ПЕРВЫЕ ПЛАВАНИЯ ПО АМУРУ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 

Во сибирской во украине,

Во даурской стороне,

В даурской стороне,

А на славной на Амур-реке,

На устье Комары-реке

Казаки царя белого

Они острог поставили,

Острог поставили,

Ясак царю собирали.

Старинная казачья песня

Ранее уже отмечалось, что именно из Якутска отправились

первые землепроходцы для поиска «новых землиц» в южном

направлении, продвигаясь вверх по течению притоков Лены

Олекмы и Витима. От коренных жителей этих районов эвен-

ков и кочевых дауров русские получили первые сведения о

громадной реке Шилкар, или Чиркола (Амур), текущей на

восток через районы, заселенные оседлыми даурами, монголь-

скими племенами, землепашцами и скотоводами, которые про-

живали в больших селениях.

Одним из первых перевалил водораздельные хребты и посе-

тил Даурию «промышленный человек» Аверкиев. Он добрался до

места слияния Шилки и Аргуни, то есть до места, где начинает-

ся сам Амур. Местные жители начали меновую торговлю с ним,

обменивая его товарымелкий бисер и железные наконечники

для стрелна соболя. Затем он попал в плен к даурам. Один из

«князей» хотел его убить, другой защитил. Аверкиева все же от-

пустили, он возвратился в Якутск и поведал об Амуре (30, с.84).

Сведения о богатых амурских краях не давали покоя якут-

ским воеводам. И уже первый из них стольник Петр Петрович

рии в собрании якутских авторов удалось выявить «наказную

память» Ивану Меркурьеву Рубцу (Бакшееву), из текста ко-

торой ясно, что Рубец должен был пройти морем на анадырс-

кую моржовую коргу. Ему предписывалось «плавучи вниз Ле-

ною и морем до Индигирки и до Алазеи и до Ковыми и до

Анадыря рек в дороге беглых и беспроезжих никого служилых

и торговых и промышленных людей на суды к себе отнюдь не

принимать и на Анадырь не свозить» (33, с.34). Первых ана-

дырских казаков Рубец должен был принять к себе уже на устье

Анадыря.

В начале августа 1661 г. коч Рубца потонул во время бури

в низовьях Лены. Основные грузы удалось спасти, и Рубец

продолжил плавание на коче Ивана Хворова, направлявшего-

ся на Колыму. Рубец зимовал в Нижнеянском зимовье и в се-

редине июля 1662 г. доплыл до устья Колымы. Там он в соот-

ветствии с наказом из Якутска получил для анадырской служ-

бы дополнительный карбас, который позже числился за Ана-

дырским острогом. До 31 августа 1662 г. Рубец дошел морем

до Анадырской корги. Следовательно, в августе 1662 г. он про-

шел проливом, соединяющим Ледовитое море с Восточным оке-

аном.

Рубец обязан был немедленно приступить к промыслу мор-

жей. Для этого он доставил на коргу из Якутска 30 тяжелых

моржовых спиц (копья для охоты на моржей), пудовый без-

мен, котел и прочие тяжелые принадлежности для промысла.

Но, увы, на корге не оказалось моржей, видимо сказались по-

следствия интенсивного промысла там с 1652 по 1662 гг.

Он решил искать новые моржовые лежбища. От промыш-

ленных людей Рубец слышал, что эти лежбища могут находить-

ся южнее Анадырского устья. Это и привело его, по мнению

историка Б.П. Полевого, к устью р. Камчатки. О его камчатс-

ких приключениях расскажем позже. Исходя из этих новых дан-

ных, Б.П. Полевой утверждает, что по крайней мере в 1662 г.

легендарный рейс экспедиции ПоповаДежнева через пролив

между Азией и Америкой был успешно повторен.

В Даурии русским по берегам Зеи встретились селения с

просторными деревянными домами, в которых окна были за-

тянуты промасленной бумагой. Местные жителиоседлые

дауры занимались хлебопашеством и скотоводством, у них

имелись запасы хлеба, бобовых, много скота и домашней пти-

цы. Они носили одежды из шелковых и хлопчатобумажных

тканей. Торговля с маньчжурами позволяла им обменивать

пушнину на шелк, ситцы, металлические изделия. Дань мань-

чжурским властям они также платили пушниной.

В отчете об экспедиции Поярков сообщил, что на Зее и

Амуре ценных руд и красок нет, «кумачей не делают, а прихо-

дят де к ним серебро и камки и кумачи и медь и олово от хана

(маньчжурских правителей.— М.Ц.) и покупают на соболи...

А на Зее и на Шилке (в данном случае тот же Амур.— М.Ц.)

родится шесть хлебов: ячмень, овес, просо, греча, горох и ко-

нопля, да у Балдачи же родится овощ, огурцы, мак, бобы, чес-

нок, яблоки, груши, орехи грецкие и русские» (28, с.84).

Поярков захватывал заложников из числа знатных дауров,

чтобы заставить их платить ясак. Он сажал заложников на цепь

и обращался с ними очень жестоко. От заложников Поярков

получил правдивые сведения о стране и ее жителях, о сосед-

ней Маньчжурии. Собрал он точные сведения о Селемдже,

крупном левом притоке Зеи.

Во втором отчете об экспедиции Поярков сообщил немало

сведений о жизни дауров и дючеров (монгольское племя, близ-

кое даурам, которое жило между реками Зеей и Буреей, а так-

же к востоку от р. Буреи, левого притока Амура): у них «ло-

шади и коровы и бараны и свиньи много и рыси и лисицы мно-

го, а соболи де промышляют, всего ходят из юрт на день и

добывают соболей по 10 и болше, и добывают де государь те

соболи, также как и иные сибирские и ленские иноземцы, стре-

ляют из луков, а иного промыслу, как промышляют русские

люди с обметы и с кулемником (сети и механические ловуш-

ки.— М.Ц.), соболей не добывают и того не знают, а те де

государь, которые промышляют продают на камки и на кума-

чи хану (маньчжурским правителям.— М.Ц.), а того де хана

орда своя, где он живет, город у него деревянной, а около вал

земляной...

Головин в июле 1643 г. послал на Шилкар «письменного голо-

ву» Василия Даниловича Пояркова во главе отряда из 132 че-

ловек. В составе отряда были 112 казаков, 15«охочих лю-

дей»— промышленников, два целовальника, два толмача и

кузнец.

Для этой экспедиции Якутская приказная изба выделила

«для угрозы немирных землиц пушку железную ядром полфун-

та» (28, с.83), инструмент для постройки судов, парусину для

парусов, пищали и боеприпасы, а также медные котлы, тазы,

сукна и бисердля подарков местным жителям.

Пояркову были поручены «прииск вновь неясачных людей»,

сбор ясака, а также поиски месторождений серебра, меди и

свинца и, по возможности, организация добычи руд и выплав-

ки ценных металлов.

Не исключено, что, назначая руководителем экспедиции

письменного голову, грамотного человека, якутский воевода

учитывал близость Амура и Даурии к Китаю и возможность

того, что в ходе экспедиции потребуется проводить диплома-

тические переговоры с китайцами.

Экспедиция направилась в Даурию неизведанными путями.

В конце июля на шести дощаниках Поярков с отрядом подня-

лись по Алдану, его правому притоку Учуру и левому притоку

последнего Гонаму (по нему удалось подняться лишь на 200 км

от устья, далее путь преградили многочисленные пороги). Осе-

нью, когда река замерзла, отряд, потеряв два дощаника, все

еще не добрался до водораздела между реками бассейнов Лены

и Амура.

Поярков принял трудное решение и разделил свой отряд:

часть его во главе с пятидесятником Патрикеем Мининым, ко-

торому велено было весной идти к Зее, левому притоку Аму-

ра, осталась зимовать с судами и запасами на Гонаме. Сам По-

ярков и его 90 человек пошли на лыжах по долине р. Нюемки

к перевалам через Становой хребет. Двигаясь по глубокому

снегу и таща за собой нарты с погруженными на них провиан-

том и оружием, казаки вышли к верховьям р. Брянты (бассейн

р. Зеи) у 120° в.д. Через 10 дней пути Поярков дошел до р. Ум-

лекан, левого притока Зеи.

будет трудно подняться. От устья р. Сунгари начались земли

пашенных дючеров. Вскоре казаки добрались до крупного при-

тока, текущего в Амур с юга. Казаки назвали его Верхним

Амуром, а была это р. Уссури.

Ниже по течению пошли земли, заселенные гольдами (те-

перь их зовут нанайцами), которые жили в крупных селениях

до 100 и более юрт в каждом. Гольды занимались в основном

рыболовством. Из рыбьей кожи они шили себе одежду. Помимо

этого они охотились на соболя и лисиц. Для езды гольды поль-

зовались только собачьими упряжками.

На берегах Нижнего Амура казаки познакомились еще с

одним народомгиляками (теперь их зовут нивхами), живши-

ми в летних жилищах на сваях. Это были также рыболовы и

охотники. Ездили они на собачьих упряжках, а плавали по реке

в небольших берестяных лодках.

Дойдя в сентябре до устья Амура, Поярков остался там

недалеко от устья Амгуни, левого притока Амура, на вторую

зимовку. Он по-своему расставил географические наименова-

ния Амура и его главных притоков. Поярков в отчетах назы-

вает Амур Шилкою вплоть до впадения в него Сунгари, а от-

тудаШунгалом до слияния с Уссури. Амуром он называет

реку вниз от места впадения в нее Уссури.

В отчете об экспедиции он отметил: «Да и на море по ост-

ровам и губам живут многие ж гиляцкие люди сидячие улуса-

ми, а кормятся рыбою, ясаку от гиляка хану не дают, а в Ка-

меню в горе живут тунгусы» (28, с.85).

Казаки разместились рядом с землянками гиляков, стали

покупать у них рыбу и дрова и собрали некоторые сведения

об о. Сахалин, богатом пушниной, и проживавших там «воло-

сатых людях»— айнах. Поярков выяснил, что из устья Аму-

ра можно выйти в море и плыть в южные моря, в частности в

Китай. Таким образом, именно Поярков впервые узнал о су-

ществовании пролива, отделяющего Сахалин от материка.

И эта зимовка была не простой, казакам пришлось претер-

певать и голод, и холод. Перед тем как покинуть устье Амура,

Поярков совершил нападение на гиляков, захватил заложни-

ков и собрал ясак: 12 сороков соболей и 16 собольих шуб (53,

с.28).

По той же Зие реке вниз же иная земля, живут Дючеры

родами, такие же сидячие и хлебные и скотные, что и дауры,

и рыбы у них в той реке Зие белуг и осетров и иной всякой

много, а зверя соболя и иного всякого ж много, а от Дючер по

той же Зие реке к морю иная землица Натцкая, живут на ней

сидячие же Натки (маньчжурско-тунгусское племя, обитавшее

в среднем течении Амура.— М.Ц.), а хлеба у них не пашут, а

скот есть только не болшой, а кормятся все рыбою» (28, с.85).

Поярков поставил острог на Зее возле устья Умлекана и

зазимовал там. Попытки казаков собрать большой ясак с мес-

тных племен окончательно обозлили дауров, и они прекрати-

ли снабжение казаков съестными припасами. Зимовка прошла

тяжело. В середине зимы запасы у казаков подошли к концу,

а окрестные селения были уже опустошены. Помощь с Гона-

ма могла подойти только после вскрытия рек. Среди казаков

начался голод. Окрестные дауры, скрывавшиеся в лесах, реши-

ли воспользоваться голодом и уничтожить пришельцев. К сча-

стью для последних, нападения на острог были неудачны. Ка-

заки до того оголодали, что стали есть трупы убитых врагов.

Наконец 24 мая 1644 г. подошли суда со съестными припа-

сами. Поярков с оставшимися в живых 70 казаками поплыли

вниз по Зее. Правда, жившие в долине Зеи дауры всячески

препятствовали русским высаживаться на берег. В июне отряд

вышел на Амур. Поярков убедился, что район устья Зеи ока-

зался благодатным краем, где хорошо произростали зерновые

и овощи, вокруг было множество заливных лугов, позволяв-

ших прокормить много скота.

Поярков срубил острог немного ниже устья Зеи и решил в

нем зимовать, а весной направиться вверх по Амуру на Шилку

для поиска там серебряных руд. Вниз по Амуру на разведку он

отправил два струга, на которых разместились 25 казаков. Но

разведчики вскоре возвратились обратно, так как убедились, что

до устья Амура очень далеко. На обратном пути, когда они дви-

гались против течения бечевой, дауры напали на них и убили

20 человек. Только пятеро разведчиков присоединились к По-

яркову, у которого осталось в строю только около 50 казаков.

Поярков принял смелое решение плыть к устью Амура, так

как понял, что против течения ему с истощенными людьми

Пути первопроходцев В. Пояркова и Е. Хабарова

После освобождения устья Амура ото льда в конце мая 1645 г.

Поярков вышел в Амурский лиман и повернул на север. О трех-

месячном плавании его отряда в Охотском море до устья р. У-

льи и возвращении в Якутск рассказано ранее.

В Якутске Поярков поведал воеводам о политической об-

становке на Амуре, которая явно благоприятствовала для рас-

пространения русского влияния в этом регионе. Ведь по верх-

нему и среднему течению Амура только часть местного насе-

ления платила дань маньчжурам, остальные, не желая подчи-

ниться, воевали с ними. А народы Нижнего Амура вообще ни-

кому до прихода русских не давали ясака.

Поярков впервые смог дать характеристику народам, жив-

шим в бассейне Амура, и настойчиво убеждал якутских воевод

в необходимости присоединения амурских земель к Московс-

кой Руси. «Там в походы ходить и пашенных хлебных сидя-

чих людей под царскую... руку привесть можно, и ясак с них

собирать,— в том государю будет многия прибыль, потому что

те землицы людны, и хлебны, и собольны, и всякого зверя

много, и хлеба родится много, и те реки рыбны» (18, с.300).

Поярков сообщил воеводам, что, по его мнению, весь амур-

ский край можно присоединить к России, имея 300 хорошо

вооруженных воинов. Из их числа он предлагал половину ос-

тавить в трех-четырех острогах, а остальных направить для

усмирения тех иноземцев, которые окажутся непокорными и

не будут платить ясак. Снабжение русского войска он предла-

гал проводить за счет запасов местных жителей (53, с.29).

Обследование Амура продолжила экспедиция под руковод-

ством видного землепроходца Ерофея Павловича Хабарова-

Святитского, крестьянина из-под Устюга Великого. Вся его

жизньэто сплошное великое приключение, благо Сибирь

ХVII в. предоставляла для этого все возможности.

Уже в 1629 г. он с пятью покручениками плавал на промы-

сел по таймырской р. Волочанке, близ устья которой находи-

лось Хетское (Хатангское) зимовье, где в течение года Хаба-

ров был целовальникомсборщиком таможенной пошлины.

В июле 1630 г. по решению мангазейской мирской общины

(собрания торговцев, промышленников и ремесленников) он

был отпущен в Москву для доставки челобитной с жалобой всей

он обязался пахать десятую десятину на государя и засеивать

ее собственными семенамиэто была как бы арендная плата

за землю.

Он вел хозяйство широко, используя наемных работников,

имел лошадей, на которых пахал, а также занимался извозом

на Ленском волоку. У него был приказчик, который в 1645 г.

строил для него мельницу и нанимал работников. Хабаров тор-

говал хлебом в таком объеме, что это ставило его в ряды наи-

более крупных торговых людей Якутского уезда. Об объемах

его торговых операций свидетельствуют такие факты: в 1641 г.

он дал взаймы торговому человеку Ивану Сверчкову 600 пу-

дов муки, в следующем году он продал в Якутске 300 пудов.

Первый якутский воевода Петр Головин реквизировал у него

«на государев обиход», то есть в пользу казны, 3000 пудов.

Кроме занятий земледелием он продолжал вести торговые

операции и давал деньги в рост. Таким образом, Хабаровэто

крупный по тому времени хозяин-предприниматель, который

в 1649 г. вложил и немало собственных денег в организацию и

снабжение своей экспедиции на Амур.

Якутский воевода П.П. Головин разорил его: отнял у него

весь хлеб, забрал в казну соляную варницу, заточил в тюрь-

му. Освободился из заточения он только в конце 1645 г., по-

теряв немало своих денег. На его счастье, Головин был заме-

нен в 1648 г. другим воеводой Дмитрием Андреевичем Франц-

бековым. Встреча нового воеводы с Хабаровым состоялась в

Илимском остроге в марте 1649 г.

Узнав об итогах экспедиции Пояркова, Хабаров попросил

разрешения организовать новую экспедицию на Амур. Франц-

беков выдал Хабарову в кредит казенное военное снаряжение,

в том числе несколько пушек и пищали, сельскохозяйственные

орудия. Из своих личных средств новый воевода под ростов-

щические проценты выдал деньги всем участникам новой экс-

педиции и выделил для нее суда якутских промышленников.

После окончания формирования хабаровского отряда из 70 че-

ловек воевода снабдил его хлебом, отняв его у тех же промыш-

ленников, и выдал Хабарову 6 марта 1649 г. наказную память.

Все эти незаконные поборы и конфискации вызвали волне-

ния в Якутске. Но Францбеков арестовал главных зачинщиков.

общины на мангазейского воеводу Г.И. Кокорева: «А у кого,

у нашей братии,— писал от имени всей общины Ерофей Ха-

баров,— что не сведает какого товарца доброго или соболи,

то все грабит: и как стала наша государьская дальняя вотчи-

на, Мангазейская землица, и таких, государь, нестерпимых бед

нам, сиротам твоим, и иноземцам таких грабительных продаж

и обид отнюдь ни от кого не бывало».

Проявив недюжинную храбрость, он не побоялся предста-

вить список из 83 лиц, претерпевших от лихоимства Кокоре-

ва, и указать конкретно, на какую сумму пострадал каждый ку-

пец или промышленник. Хабаров жалуется, что Кокорев отни-

мал даже «образы и книги и четьи и певчие и святцы, не оста-

вил чему перекреститься и по чему имя божие прославить, во

всем мангазейском городе не оставил ни у какого человека ни

постели, ни одежи, ни подушонка: все выбрал себе» (38, с.194,

195).

В 1632 г. Хабаров, бросив семью, прибыл на Лену. Он сра-

зу стал проведывать, «каков хлеб родится и какова соль и вар-

ничное строенье», открыл соль-самосадку на Вилюе, а потом

на устье р. Куты, откуда посылал в Енисейск «соляной опыт»

(образцы соли). Там же на Куте он нашел места, пригодные

для пашни, и там же «на пустом месте, где и русские люди мало

бывали», он завел соляную варницу и пашни многие распахал

и мельницы устроил и всякие заводы завел «своим пожичиш-

ком» (38, с.213). В 1633 г. он, используя наемную рабочую

силу, организовал в устье р. Куты солеварню, вырабатывав-

шую за год сотни пудов соли (10, с.130, 144).

В 1641 г. его заимка состояла из 26 десятин, в том числе

«паханой земли, что было сеяно под рожью к нынешнему 149 го-

ду.., 8 дес., под яровым хлебомдесятина, и что посеяно ко

150 году — 3 дес., а сверх той паханой земли, пашенных мест

3дес., да пашенного лесу 5 дес., да в лугах — 6 дес. под сенны-

ми покосы» (39, с.213).

В том же 1641 г. Хабаров испросил разрешение перебрать-

ся на новое место, на устье Киренги, и завести там пашню,

причем отказался от обычной ссуды, положенной от казны при

распахивании сибирской целины. После первого льготного года

позже, и основание Нерчинска в качестве центра русского вли-

яния в Даурах способствовали тому, что Тугирский острог уже

в первой половине 60-х гг. потерял свое значение и был заб-

рошен. Около 1670 г. китайские власти попытались поставить

под Тугирским волоком свой острог, чтобы оттуда перейти на

Олекму и той рекою вторгаться в русские владения.

И на другом волоке на Амур, по которому прошел Поярков,

китайцы позже попытались противодействовать русским. В

1675 г. царский посол Спафарий во время переговоров с ки-

тайскими дипломатами в Науне был вынужден «поступиться»

ясачными эвенками, жившими на Зее, но уже в 1677 г. русские

основали острог на верховьях Зеи и через два годаеще два

острожка, Селенгинский и Долонский, чтобы держать в своих

руках всю Зею. В 1682 г. китайцы потребовали уничтожить эти

острожки. Долонский острожек был эвакуирован. В 1683 г. на

Амуре появился сильный китайский флот, под прикрытием

которого близ устья Зеи была заложена крепость Айгун (Са-

халян-УлаХотон), после чего русские острожки на Зее были

покинуты.

Вернемся к действиям Хабарова и его казаков. Когда слухи

о появлении нового русского отряда дошли до местных дау-

ров, то они оставили долину реки и ушли в глубь территории.

Хабаров вступил в пустой, хорошо укрепленный городок да-

урского князя Лавкая, расположенный на р. Урке. Городок

состоял из сотен домов, в каждом из которых проживало по

50 и более жителей. Сами дома поразили казаковсветлые,

с широкими окнами, затянутыми промасленной бумагой. В

городе остались большие запасы хлеба.

Оттуда Хабаров двинулся вниз по Амуру, а по пути ему

встречались опустевшие городки и селения. В одном из город-

ков казаки привели к Хабарову местную женщину, которая

рассказала ему о том, что к югу от Амура лежит богатая мань-

чжурская страна, где по рекам плавают большие суда с това-

рами, а у правителя есть войско, вооруженное пушками и пи-

щалями.

Взвесив все эти полученные сведения, Хабаров оставил в

«Лавкаевом городке» около 50 казаков, а сам с остальными в

конце мая возвратился в Якутск. Там он представил воеводам

В ответ промышленники послали в Москву челобитные и до-

носы на воеводу. Правда, к этому времени (осенью 1649 г.)

Хабаров уже отплыл из Якутска, поднялся вверх по Лене и

Олекме и к концу лета дошел до устья Тугира (теперь Тунгир).

Он выбрал для проникновения в Даурию путь по так называе-

мому Тугирскому волоку.

Путь этот шел по притоку Лены Олекме. А плавание по по-

следней было затруднено из-за обилия на реке порогов и «ши-

вер больших многих». Пробиваясь сквозь хребет, Олекма об-

разует 10 порогов. Правда, сами пороги хоть и затрудняли пла-

вание, но были доступны «водяным и большим судам». А за по-

рогами по реке «ход судовой добрый». По Тугиру отряд Хаба-

рова добрался до р. Нюгзи (Нюгчи) или Нюзи (Нюнчи). От Нюг-

зи шел волок «через хребет итти на нартах до Амура 12 дней»

(по другим сведениям, «с ношами пешего ходу» 8 дней) (6,

с.130).

В январе 1650 г. отряд двинулся на нартах к югу вверх по

Тугиру, перевалил отроги Олекминского Становика и весной

того же года добрался до р. Урки (или Уры), впадающей в

Амур. Там делали суда и спускались в самый Амур. Другой

вариант волокового пути вел на р. Амазар, впадающую в Амур

несколько выше Урки. Это была маловодная река с порогами

и шиверами, на которых приходилось разгружать суда и пере-

носить грузы по берегу. Продолжительность пути от устья

Олекмы через Тугирский волок до Амура была равна почти

12 неделям. По другим сведениям, этот путь можно было прой-

ти за 8 недель. Тугирский волок, которым прошел Хабаров,

сыграл главную роль в дальнейшем завоевании Даурии, что и

вызвало вскоре борьбу за него с маньчжурами.

Уже в 1649 г. здесь существовало русское зимовье, откуда

производилось дальнейшее обследование пути на Амур. В 1653 г.

для закрепления на волоке там был основан Тугирский острог,

складочное место и пристанище на пути к Амуру. В следую-

щем году приказному человеку Онуфрию Степанову, сменив-

шему Хабарова, было велено поставить острог на устье Урки,

но «драки сильные от богдойских людей (то есть с маньчжу-

рами.— М.Ц.)» не позволили укрепиться на этом пути. Раз-

гром казаков отряда Степанова в 1658 г., о котором расскажем

укрепил селение и остался там на зимовку. Отсюда из Ачан-

ского острожка казаки совершали набеги на нанайцев и соби-

рали ясак.

24 марта 1652 г. к Ачанскому острожку подошел маньчжур-

ский отряд из города Нюм-гута (теперь Нингута) во главе с

князем Изинеем, посланный наместником китайского богдыха-

на в Маньчжурии. Отряд насчитывал около 2000 воинов и имел

на вооружении 8 пушек, 30 фузей и 12 папардов (типа мины из

глины, употреблявшейся для подрыва крепостных стен).

После обстрела острожка маньчжуры сумели сделать про-

лом в острожной стене и ворвались внутрь. Казаки отбили на-

падение, захватили у маньчжур две самые большие пушки и

сразу пустили их в дело против нападавших. Маньчжуры, по-

теряв 670 человек убитыми и большую часть запасов, отсту-

пили (53, с. 29, 30). Они сами признавали, что не ожидали

встретить в лице казаков Хабарова людей «храбрых как тигры

и искусных в стрельбе» (2, с.38).

Но Хабаров понимал, что маньчжуры продолжат попытки

выбить казаков с Амура, и весной, как только Амур очистился

ото льда, поплыл на стугах вверх по течению. В июне выше

устья Сунгари Хабаров встретил небольшой русский отряд,

посланный ему на помощь, и продолжил плавание вверх по

реке. Тем более что до него дошли слухи о большом маньчжур-

ском отряде, состоящем из 6 тыс. солдат, который должен был

выступить против него. Он остановился только в начале авгу-

ста у устья Зеи, а затем в устье р. Кумары, правого притока

Амура, построил укрепленный острог.

Отсюда на трех стругах бежала вниз по Амуру группа бун-

товщиков, которая грабя и убивая дауров, дючеров и нанайцев,

добралась до земли гиляков и поставила там острог, чтобы со-

бирать ясак. В сентябре Хабаров поплыл по Амуру и добрался

до острога бунтовщиков. Они сдались при условии, что Хаба-

ров сохранит им жизнь и награбленную добычу. Хабаров при-

казал нещадно бить их батогами, от чего многие умерли, и заб-

рал себе все добытое грабежом имущество бунтовщиков.

Там же в Гиляцкой земле Хабаров провел вторую зимовку,

а весной 1653 г. возвратился в Даурию, к устью Зеи. Летом он

сумел собрать ясак, посылая казаков вверх и вниз по Амуру.

чертеж Даурии и отчет о походе, которые были срочно пере-

сланы в Москву. Этот чертеж использовали при создании карт

Сибири 1667 и 1672 гг.

В Якутске Хабаров набрал добровольцев — 110 «охочих»

людей для нового похода в Даурию. А воевода Францбеков

присоединил к добровольцам еще 27«служилых» с тремя пуш-

ками. Осенью 1650 г. Хабаров с отрядом из 160 человек воз-

вратился на Амур. Он встретил оставленных им там казаков

ниже по Амуру, где они безуспешно штурмовали укрепленный

городок Албазин. При приближении отряда Хабарова дауры

оставили Албазин и бежали. Казаки нагнали их и разгромили,

захватив большую добычу и много пленных.

Опираясь на Албазин, Хабаров атаковал ближайшие селе-

ния дауров, захватил много пленных, в основном женщин, и

передал их своим казакам. Построив струги, Хабаров двинул-

ся вниз по Амуру. Сперва казакам попадались лишь сожжен-

ные самими даурами поселки, но вскоре они взяли приступом

хорошо укрепленный городок, при этом погибло около 600 да-

уров. Хабаров рассылал в окрестные поселки своих гонцов и

убеждал дауров покориться царю и выплатить ясак. Так как

желающих добровольно принять русское подданство не на-

шлось, то Хабаров поплыл далее вниз по реке.

В августе ниже устья Зеи казакам без сопротивления сда-

лась крепость, жители окрестных селений также добровольно

признали себя подданными московского царя. Окрестные жи-

тели принесли немного соболей, обещая остальной ясак вып-

латить осенью. Но через несколько дней окрестные дауры с

семьями ушли, бросив свои жилища.

От устья Буреи начались земли, заселенные народом, род-

ственным маньчжурам. Их небольшие поселки казаки легко

захватили. Слабое сопротивление оказали казакам и пашенные

дючеры. В конце сентября казаки достигли земель, заселен-

ных нанайцами, и Хабаров остановился в их большом селении

около устья Уссури. Половину казаков он послал вверх по реке

за рыбой. Тогда нанайцы, соединившись с дючерами, 8 октяб-

ря напали на казаков, но потерпели поражение, потеряв уби-

тыми более 100 человек. Казаки почти не пострадали. Хабаров

300 М.И. ЦИПОРУХА ПОКОРЕНИЕ СИБИРИ. ОТ ЕРМАКА ДО БЕРИНГА 301

по реке разведку. Ее возглавил Иван Нагиба, и с ним отправи-

лись в путь 26 казаков. В наказной памяти, врученной Наги-

бе, было предписано плыть с предельной осторожностью и в

бой с местными жителями не ввязываться, и если не встретит

Хабарова, то на одиннадцатый день повернуть обратно и воз-

вратиться.

А сам Ермолин, дождавшись прибытия оставленных на Тун-

гирском волоке казаков, отправился также вниз по реке и в

конце концов соединился с Хабаровым. Но своих разведчиков

в отряде Хабарова он не встретил. Правда, Хабаров о развед-

чиках слышал от взятых языков, а неподалеку от устья Сун-

гари было найдено казаками Хабарова письмо разведчиков.

Ермолин хотел отправиться на поиски пропавших разведчиков,

но Хабаров его не отпустил.

Как впоследствии выяснилось, Нагиба с товарищами на сво-

ем пути вниз по Амуру несколько раз причаливали к берегу и

оставляли на видных местах письма Хабарову. В устье Сунга-

ри, где они также оставили письмо, как раз и находился Хаба-

ров, но разведчики с ним разминулись.

На седьмой день пути отряд Нагибы был атакован флоти-

лией стругов дючеров. Казаки прорвались, но на берегу их

сторожил большой конный отряд. И в течение нескольких дней

казацкие струги подвергались неоднократным нападениям днем

и ночью. На одиннадцатый день казакам стало ясно, что воз-

вратиться вверх по течению к основному отряду им будет чрез-

вычайно трудно. Боеприпасы кончались, а без них воевать с

многочисленным войском дючеров было невозможно.

Было принято решение идти вниз в Гиляцкую землю. Ког-

да струги Нагибы доплыли до нее, то и там их встретила враж-

дебная флотилия гиляков. Бой закончился в пользу казаков,

но гиляки перегородили реку и выше и ниже по течению выс-

тавили сторожевые посты.

Две недели продолжалась такая осада. Оголодавшие каза-

ки наконец пошли на прорыв. Но в первом же становище, где

казаки рассчитывали поживиться продуктами, их встретила

гиляцкая засада. Бой длился с половины дня до вечера. Поте-

ряв более 30 человек убитыми, гиляки отступили.

По приказу маньчжурских властей все жители левого берега

Амура ушли на правый берег. В августе 1653 г. в отряд Хаба-

рова, находившийся в устье р. Зеи, прибыл царский посланец

дворянин Дмитрий Иванович Зиновьев, командированный из

Москвы в 1652 г. для приема под свое управление новой Да-

урской земли.

Он привез царские награды казакам и самому Хабарову, но

последний был отстранен от руководства отрядом, а когда он

стал возражать, то посланец избил его и увез в Москву. В

дороге у Хабарова было отнято все, что было при нем. В Мо-

скве личное имущество ему возвратили, царь пожаловал его в

«дети боярские» и дал «в кормление» несколько деревень в

Восточной Сибири, но не разрешил вернуться на Амур.

Примечательна судьба отряда, возглавляемого служилыми

людьми Иваном Антоновым Нагибой и Иваном Уваровым, в

ходе Амурской эпопеи тех лет. Летом 1651 г. с разрешения

якутского воеводы Дмитрия Францбекова из Якутска на Амур

был отправлен к Хабарову с боеприпасами отряд служилых

людей во главе с Терентием Ермолиным и Артемием Филипо-

вым. В числе казаков этого отряда были и Нагиба и Уваров.

Отряд Ермолина по Лене поднялся до устья Олекмы, ее

правого притока, а затем поплыл вверх по Олекме и через

шесть недель добрался до устья Тунгира. Поднимаясь по до-

лине Тунгира, Ермолин встретил посланца Хабарова, который

вез грамоту с просьбой последнего поспешить к нему с запаса-

ми. Ермолин решил часть груза оставить в срубленном зимо-

вье у Тунгирского волока под охраной небольшого отряда, а

сам с запасами свинца и пороха направился на соединение с

отрядом Хабарова, хотя он и не знал точно, где последний

находится.

Отряд Ермолина вышел на Шилку, где казаки построили

струги и поплыли вниз по реке. Взяв на берегу языка, казаки

выяснили, что Хабаров спустился вниз по реке и «землю Да-

урскую проплыл». Так как дело шло к ледоставу, то отряд

Ермолина зазимовал в городке Банбулаев, покинутом даурами,

которые бежали от людей отряда Хабарова.

После вскрытия Амура Ермолин, не получив никаких вес-

тей о Хабарове, с согласия казаков отряда решил выслать вниз

р. Хилок, притока Селенги, разведывательную группу пятиде-

сятника Ивана Максимова с проводником-казаком Яковом Со-

фоновым, уже побывавшим в Забайкалье в предыдущем году.

Из Баргузинского острога за шесть дней Софонов с пятью

спутниками на лошадях добрались до истоков р. Хилок. От

эвенков он первым услышал о «захребетной» р. Ингоде и о

четырехдневном пути по ней к «великой Шилке». Он выяснил

также, что по р. Хилок можно проплыть до Селенги и, следо-

вательно, на Шилку можно выплыть, минуя Баргузинский ос-

трог.

Бекетов поставил на Селенге Усть-Прорвинский острожек

и зазимовал южнее ее устья, где казаки заготовили огромное

количество рыбы. В начале июля 1653 г. Бекетов стал подни-

маться по Хилку и вместе с отрядом И. Максимова, встречен-

ным по пути, в начале октября прибыл к истокам реки. Здесь

был срублен на озере Ирген Иргенский острог. Максимов пе-

редал Бекетову собранный ясак и чертеж рек Хилок, Селен-

ги, Ингоды и Шилки, составленный им во время зимовки

первую схему гидрографической сети Забайкалья. Таким об-

разом Бекетов смог укрепиться на новом пути с Байкала на

Шилку.

Бекетов спешил продвинуться на восток, он перевалил Яб-

лоновый хребет и на Ингоде построил плоты, но ранняя зима

перечеркнула его планы, и он возвратился на р. Хилок. В мае

1654 г., когда Ингода освободилась ото льда, он спустился по

ней, вышел на Шилку и против устья р. Нерчи поставил ост-

рог. Но эвенки сожгли засеянные хлеба и из-за нехватки про-

довольствия отряду пришлось уйти. Бекетов спустился по Шил-

ке до слияния ее с Аргунью и первым из русских вышел из

Забайкалья на Амур.

Проследив верхнее течение реки до впадения Зеи (900 км),

он соединился с казаками Онуфрия Степанова, назначенного

вместо Хабарова «приказным человеком... новой Даурской зем-

ли» (18, с.304). Степанов провел на Среднем Амуре полтора

года, «не доплыв Гиляцкие земли». За это время казаки на

стругах четыре раза ходили за хлебом на р. Сунгари. Весной

1654 г. Степанов на Сунгари встретился с маньчжурским от-

рядом. Последний не пропускал казаков вверх по реке, но после

Так казаки прорвались к устью Амура. Там, высадившись на

берег, они подготовили к морскому плаванию один из своих

стругов, нашивными досками увеличили высоту борта и под-

крепили их дополнительно. И тут их вновь атаковали гиляц-

кие струги, но казакам удалось уйти в лиман. Оттуда Нагиба

и его спутники, по словам выдающегося историка Сибири С.В.

Бахрушина, «с необычайной смелостью пустились по морю на

веслах и выгребли из губы» (28, с.58).

А там они встретили ледяные поля, и это в разгаре лета.

Десять дней продолжался ледовый дрейф, а затем льды раз-

давили струг. «И мы, холопи государевы, на берег пометались

душою и телом, хлеб, и свинец, и порох потонул, и платье все

потонуло, и стали без всего»,— писал позже в донесении Иван

Уваров (30, с.110).

Добравшись до берега, казаки тронулись «пешею ногою»

вдоль берега на север. Питались они ягодами и кореньями,

охотились на нерп и моржей, нашли кем-то раненного и умер-

шего лося. На пятый день пути казаки вышли на берег реки.

Они построили лодку и перебрались на другой берег. А затем

даже рискнули на этой лодке плыть далее по морю, тем более

что ледяные поля, видимые на горизонте, уменьшили волне-

ние в прибрежной полынье.

Казаки остановились во встретившемся по пути тунгусском

селении, куда они шли с устья Амура восемь недель, и дожда-

лись там зимы. А затем, сделав нарты, перевалили прибреж-

ные хребты и вышли в бассейн Лены. Они шли тайгой четыре

недели и случайно наткнулись на тунгусскую дорогу, по кото-

рой следовали караваны запряженных в нарты оленей, добра-

лись до тунгусского селения, где и зазимовали.

Летом Иван Нагиба с пятью казаками сумели дойти до Якут-

ска и вручить там якутским властям отписку Ивана Уварова,

который, оставшись старшим в отряде, в ней поведал об этой

удивительной казацкой одиссее.

Для закрепления власти московского царя в Забайкалье и

постройки острога на Шилке енисейский воевода в июне 1652 г.

направил туда 100 казаков во главе с сотником Петром Ивано-

вичем Бекетовым. Отряд поднялся вверх по Енисею и Ангаре

до Братского острога. Оттуда Бекетов отправил к истокам

журский отряд. Произошла упорная битва, в ходе которой

Степанов и 270 казаков были убиты, многие попали в плен. Из

остальных часть ушла берегом, частьна одном уцелевшем

струге. Некоторые казаки из отряда Степанова добрались до

Якутска, а 17 человек в 1661 г. явились с известием о разгро-

ме отряда в Нерчинск к Пашкову (53, с.32).

Бекетов в августе 1656 г. со своими казаками и собранным

ясаком до разгрома отряда Степанова поплыл вверх по Амуру

и через Нерчинск возвратился в Енисейск. Он первый просле-

дил весь Амур от слияния Шилки и Аргуни до устья (2824 км)

и обратно (18, с.304).

Вслед за казаками уже в 50-е гг. ХVII в. по Олекме и Туги-

ру на Амур потянулись русские промышленники и крестьяне.

Якутские власти в 1656 г. для прекращения самовольных по-

пыток обоснования на Амуре вынуждены были устроить в ус-

тье Олекмы заставу из-за «побегу в Дауры служилых и про-

мышленных и всяких людей и пашенных крестьян» (6, с.131).

А в 1665 г. на Амуре сформировалось что-то наподобиие

вольной казацкой общины с центром в укрепленном городке

Албазине. Основу такой общины составила группа восставших

жителей Илимского уездабеглых казаков, крестьян и зак-

люченных, бежавших на Амур во главе с поляком Никифором

Романовым Черниговским после убийства воеводы. Укрепив

Албазинразрушенный городок даурского князца Албазы,

«воровские казаки» построили несколько новых острожков на

р. Зее и на ее притоке Селинбе. Свободная казацкая община,

получившая в конце концов в 1672 г. прощение от царских

властей, просуществовала в Албазине до 1674 г. (2, с.132).

В 1681 г. из Албазина была отправлена экспедиция по Аму-

ру, которая основала на реках Амгуни и Тугуре остроги: на

Амгуни, при устьях рек Делина и НемиленаУсть-Делинский

и Усть-Немиленский, а на ТугуреТугурский. Все жители по

берегам этих рек были объясачены и стали русскими поддан-

ными.

Таким образом, к 1681 г. к Российскому государству был

присоединен не только весь Приамурский край, но и часть бе-

рега р. Уссури. На Амуре главным и укрепленным пунктом был

Албазин, вниз от Албазина располагались Кумарский, Зейский,

краткого боя русские обратили отряд в бегство. Степанов со-

брал ясак с дауров, дючеров и гиляков и зазимовал в Зейском

остроге.

Объединенный отряд Бекетова и Степанова (до 500 казаков)

зимовал в Кумарском остроге, поставленном Хабаровым при-

мерно в 250 км выше устья Зеи. В конце марта 1655 г. десяти-

тысячное войско маньчжуров с 15 орудиями окружило острог.

В ночь с 24 на 25 марта маньчжуры пошли на приступ, но были

отбиты. Осада длилась до 15 апреля. После решительной вы-

лазки казаков маньчжуры ушли, потерпев большой урон в лю-

дях. Казаки захватили 2 пушки, до 800 ядер и более 30 пудов

пороха. С группой казаков Степанов отправил собранный ясак

и отбитые у маньчжуров трофеи вверх по Амуру через Забай-

калье.

С этой группой пошел отряд Федора Пущина с переводчи-

ком С. Петровым Чистым. В мае казаки впервые обследовали

р. Аргунь, правую составляющую Амура. Не встретив по Ар-

гуни населения, Пущин возвратился к основному отряду Сте-

панова и Бекетова. Только несколько лет спустя Аргунь стала

торговым путем из Забакалья в города Восточного Китая.

На следующиий год Степанов из Кумарского острога вновь

поплыл вниз по Амуру и на Сунгари взял большое количество

продовольственных запасов, а затем отправил все это по осно-

ванным на Амуре русским острогам.

Объединенный отряд казаков спустился в июне к устью

Амура, в Гиляцкую землю, где был срублен еще один острог,

в котором отряд и перезимовал. В конце весны 1656 г. Степа-

нов с основной частью казаков добрался по Амуру к устью

Уссури, а по ней поднялся более чем на 300 км и летом обсле-

довал ее крупнейшие правые притоки: Хор, Бикин и Иман.

В 1656 г. воеводой в Нерчинский край был назначен енисей-

ский воевода Афанасий Филлиппович Пашков. Московские

власти поручили ему начальствовать над всеми казаками и на

Амуре. В 1658 г. он укрепил Нерчинск, место своего основно-

го пребывания, и послал на Амур Степанову указ со строжай-

шим запрещением походов в Маньчжурию. Несмотря на это,

Степанов с 500 казаками вновь отправился за продовольстви-

ем на Сунгари. В низовьях реки он встретил крупный маньч-

306 М.И. ЦИПОРУХА ПОКОРЕНИЕ СИБИРИ. ОТ ЕРМАКА ДО БЕРИНГА 307

укрылись в ней и выкопали там землянки. Оборону крепости

держали всего 736 казаков, стрельцов и промышленников.

Маньчжуры огородили лагерь деревянной стеной, но каза-

лагеря земляной вал и поставили на нем пушки. 1 сентября

маньчжуры попытались штурмовать крепость, но были отби-

ты с большими потерями. В сентябре от вражеского ядра по-

гиб воевода Толбузин. Оборону возглавил полковник Бейтон.

Так как обстрел крепости маньчжурами не дал результатов, то

они блокировали ее, а в мае 1688 г. даже отступили на 4 вер-

сты от крепости.

К тому времени в крепости осталось в живых всего 66 бой-

цов, остальные пали в боях и умерли от цинги. Но и неприя-

тель потерял более половины своих солдат. В это время в стан

маньчжуров прибыл из Пекина гонец с повелением богдыхана

прекратить осаду под тем предлогом, что о разграничении зе-

мель начались переговоры с царским представителем. Маньч-

журы сняли осаду и 30 августа 1688 г. возвратились в Айгунь

(53, с.33).

Москва прислала в Нерчинск своим уполномоченным по

заключению договора с Китаем окольничего Федора Алексее-

вича Головина. Вторым лицом на переговорах был нерчинский

воевода Иван Астафьевич Власов. В январе 1689 г. Ф.А. Го-

ловину удалось заключить договор с монгольскими ханами о

нейтралитете, то есть они обязались не помогать китайцам и

не произодить нападения на русские «окраинные города» в

Забайкалье.

Теперь у Головина появилась возможность более уверенно

вести себя на переговорах с китайцами. Ведь в то время во всем

Нерчинском крае у Головина было менее 500 человек войска.

А китайцы привели в окрестности Нерчинска в виде свиты при-

сланных для переговоров китайских послов множество пеших

и конных воинов (чуть ли не 10000 человек) (53, с.34).

В таких условиях московские представители вынуждены

были заключить с Китаем 27 августа 1689 г. Нерчинский мир-

ный договор, согласно которому Забайкалье полностью закреп-

лялось за Московским государством, но в Приамурье в тот раз

русские вынуждены были покинуть часть уже освоенной тер-

Косогорский и Ачинский остроги; на р. АмгуниУсть-Делин-

ский и Усть-Немиленский остроги, а на р. Тугуре, в 100 км от

ее устья,— Тугурский. Кроме того, по Амуру в окрестностиях

Албазина были основаны русские деревни и слободы: Андрюш-

кина, Игнатина, Монастырщина, Покровская, Озерная и др.

В 1684 г. весь Приамурский край был назван отдельным

Албазинским воеводством. Городу Албазину были даны особый

герб и печать. Первым воеводою был назначен Алексей Тол-

бузин (53, с.32).

Маньчжурские власти не могли примириться с появлением

русских не только на Амуре, но и в Забайкалье. Малочислен-

ные русские отряды при поддержке бурятских и тунгусских

воинов не раз наносили поражение маньчжурам и союзным с

ними монгольским феодалам. Одним из ярких эпизодов этой

борьбы была осада Албазина.

Маньчжуры разорили русские остроги, расположенные от

Албазина вниз по реке Амур. В 1685 г. 5000 маньчжурских

воинов приплыли к Албазину на 100 судах и 10-тысячный от-

ряд прибыл из маньчжурского города Цицикара по суше с

150 полевыми и 50 осадными орудиями. 12 июня, после того как

албазинцы отвергли предложение маньчжуров о добровольной

сдаче, начался обстрел острога вражескими батареями.

Албазин защищали всего 450 человек гарнизона. Вражеская

артиллерия полностью разрушила укрепления острога, и вое-

вода вступил в переговоры с осаждавшими. Маньчжуры согла-

сились отпустить Толбузина с гарнизоном и жителями Албу-

зина в Нерчинск. В разрушенном остроге остались всего 25 жи-

телей со священником Максимом Леонтьевым, который впо-

следствии основал первую в Пекине православную церковь. Ал-

базин был разорен, а маньчжуры ушли к своей крепости Ай-

гунь, основанной перед этим ниже устья Зеи на правом берегу

Амура.

А в 1686 г. по приказанию нерчинского воеводы Власова

албазинцы во главе с полковником Афанасием Бейтоном и во-

еводой Толбузиным вновь добрались до разрушенного Албу-

зина и восстановили его укрепления. Но в июне 1687 г. к Ал-

бузину подошло маньчжурское войско, состоявшее из 8000 че-

ловек с 40 орудиями. Русские сожгли все дома вне крепости,

части озера Ханка и затем на юг до побережья Японского моря,

то есть помимо Приамурского края в состав Российского го-

сударства навечно вошел весь Приморский край (левобережье

Амура от устья Уссури до впадения Амура в лиман, а также

правобережье Уссури и земли по побережью залива Петра Ве-

ликого, где в том же году на берегу бухты Золотой Рог был

основан военный пост Владивосток).

Таким образом, примерно за 70 лет (от 80-х гг. ХVI до се-

редины ХVII в.) громадная Сибирь была пройдена русскими

землепроходцами, которые собрали вполне достоверные све-

дения практически обо всех районах этой колоссальной стра-

ны, до ХVII в. фактически не известной европейцам. И вся эта

грандиозная работа была проведена в крайне малые по исто-

рическим меркам сроки. «Такого огромного масштаба, такой

быстроты и энергии в исследованиях новых стран,— отметил

член-корреспондент АН СССР С.В. Бахрушин,— не знала

история мировых географических открытий» (2, с.40).

ритории. Албазинказацкая крепость на Амуребыл срыт.

Владения московского царя по Амуру согласно договору

ограничивались территорией верхних притоков реки, которая

вошла в состав вновь образованного Нерчинского уезда. Гра-

ница была определена от истоков Аргуни до устья, затем по

левому притоку Амура р. Горбице, далее от ее верховья по

хребтам, «близ Амура» до верховьев бассейна р. Уды, впада-

ющей в Охотское море. Территория к югу от р. Уды, между

ней и средним течением Амура, а также океаном, была остав-

лена по Нерчинскому договору неразграниченной (2, с.39; 5,

с.282).

Правда, Ф.А. Головин твердо отстаивал торговые интересы

Руси. После подписания договора он, не связываясь с Моск-

вой, прямо «из разрядного шатра»— своей резидениипо-

спешил отпустить в Китай торговый караван из служилых и

торговых людей. И с этого момента объем русско-китайской

торговли, исключительно выгодной для Руси, в первые же три

года после заключения Нерчинского договора возрос более чем

в три раза (6, с.156).

Таким образом, Нерчинский договор разрушил монополию

среднеазиатских купцов, которые до его заключения были

фактически единственными посредниками между Сибирью и

Китаем. Теперь русское купечество смогло установить прочные

непосредственные сношения с китайскими партнерами. Русские

купцы в обмен на пушнину и другие традиционные сибирские

товары вывозили из Китая чай, шелковые и хлопчатобумаж-

ные ткани и одежду из них, фарфоровую посуду, ревень и др.

Историческая справедливость в части принадлежности при-

амурских земель была восстановлена лишь через 170 лет, ког-

да генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев зак-

лючил с Китаем в 1858 г. Айгунский договор, по которому все

левобережье Амура навсегда стало частью русского государ-

ства.

А 14 ноября 1860 г. в Пекине русским посланником в Ки-

тае Н.П. Игнатьевым и китайскими представителями был под-

писан русско-китайский договор, подтверждавший условия

Айгунского трактата и определяющий границы между обоими

государствами по рекам Амуру и Уссури, далее по северной