менности. 30 июля на Средней Колыме для сбора ясака было

поставлено первое русское зимовье. На следующий год весной

1644 г., как показала находка первой колымской ясачной кни-

ги, в низовьях Колымы в «Юкагирской земле» против устья

Большого Анюя, ее правого притока, было поставлено Ниж-

неколымское зимовье. Именно оно с 1646 г. стало базой для

формирования экспедиций при дальнейшем продвижении рус-

ских дальше на восток, а по рекам Колымского бассейнана

юг к Ламскому (Охотскому) морю (18, с.279, 280). Через год

казаки основали в верховьях реки и Верхнеколымское зимовье.

По поводу открытия устья р. Колымы некоторые историки

отдают пальму первенства служилому Селивану Харитонову,

который по их версии в 1640 г. с Яны, «перешед море», пер-

вым добрался до Колымы (2, с.33). Но первые довольно под-

робные сведения о Колыме сообщил М.В. Стадухин в конце

1645 г., возвратившись в Якутск: «А Колыма де река велика,

есть с Лену реку, идет в море также, что и Лена, под тот же

ветр, под восток и под север. А по той де Колыме реке живут

иноземцы колымские мужики свой род, оленные и пешие, си-

дячие многие люди, и язык у них свой. Да на той же де Колы-

ме в сторонней реке, прозвищем на Чюхче, а пала де та река

Чюхча в море своим устьем, с приезду по сей стороны Колы-

мы реки, а по той де реке Чюхче живут иноземцы свой же род,

словут чюхчи, также что и самаядь, оленные сидячие ж».

Далее Стадухин сообщил важные данные о расположенной

далее на восток от Колымы р. Пагычатак первоначально

называли р. Анадырь: «А у тех де чюхчи соболя нет, потому

что живут на тундре у моря, а добрый де самой черной соболь

Пробыв в дороге более двух месяцев, отряд вышел на Вер-

хнюю Индигирку в районе, где впоследствии находился посе-

лок Оймякон (как выяснили в ХХв., этот район является са-

мой холодной областью северного полушария). Там Стадухин

встретил отряд казаков, который поднялся со среднего тече-

ния, поставил зимовье и начал сбор ясака.

Из Оймяконского зимовья Стадухин и Гаврилов прислали в

Якутскую приказную избу отписку (донесение) о районе Ой-

мякона, характерном для большинства районов Верхней Инди-

гирки: «А на Емоконе (Оймяконе.— М.Ц.) не осталось еди-

ного человека, а жить служивым людем не у чего и кормица

нечим. А Емокон река (Верхняя Индигирка.— М.Ц.) идет с

Камени (с северных отрогов хребта Сунтар-Хаята.— М.Ц.),

а по Емокону реке пашенных мест, ни дубровных, ни лугов

травных нет, все согры (тайга, плохой лесок с можевелом и

вереском по болоту.— М.Ц.) да болота, да Камень. А в Емо-

коне реке рыбы нет, ни зверя по Емокону нет... Людей по той

реке нет нигде. А ламунские тунгусы ходят мимо, а не живут

на той реке» (24, с.120).

От окрестных якутов казаки выяснили, что за южным хреб-

том на юг, к морю, течет р. Охота. На это море Стадухин от-

правил отряд Андрея Горелого, а сам с Гавриловым и осталь-

ными казаками спустился на построенном коче до Северного

полярного круга и обследовал низовье р. Момы, правого при-

тока Индигирки, текущей по широкой межгорной долине. В

отписке Стадухина и Гаврилова об этом сказано: «И нам учи-

нилося ведомо, што есть река Мома, велика и людей на ней

много, и седячи люди по ней живут, а не кочевьем. А река рыбна

и зверя по той реке много, соболя и всякого зверя много, нельма

и муксуны де в той реке, и луги по той реке великие, и дуб-

ровные места, и травны, а юрты деревянные, а огня в юртах

не держат. И мы, слышечи про такову реку рыбну и зверисту,

и собольну, што есть люди седячие и соболей промышляют, и

мы пошли на ту реку для проведыванья иных людей и для

ясачного збору» (24, с.121).

Затем Стадухин с казаками спустился к устью Индигирки

и осенью 1642 г. морем дошел до устья р. Алазеи, где присо-

Возвращаясь в Якутск, Стадухин оставил на Колыме 13 слу-

жилых во главе с Семеном Дежневым, которым вскоре при-

шлось выдержать в своем острожке осаду и атаки юкагиров,

собравшихся в отряд численностью 500 воинов (2, с.33).

Слухи о пушных богатствах бассейна р. Колымы вызвали в

Якутске даже волнения среди казаков и промышленников. Де-

ло в том, что желающих добираться до колымских пушных бо-

гатств оказалось слишком много. В 1645 г. якутский воевода

попытался запретить казакам покидать Якутск и отказать про-

мышленным людям в выдаче проезжих грамот. В ответ казаки

и промышленники захватили стоявшие на Лене «воеводские

суды» и поплыли вниз по реке к устью. Воеводе так и не уда-

лось остановить захваченные суда, которые вышли в море и

поплыли на восток. Часть захваченных судов погибла, но многие

добрались до Колымы (14, с.391).

Морской путь из Якутска на Колыму, проложенный Зыря-

ном и Стадухиным, усилиями русских казаков, промышленни-

ков и торговцев вскоре превратился в оживленную полярную

торговую дорогу. Летом 1643 г. Иван Ерастов, Федор Чюки-

чев, Третьяк Алексеев и др. совершили плавание с собранной

«меховой казной», то есть мехами, полученными в качестве

ясака, и добытыми казаками на охоте и в результате обмена,

из устья Алазеи Восточно-Сибирским морем и морем Лаптевых

на Лену. Из-за противных ветров и ледостава мореходы вынуж-

дены были зазимовать в Жиганском зимовье.

В том же году из устья Индигирки в Жиганск прибыли мо-

рем торговые люди во главе с Иваном Корепановым и Иваном

Ожегой, а в следующее лето из устья Лены на Индигирку мо-

рем прошли на кочах торговые люди Богдан Евдокимов Зырян

и Епифан Иванов Волынкин. Поздней осенью 1645 г. с Колы-

мы в Жиганск на коче купца Афанасия Андреева Вороны при-

был Михаил Стадухин. Такие плавания продолжились почти

до конца ХVII в. (10, с.153, 155).

Успеху этих морских походов способствовало то, что моря

Лаптевых и Восточно-Сибирское отличаются небольшими глу-

бинами. В прибрежных районах этих морей много отмелей,

которые задерживали плавучий морской лед. Казацкие и ку-

печеские кочи того времени имели небольшую осадку 1,5—2 м

все на Колыме. А от Колымы де до реки ж, что выше той Ко-

лымы, сказывают Пагыча, а до ней от Колымы парусным по-

годьем бежать сутки трои и больши, и та де река большая ж и

собольная ж, и иноземцов де по ней много ж, а язык у них свой

же... И соболи все добрые черные и зверь коренной, да лиси-

цы все красные, да песцы, а иного опрично того никакова зве-

ря на тех реках нет, потому что место студеное. А они де, слу-

жилые и промышленные люди, жили на тех реках и кормились

все рыбою, потому что те реки рыбные и рыбы всякой много»

(31, с.59, 60).

В расспросных речах М. Стадухин утверждал, что, как ему

казалось, «идучи к той Колыме реке судами на левой руке»,

то есть на севере он видел южный берег огромного острова,

протянувшегося от устья Лены до устья Колымы. Стадухин

рассказал, что «гораздо тот остров в виду, и горы снежные и

пади и ручьи знатны все. А тот де остров-Камень, в мори пояс...

И те де чухчи по сю сторону Колымы от своего жилья с той

речки зимою чухчи переезжают на оленях на тот остров одним

днем. И на том де острову они побивают морской зверь морж»

(31, с.60). Сведения об острове на пути в Колыму подтверди-

ла Стадухину юкагирка Калиба, которая три года жила среди

чукчей, и об этом он также упомянул в расспросных речах.

Видимо, Стадухин объединил смутные сведения, циркули-

ровавшие среди казаков-первопроходцев об островах против

устья Колымы со своими наблюдениями и догадками. Не ис-

ключено, что он мог видеть один из еще не открытых в те годы

Медвежьих островов (расположенных к северу от Колымско-

го залива), например ближайший к материку о. Крестовский.

В возникновении географической легенды о большом острове

в Ледовитом море против берегов Восточной Сибири свою роль

сыграли и миражи, и нагромождения ледовых торосов, кото-

рые наблюдатели принимали за горы, и т.д. Свою лепту в фор-

мировании легенды внесли и рассказы некоторых береговых

жителей, действительно посещавших еще не известные русским

первопроходцам в то время острова. Этой легенде, в чем-то

стимулировавшей проведение новых поисковых экспедиций в

Ледовитом море, суждено было прожить более ста лет после

плавания Стадухина (18, с.280).

242 М.И. ЦИПОРУХА