РУССКИЕ ПЕРВОПРОХОДЦЫ НА КАМЧАТКЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 

Сторона ль моя, сторонушка,

Сторона незнакомая!

Что не сам ли я на тебя зашел,

Что не добрый ли да меня конь завез:

Завезла меня, доброго молодца,

Прытость, бодрость молодецкая.

Старинная казачья песня

Когда русские люди добрались до Камчатки? Точно этого

до сих пор никто не знает. Но абсолютно ясно, что произош-

ло это в середине ХVII в. Ранее мы уже рассказывали об экс-

педиции ПоповаДежнева в 1648 г., когда впервые русские

кочи прошли из Ледовитого моря в Восточный океан. Из семи

кочей, вышедших из устья Колымы на восток, пять погибли в

пути. Шестой коч Дежнева выбросило на побережье значитель-

но южнее устья Анадыря. А вот судьба седьмого коча, на ко-

тором находился Федор Попов с женой-якуткой и подобран-

ный с погибшего в проливе между Азией и Америкой коча ка-

зак Герасим Анкидинов, точно неизвестна.

Самое раннее свидетельство о судьбе Федора Алексеева

Попова и его спутников находим в отписке С.И. Дежнева вое-

воде Ивану Акинфову, датированной 1655 г.: «А в прошлом

162 году (1654 г.— М.Ц.) ходил я, Семейка, возле моря в

поход. И отгромил... у коряков якутскую бабу Федота Алек-

сеева. И та баба сказывала, что-де Федот и служилый чело-

век Герасим (Анкидинов.— М.Ц.) померли цингою, а иные

товарищи побиты, и остались невеликие люди, и побежали с

одною душою (то есть налегке, без припасов и снаряжения.—

М.Ц.), не знаю-де куда» (18, с.296).

Правда, он не отрицает возможность плавания на далекое

расстояние из устья Амура на север к устью ряда рек. Види-

мо, он не составил окончательного мнения по поводу решения

этой великой географической проблемы о проливе между Ази-

ей и Америкой.

В другом месте «Сказания» Сапфарий утверждал, что про-

тив устья Амура лежит большой остров, то есть Сахалин: «Вы-

шепоименованная река Амур гористая и лесистая и в окиан

впала одним своим устьем, и против того устья есть остров

великой и живут на том острове многие иноземцы и гиляцкие

народы» (28, с.162). Правда, он ошибочно преувеличил дли-

ну и ширину Сахалина (1500 и 300 км, тогда как истинные

размеры соответственно 948 и около 100 км). Видимо, он при-

соединил к нему о. Хоккайдо. Спафарий первый отметил су-

ровость климата островавеликие снега и стужи») и первый

привел правдивые и довольно полные сведения о населяющих

Нижний Амур и частично Сахалин гиляках (40, с.146).

Таким образом, Спафарий намного точнее представлял себе

выход из устья Амура и положение Сахалина, чем выдающие-

ся мореплаватели конца ХVIII— начала ХIХв. Лаперуз, Кру-

зенштерн и другие, кто считал устье Амура несудоходным, а

Сахалинсвязанным перешейком с материком. Только муже-

ство и настойчивость помогли адмиралу Г.И. Невельскому до-

казать в середине ХIХв. то, что русские первопроходцы зна-

ли уже в ХVII в.

Следует отметить, что в «Сказании» Спафарий перечислил

и реки, впадающие в Охотское и Берингово моря: Лама (Уда),

Охота, Тавуй, Тодуй, Пенжина и некоторые другие, в том числе

и р. Анадырь. На этом завершим рассказ о выдающемся опи-

сателе Сибири и дальневосточных земель ХVII в. Николае

Гавриловиче Милеску Спафарии.

ли; а протчих баб и ребят оставили; Дешнев нашол между сими

якуцкую бабу, которая прежде того жила у вышеобъявленно-

го Федота Алексеева; и та баба сказала, что Федотово судно

разбило близь того места, а сам Федот поживши там несколь-

ко времени цынгою умер, а товарыши ево иные от коряков

убиты, а иные в лодках неведомо куды убежали.Сюды прили-

чествует носящейся между жительми на Камчатке слух, кото-

рый от всякого, кто там бывал подтверждается, а именно ска-

зывают, что за много де лет до приезду Володимера Отласова

на Камчатку, жил там некто Федотов сын на реке Камчатке на

устье речки, которая и ныне по нем Федотовкою называется,

и прижил де с камчадалкою детей, которые де потом у Пен-

жинской губы, куды они с Камчатки реки перешли, от коря-

ков побиты. Оной Федотов сын по всему виду был сын выше-

помянутого Федота Алексеева, который по смерти отца свое-

го, как товарыщи его от коряков побиты, убежал в лодке под-

ле берегу и поселился на реке Камчатке; и еще в 1728-м году

в бытность господина капитана командора Беринга на Камчат-

ке видны были признаки двух зимовей, в которых оной Федо-

тов сын с своими товарищами жил» (41, с.260).

Сведения о Федоре Попове привел и известный исследова-

тель Камчатки, также работавший в составе академического

отряда экспедиции Беринга, Степан Петрович Крашенинников

(1711—1755). Он путешествовал по Камчатке в 1737—1741 гг.

и в своем труде «Описание Земли Камчатки» отметил: «Но кто

первый из русских людей был на Камчатке, о том я не имею

достоверных сведений и лишь знаю, что молва приписывает это

торговому человеку Федору Алексееву, по имени которого

впадающая в р. Камчатка речка Никуля называется Федотов-

щиной. Рассказывают, будто бы Алексеев, отправившись на

семи кочах по Ледовитому океану из устья р. Ковыми (Колы-

мы.— М.Ц.), во время бури был заброшен со своим кочем на

Камчатку, где перезимовав, на другое лето обогнул Курильс-

кую Лопатку (самый южный мыс полуостровамыс Лопат-

ка.— М.Ц.) и дошел морем до Тигеля (р. Тигиль, устье кото-

рой расположено у 58° с.ш. Вероятнее всего, он мог добрать-

ся до устья р. Тигиль с восточного побережья полуострова по

суше.— М.Ц.), где тамошними коряками был убит зимой (ви-

Отсюда следует, что Попов и Анкидинов погибли, вероят-

нее всего, на берегу, куда они высадились либо куда выбро-

сило коч. Скорее всего, это было где-то значительно южнее

устья р. Анадырь, на Олюторском берегу или уже на северо-

восточном побережье Камчатки, так как захватить в плен жену-

якутку коряки могли только в этих районах побережья.

Академик Г.Ф. Миллер, который первым из историков тща-

тельно изучил документы Якутского воеводского архива и на-

шел там подлинные отписки и челобитные Семена Дежнева, по

которым восстановил в возможной мере историю этого знаме-

нательного плавания, в 1737 г. написал «Известия о Северном

морском ходе из устья Лены реки ради обретания восточных

стран». В этом сочинении о судьбе Федора Алексеева Попова

сказано следующее: «Между тем построенные (Дежневым в

основанном им Анадырском зимовье.— М.Ц.) кочи были к

тому годны, что лежащие около устья Анадыря реки проведать

можно было, при котором случае Дешнев в 1654-м году наехал

на имеющиеся у моря коряцкие жилища, ис которых все му-

жики с лутчими своими женами увидя русских людей убежа-

Авачинская сопка на Камчатке

димо, зимой 1649—1650 гг.— М.Ц.) со всеми товарищами. При

этом рассказывают, что к убийству они сами дали повод, ког-

да один из них другого зарезал, ибо коряки, считавшие людей,

владеющих огнестрельным оружием, бессмертными, видя, что

они умирать могут, не захотели жить со страшными соседями

и всех их (видимо, 17 человек.— М.Ц.) перебили» (35, с.740,

749).

По мнению Крашенинникова, именно Ф.А. Попов первым

из русских зимовал на земле Камчатки, первым побывал на ее

восточном и западном побережье. Крашенинников, ссылаясь

на приведенное выше сообщение Дежнева, предполагает, что

Ф.А. Попов с товарищами погиб все же не на р. Тигиль, а на

побережье между Анадырским и Олюторским заливами, пыта-

ясь пройти к устью р. Анадырь.

Определенным подтверждением пребывания Попова с това-

рищами или других русских первопроходцев на Камчатке яв-

ляется то, что за четверть века до Крашенинникова об остат-

ках двух зимовий на р. Федотовщине, поставленных русскими

казаками или промышленниками, сообщил в 1726 г. первый

русский исследователь Северных Курильских островов, бывав-

ший на р. Камчатке с 1703 по 1720 г. есаул Иван Козыревский:

«В прошлых годех из Якуцка города на кочах были на Кам-

чатке люди. А которых у них в аманатах сидели, те камчада-

лы сказывали. А в наши годы с оных стариков ясак брали. Два

коча сказывали. И зимовья знать и поныне» (18, с.295; 33,

с.35).

Из приведенных разновременных (ХVII—ХVIII вв.) и до-

вольно отличных по смыслу показаний можно все же с боль-

шой долей вероятности утверждать, что появились русские

первопроходцы на Камчатке в середине ХVII в. Возможно, это

был не Федот Алексеев Попов с товарищами, не его сын, а

другие казаки и промышленники. По этому поводу однознач-

ного мнения у современных историков нет. Но то, что первые

русские появились на полуострове Камчатка уже не позднее

начала 50-х гг. ХVII в., считается несомненным фактом.

Вопрос о первых русских на Камчатке детально исследовал

историк Б.П. Полевой. В 1961 г. ему удалось обнаружить че-

лобитную казачьего десятника И.М. Рубца, в которой он упо- Камчадалы

чатки. Позже анадырские казаки упрекали Ивана Рубца в том,

что он во время дальнего похода «с двумя бабами... всегда

был... в беззаконстве и в потехе и с служилыми и торговыми

и с охочьими и с промышленными людьми не в совете о бабах»

(33, с.37).

Сведения Миллера, Крашенинникова, Козыревского о пре-

бывании первых русских на Камчатке могли относиться и к

другим казакам и промышленникам. Б.П. Полевой писал, что

известие о лежбищах моржей на побережье южной части Бе-

рингова моря было получено впервые от казаков группы Фе-

дора Алексеева ЧюкичеваИвана Иванова Камчатого, ходив-

шей на Камчатку из зимовья в верховьях Гижиги через север-

ный перешеек с р. Лесной на р. Карагу «на другую сторону»

(33, с. 38). В 1661 г. вся группа погибла на р. Омолон при

возвращении на Колыму. Их убийцыюкагиры бежали на юг.

Отсюда, возможно, исходят рассказы об убийстве русских,

возвращавшихся с Камчатки, о которых упоминает Крашенин-

ников.

Полуостров Камчатка получил свое название от р. Камчат-

ки, пересекающей его с юго-запада на северо-восток. А назва-

ние реки, по авторитетному мнению историка Б.П. Полевого,

с которым соглашается большинство ученых, связано с име-

нем енисейского казака Ивана Иванова Камчатого, который

упоминулся ранее.

В 1658 и 1659 гг. Камчатый дважды из зимовья на р. Гижиге

проследовал на юг для разведывания новых земель. По Б.П. По-

левому, он, вероятно, прошел западным берегом Камчатки до

р. Лесной, впадающей в залив Шелихова у 59° 30' с.ш. и по

р. Караге достиг Карагинского залива. Там же были собраны

сведения о наличии большой реки где-то на юге.

В следущем году из Гижигинского зимовья вышел отряд из

12 человек во главе с казаком Федором Алексеевым Чюкиче-

вым. В составе отряда был и И.И. Камчатый. Отряд перешел

на Пенжину и проследовал на юг, на реку, впоследствии назван-

ную Камчаткой. Возвратились казаки на Гижигу только в 1661 г.

Любопытно, что по прозвищу Ивана Камчатого получили

одинаковое название «Камчатка» две реки: перваяв середине

1650-х гг. в системе р. Индигиркиодин из притоков Паде-

мянул о своем походе «вверх реки Камчатки». Позже изуче-

ние архивных документов позволило Б.П. Полевому утверж-

дать, «что Рубец и его спутники смогли провести свою зимов-

ку 1662—1663 гг. в верховьях р. Камчатки» (33, с. 35). Он

относит к Рубцу и его товарищам и сообщение И. Козыревско-

го, которое упомянуто выше.

В атласе тобольского картографа С.У. Ремезова, работу над

которым он закончил в начале 1701 г., на «Чертеже земли Якут-

цкого города» был изображен и полуостров Камчатка, на се-

веро-западном берегу которого у устья р. Воемля (от корякс-

кого названия «Уэмлян»— «ломаная»), то есть у современной

р. Лесной было изображено зимовье и рядом дана надпись:

«Р. Воемля. Тут Федотовское зимовье бывало». По сообщению

Б.П. Полевого, лишь в середине ХХв. удалось выяснить, что

«Федотов сын»— это беглый колымский казак Леонтий Фе-

дотов сын, который бежал на р. Блудную (теперь р. Омолон),

откуда перешел на р. Пенжину, где в начале 60-х гг. ХVII в.

вместе с промышленником Сероглазом (Шароглазом) некоторое

время держал под своим контролем низовье реки. Позже он

ушел на западный берег Камчатки, где и поселился на р. Во-

емле. Там он контролировал переход через самую узкую часть

Северной Камчатки с р. Лесной (р. Воемли) на р. Карагу. Прав-

да, данных о пребывании Леонтия «Федотова сына» на р. Кам-

чатке Б.П. Полевой не приводит. Возможно, у И. Козыревс-

кого сведения об обоих «Федотовых сыновьях» и слились вме-

сте. Тем более что по документам в отряде Рубца сбором яса-

ка ведал целовальник Федор Лаптев.

Подтверждаются сведения С.П. Крашенникова о пребыва-

нии на Камчатке участника похода Дежнева «Фомы Кочевщи-

ка». Оказалось, что в походе Рубца «вверх реки Камчатки»

участвовал Фома Семенов Пермяк, по кличке «Медведь» или

«Старик». Он приплыл с Дежневым на Анадырь в 1648 г., по-

том неоднократно ходил по Анадырю, с 1652 г. занимался до-

бычей моржовой кости на открытой Дежневым Анадырской

корге. А оттуда осенью 1662 г. он пошел с Рубцом на р. Кам-

чатку.

Нашел подтверждение и рассказ Крашенинникова о распрях

среди русских казаков из-за женщин в районе верховьев Кам-

вые показана р. Камчатка. На чертеже река впадала в море на

востоке Сибири между Леной и Амуром и путь к ней от Лены

морем был свободен. Правда, на чертеже не было даже наме-

ка на Камчатский полуостров.

В Тобольске в 1672 г. был составлен новый, несколько бо-

лее подробный «Чертеж Сибирские Земли». К нему был при-

ложен «Список с чертежа», который содержал указание на

Чукотку, и в нем впервые упоминаются реки Анадырь и Кам-

чатка: «...а против устья Камчатки реки вышол из моря столп

каменной, высок без меры, а на нем никто не бывал» (28, с.27),

то есть не только указано название реки, но и даны некоторые

сведения о рельефе в районе устья.

В 1663—1665 гг. упоминавшийся ранее казак И.М. Рубец

служил приказчиком в Анадырском остроге. Историки И.П. Ма-

гидович и В.И. Магидович считают, что именно по его данным

течение р. Камчатки, в верховьях которой он зимовал в 1662—

1663 гг., на общем чертеже Сибири, составленном в 1684 г., ука-

зано довольно реалистично.

Сведения о р. Камчатке и внутренних районах Камчатки

были известны в Якутске задолго до походов якутского каза-

ка Владимира Васильевича Атласова, этого, по словам Алек-

сандра Сергеевича Пушкина, «камчатского Ермака», который

в 1697—1699 гг. фактически присоединил полуостров к Рос-

сийскому государству. Об этом свидетельствуют документы

Якутской приказной избы за 1685—1686 гг.

В них сообщается, что в эти годы был открыт заговор ка-

заков и служилых людей Якутского острога. Заговорщикам

ставилось в вину то, что они хотели «побить до смерти» столь-

ника и воеводу Петра Петровича Зиновьева и градских жите-

лей, «животы их пограбить», а также «пограбить» торговых и

промышленных людей на гостином дворе.

Кроме того, заговорщиков обвиняли в том, что они хотели

захватить в Якутском остроге пороховую и свинцовую казну и

бежать за «Нос», на реки Анадырь и Камчатку. Значит, каза-

ки-заговорщики в Якутске уже знали о Камчатке и собирались

бежать на полуостров, по-видимому, морским путем, о чем

свидетельствуют планы «бежать за нос», то есть за полуост-

ров Чукотка или восточный мыс Чукоткимыс Дежнева, а

рихи (теперь р. Бодяриха), втораяв самом конце 1650-х

гг.— крупнейшая река совсем еще малоизвестного в то время

полуострова. А сам этот полуостров стали именовать Камчат-

кой уже в 90-х г. ХVII в. (33, с.38).

На «Чертеже Сибирская земля», составленном по указу царя

Алексея Михайловича в 1667 г. под руководством стольника и

тобольского воеводы Петра Ивановича Годунова, была впер-

Шаманы у коряков

ским берегам японского судна), собрал сведения о Камчатском

полуострове, протянувшемся далеко на юг, и о гряде островов

южнее полуострова, то есть о Курильских островах.

В начале зимы 1697 г. в зимний поход против камчадалов

направился на оленях отряд из 120 человек, во главе которого

стал сам В.В. Атласов. Отряд состоял наполовину из русских,

служилых и промышленных людей, наполовину из ясачных

юкагиров и прибыл на Пенжину через 2,5 недели. Там казаки

собрали с пеших (то есть оседлых, не имеющих оленей коря-

ков, которых было свыше трехсот душ, ясак красными лиси-

цами. Атласов прошел по восточному берегу Пенжинской губы

до 60° с.ш., а затем повернул на восток и через горы добрал-

ся до устья р. Олюторы, впадающей в Олюторский залив Бе-

рингова моря. Там были объясачены коряки-олюторцы, никогда

ранее не видавшие русских. Хотя неподалеку в горах водились

белые соболи (так названы потому, что их мех не так темен,

как у сибирских), но олюторцы их не промышляли «потому что

в соболях,— по словам Атласова,— они ничего не знают».

Затем Атласов послал половину отряда на юг вдоль восточ-

ного побережья полуострова. Д.и.н. М.И. Белов заметил, что

по неточному сообщению С.П. Крашенинникова этой партией

командовал Лука Морозко. Но последний в это время был в

Анадырском остроге, где после ухода Атласова в поход оста-

вался за него приказчиком острога. В походе Атласова могли

принять участие оставленные на Камчатке Морозкой казаки и

толмач Никита Ворыпаев, а не он сам (10, с.186, 187).

Сам Атласов с основным отрядом возвратился к побережью

Охотского моря и направился вдоль западного побережья Кам-

чатки. Но в это время часть юкагиров отряда восстала: «На

Палане реке великому государю изменили, и за ним Володи-

мером (Атласовым.— М.Ц.) пришли и обошли со всех сторон,

и почали из луков стрелять и 3 человек казаков убили, и его

Володимера во шти (шести.— М.Ц.) местех ранили, и служи-

лых и промышленных людей переранили». Атласов с казака-

ми, выбрав удобное место сел в «осад». Он послал верного

юкагира известить посланный на юг отряд о случившемся. «И

те служилые люди к нам пришли и из осады выручили» —

сообщал он впоследствии (32, с.41).

не «за Камень», то есть за хребетводораздел между река-

ми, впадающими в Северный Ледовитый океан, и реками, те-

кущими в дальневосточные моря (29, с.66).

В начале 90-х гг. ХVII в. начались походы казаков из Ана-

дырского острога на юг для проведывания «новых землиц» на

Камчатском полуострове. В 1691 г. оттуда отправился на юг

отряд из 57 человек во главе с якутским казаком Лукой Семе-

новым Старицыным, по прозвищу Морозко, и казаком Иваном

Васильевым Голыгиным. Отряд прошел по северо-западному,

а может быть и по северо-восточному побережьям Камчатки и

к весне 1692 г. возвратился в Анадырский острог.

В 1693—1694 гг. Морозко и Голыгин с 20-ю казаками вновь

направились на юг и, «не дойдя до Камчатки-реки один день»,

повернули на север. На р. Опуке (Апуке), которая берет нача-

ло на Олюторском хребте и впадает в Олюторский залив, в

местах обитания «оленных» коряков они построили первое в

этой части полуострова русское зимовье, оставив в нем для

охраны взятых у местных коряков аманатов-заложников двух

казаков и толмача Никиту Ворыпаева (10, с.186).

С их слов не позднее 1696 г. была составлена «скаска», в

которой дано первое, дошедшее до наших дней сообщение о

камчадалах (ительменах): «Железо у них не родится, и руды

плавить не умеют. А остроги имеют пространны. А жилища...

имеют в тех острогахзимою в земли, а летом... над теми же

зимними юртами наверху на столбах, подобно лабазам... А

промежду острогами... ходу дни по два и по три и по пяти и

шести дней... Иноземцы оленные (коряки.— М.Ц.) называ-

ются, у коих олени есть. А у которых оленей нет, и те назы-

ваются иноземцы сидячи... Оленные же честнейши почитают-

ся» (40, с.73).

В августе 1695 г. из Якутска был послан в Анадырский ос-

трог с сотней казаков новый приказчик (начальник острога)

пятидесятник Владимир Васильевич Атласов. В следующем

году он направил на юг к приморским корякам отряд из 16 че-

ловек под командой Луки Морозко, который проник на полу-

остров Камчатка до р. Тигиль, где встретил первый поселок

камчадалов. Именно там Морозко увидел неведомые японские

письмена (видимо, попали туда с прибитого штормом к камчат-

338 М.И. ЦИПОРУХА ПОКОРЕНИЕ СИБИРИ. ОТ ЕРМАКА ДО БЕРИНГА 339

Далее он прошел вверх по р. Тигиль до Серединного хреб-

та, перевалил его, выйдя в июне-июле 1697 г. к устью р. Ка-

нучи (Чаныч), впадающей в р. Камчатки. Там был водружен

крест с надписью: «В 205 году (1697 г.— М.Ц.) июля 18 дня

поставил сей крест пятидесятник Володимер Атласов с това-

рыщи», сохранившийся до прихода в эти места через 40 лет

С.П. Крашенинникова (42, с.41).

Оставив здесь своих оленей, Атласов со служилыми людь-

ми и с ясачными юкагирами и камчадалами «сели в струги и по-

плыли по Камчатке реке на низ». Присоединение к отряду Ат-

ласова части камчадалов объяснялось борьбой между различ-

ными туземными родами и группами. Объясаченные камчада-

лы с верховьев р. Камчатки просили Атласова помочь им про-

тив их же сородичей с низовьев реки, которые нападали на них

и грабили их селения.

Отряд Атласова плыл «три дни», объясачивая местных кам-

чадалов и «громя» непокорившихся. Атласов послал разведчи-

ка к устью р. Камчатки и убедился в том, что долина реки была

сравнительно густо заселенана участке длиною около 150 км

было до 160 камчадальских острогов, в каждом из которых

проживало до 200 человек.

Затем отряд Атласова возвратился вверх по р. Камчатке.

Перевалив через Серединный хребет и обнаружив, что коря-

ки угнали оставленных Атласовым оленей, казаки пустились в

погоню. Отбить оленей удалось после жестокого боя уже на

побережье Охотского моря, во время которого пало около

150 коряков.

Атласов вновь спустился по побережью Охотского моря к

югу, шел шесть недель вдоль западного берега Камчатки, со-

бирая ясак со встречавшихся по пути камчадалов. Он достиг

р. Ичи и продвинулся еще далее к югу. Ученые полагают, что

Атласов доходил до р. Нынгучу, переименованной в р. Голы-

гину, по имени потерявшегося там казака (устье р. Голыгиной

рядом с устьем р. Опалы) или даже несколько южнее. До юж-

ной оконечности Камчатки оставалось всего около 100 км.

На Опале жили камчадалы, а на р. Голыгиной русские встре-

тили уже первых «курильских мужиковшесть острогов, а

людей в них многое число». Курилы, жившие на юге Камчат-

Корякская женщина

Интересно, что именно Атласов сообщил и некоторые сведе-

ния о Курильских островах и Японии, собранные им у жите-

лей южной части полуостровакурильчан.

Атласов описал местных жителей, с которыми встретился во

время похода по полуострову: «А на Пенжине живут коряки

пустобородые, лицом русаковаты, ростом средние, говорят

своим особым языком, а веры никакой нет, а есть у них их же

братья-шеманы: вышеманят о чем им надобно, бьют в бубны и

кричат. А одежду и обувь носят оленью, а подошвы нерпичьи.

А едят рыбу и всякого зверя и нерпу. А юрты у них оленьи и

ровдушные (замшевые, выделываемые из оленьих шкур. —

М.Ц.).

А за теми коряками живут иноземцы люторцы (олюторцы.—

М.Ц.), а язык и во всем подобие коряцкое, а юрты у них зем-

ляные подобные остяцким юртам. А за теми люторцы живут

по рекам камчадалы возрастом (ростом.— М.Ц.) невелики с

бородами средними, лицом походят на зырян (коми.— М.Ц.).

Одежду носят соболью и лисью и оленью, а пушат то платье

собаками. А юрты у них зимние земляные, а летние на стол-

бах, вышиною от земли сажени по три (примерно 5—6 м.—

М.Ц.), намощено досками и покрыто еловым корьем, а ходят

в те юрты по лестницам. И юрты от юрт поблиску, а в одном

месте юрт ста по 2, и по 3, и по 4.

А питаются рыбою и зверем, а едят рыбу сырую, мерзлую,

а в зиму рыбу запасают сырую: кладут в ямы и засыпают зем-

лею, а та рыба изноет, и тое рыбу, вынимая, кладут в колоды

и воду нагревают и ту рыбу с тою водою размешивают и пьют,

а от тое рыбы исходит смрадный дух, что русскому человеку

по нужде терпеть мочно. А посуду деревянную и глиненые

горшки делают те камчадальцы сами, а иная посуда у них есть

левкашенная и олифляная, а сказывают оне, что идет к ним с

острова, а под каким государством тот остров того не ведают»

(42, с.42, 43). Академик Л.С. Берг полагал, что речь шла, «оче-

видно, о японской лаковой посуде, которая из Японии попа-

дала сначала к дальним курильцам, потом к ближним, а эти

привозили ее в южную Камчатку» (43, с.66, 67).

Атласов сообщил о наличии у камчадал больших байдар

длиною до 6 сажен (около 13 м), шириною 1,5 сажени (3,2 м),

ки, это айныобитатели Курильских островов, смешавшие-

ся с камчадалами. Так что именно р. Голыгину имел в виду сам

Атласов, сообщая, что «против первой Курильской реки на

море видел как бы остров есть» (42, с.69).

Несомненно, что с р. Голыгиной, под 52°10' с.ш. Атласов мог

видеть самый северный остров Курильской грядыАлаид (те-

перь о. Атласова), на котором расположен вулкан того же име-

ни, самый высокий на Курильских островах (2330 м) (43, с.133).

Вернувшись оттуда на р. Ичу и поставив там зимовье, Ат-

ласов отправил на р. Камчатку отряд из 15 служилых людей и

13 юкагиров во главе с казаком Потапом Сердюковым. Сердю-

ков с казаками провели в заложенном Атласовым Верхнекам-

чатском остроге в верховьях р. Камчатки три года.

Оставшиеся с Атласовым «подали ему за своими руками

челобитную, чтоб им с той Игиреки итти в Анадырский ост-

рог, потому что у них пороху и свинцу нет, служить не с чем»

(42, с.41). 2 июля 1699 г. отряд Атласова в составе 15 каза-

ков и 4 юкагиров возвратился на Анадырь, доставив туда ясач-

ную казну: 330 соболей, 191 красную лисицу, 10 лисиц сиво-

дущатых (нечто среднее между красной и чернобурой), парку

(одежду) соболью. В числе собранных мехов было и 10 шкур

морских бобров (каланов) и 7 лоскутов бобровых, до того не

известных русским.

В Анадырский острог Атласов привез камчадальского «княз-

ца» и повез его в Москву, но в Кайгородском уезде на р. Каме

«иноземец» умер от оспы.

Поздней весной 1700 г. Атласов добрался с собранным яса-

ком до Якутска. По снятии с него допросов «скасок» Атласов

выехал в Москву. По пути в Тобольске со «скасками» Атласо-

ва познакомился известный сибирский картограф сын боярс-

кий Семен Ульянович Ремезов. Историки считают, что картог-

раф встречался с Атласовым и с его помощью составил один

из первых детальных чержей полуострова Камчатка.

В феврале 1701 г. в Москве Атласов представил в Сибирс-

кий приказ свои «скаски», которые содержали первые сведе-

ния о рельефе и климате Камчатки, о ее флоре и фауне, о

морях, омывающих полуостров, и их ледовом режиме, и, есте-

ственно, массу сведений о коренных жителях полуострова.

них длиною в четверть аршина (18 см.— М.Ц.)». «А соболей

промышляют кулемами (особыми ловушками.— М.Ц.) у рек,

где рыбы бывает много, а иных соболей на деревье стреляют»

(42, с.43).

Атласов оценивал возможность распространения хлебопаше-

ства в Камчатской земле и перспективы торгового обмена с

камчадалами: «А в Камчадальской и в Курильской земле хлеб

пахать мочно, потому что места теплые и земли черные и мяг-

кие, только скота нет и пахать не на чем, а иноземцы ничего

сеять не знают» (43, с.76). «А товары к ним надобны: адекуй

лазоревый (голубой бисер.— М.Ц.), ножи». А в другом мес-

те «скаски» прибавляет: «...железо, ножи и топоры и пальмы

(широкие железные ножи.— М.Ц.), потому что у них желе-

зо не родится. А у них против того брать соболи, лисицы, бобры

большие (видимо, морские бобры.— М.Ц.), выдры».

Значительное внимание в своем отчете Атласов уделил при-

роде Камчатки, ее вулканам, флоре, фауне, климату. О пос-

леднем он сообщил: «А зима в Камчатской земле тепла против

московского, а снеги бывают небольшие, а в Курильских ино-

земцах (то есть на юге полуострова.— М.Ц.) снег бывает

меньши. А солнце на Камчатке зимою бывает в день долго

против Якуцкого блиско вдвое. А летом в Курилах солнце хо-

дит прямо против человеческой головы и тени против солнца

от человека не бывает» (43, с.70, 71). Последнее утвержде-

ние Атласова вообще-то неверно, потому что даже на самом юге

Камчатки солнце никогда не поднимается выше 62,5° над го-

ризонтом.

Именно Атласов сообщил впервые о двух крупнейших вул-

канах КамчаткиКлючевской сопке и Толбачике и вообще о

камчатских вулканах: «А от устья итти вверх по Камчатке реке

неделю есть гора, подобна хлебному скирду, велика и гораздо

высока, а другая близ ее ж подобна сенному стогу и высока

гораздо, из нее днем идет дым, а ночью искры и зарево. А

сказывают камчадалы, буде человек взойдет до половины тое

горы, и там слышат великий шум и гром, что человеку терпеть

невозможно. А выше половины той горы которые люди всхо-

дили, назад не вышли, а что там людям учинилось-не ведают»

(42, с.47). «А из под тех гор вышла река ключевая, в ней вода

вмещавших по 20—40 человек. Отметил он особенности ро-

дового строя у них, специфику хозяйственной деятельности:

«Державство великого над собою не имеют, только кто у них

в котором роду богатее, того больше и почитают. И род на род

войною ходят и дерутся». «А в бою временем бывают смелы,

а в иное время плохи и торопливы». Оборонялись они в ост-

рожках, бросая из них во врагов камни из пращ и руками. Ос-

трожками казаки называли камчадальские «юрты», то есть

землянки, укрепленные земляным валом и частоколом. Такие

укрепления камчадалы стали сооружать только после появле-

ния на полуострове казаков и промышленников.

Атласов рассказал, как казаки беспощадно расправлялись с

непокорными «иноземцами»: «И к тем острожкам руские люди

приступают из-за щитов и острог зажигают, и станут против

ворот, где им (иноземцам.— М.Ц.) бегать, и в тех воротах

многих из иноземцев-противников побивают. А те острожки

сделаны земляные, и к тем руские люди приступают и разры-

вают землю копьем, а иноземцам на острог взойти из пищалей

не допустят» (43, с.68).

Рассказывая о боевых возможностях местных жителей, Ат-

ласов отметил: «...огненного ружья гораздо боятся и называ-

ют русских людей огненными людьми... и против огненного

ружья стоять не могут, бегут назад. И на бои выходят зимою

камчадальцы на лыжах, а коряки оленные на нартах: один

правит, а другой из лука стреляет. А летом на бои выходят

пешком, наги, а иные и в одежде» (42, сс. 44, 45). «А ружья у

нихлуки усовые китовые, стрелы каменные и костяные, а

железа у них не родится» (40, с.74).

Об особенностях семейного уклада у камчадалов он сооб-

щает: «а жен имеют всяк по своей мочипо одной, и по 2, и

по 3, и по 4». «А веры никакой нет, только одне шаманы, а у

тех шаманов различье с иными иноземцы: носят волосы дол-

ги». Переводчиками у Атласова были коряки, жившие у каза-

ков некоторое время и освоившие азы русского языка. «А скота

никакова у них (камчадалов.— М.Ц.) нет, только одни соба-

ки, величиною против здешних (то есть одинаковы со здеш-

ними в Якутске.— М.Ц.), только мохнаты гораздо, шерсть на

орехи на них есть. А березнику, лиственичнику, ельнику на

Камчадальской стороне много, а на Пенжинской стороне по

рекам березник да осинник». Перечислил он и встречающиеся

там ягоды: «А в Камчатской и в Курильской земле ягоды

брусница, черемха, жимолостьвеличиною меньши изюму и

сладка против изюму» (43, с.72, 74).

Поражает его наблюдательность и дотошность при описании

неизвестных ранее русским ягод, трав, кустарников, зверей.

Например: «А есть трава, иноземцы называют агататка, выши-

ною ростет в колено, прутиком, и иноземцы тое траву рвут и

кожицу счищают, а середину переплетают таловыми лыками и

сушат на солнце, и как высохнет, будет бела и тое траву едят,

вкусом сладка, а как тое траву изомнет, и станет бела и слад-

ка, что сахар» (43, с.73). Из травы агататка — «сладкой тра-

вы» местные жители добывали сахар, а казаки приспособились

впоследствии гнать из нее вино.

Особо отметил Атласов наличие у берегов Камчатки важных

для промысла морских зверей и красной рыбы: «А в море бы-

вают киты великие, нерпа, каланы, и те каланы выходят на

берег по большой воде, а как вода убудет, и каланы остаются

на земле и их копьями колют и по носу палками бьют, а бе-

жать те каланы и не могут, потому что ноги у них самые ма-

лые, а берега дресвяные, крепкие (из мелких камней с остры-

ми краями.— М.Ц.)» (43, с.76).

Особо отметил он ход на нерест рыб из породы лососевых:

«А рыба в тех реках в Камчатской земле морская, породою

особая, походит она на семгу, и летом красна, а величиною

больши семги, а иноземцы (камчадалы.— М.Ц.) ее называют

овечиною (чавыча, у камчадалов човуича, самая лучшая и са-

мая крупная из камчатских проходных, то есть из входящих

из моря в реки для икрометания рыб.— М.Ц.). И иных рыб

много — 7 родов розных, а на русские рыбы не походят. И

идет той рыбы на море по тем рекам гораздо много и назад та

рыбы в море не возвращается, а помирает в тех реках и в за-

водях. И для той рыбы держится по тем рекам зверьсобо-

ли, лисицы, выдры» (43, с.74).

Отметил Атласов наличие на Камчатке, особенно в южной

части полуострова, множества птиц. В его «скасках» говорит-

зелена, а в той воде, как бросят копейку, видеть в глубину

сажени на три».

Уделил Атласов внимание и описанию ледового режима у

побережья и в реках полуострова: «А на море около люторов

(то есть олюторов.— М.Ц.) зимою лед ходит, а все море не

мерзнет. А против Камчатки (реки.— М.Ц.) на море лед бы-

вает ли, не ведает. А летом на том море льду ничего не быва-

ет». «А по другую сторону той Камчадальской земли на море

зимою льду не бывает, только от Пенжины реки до Кыгылу

(Тягиля.— М.Ц.) на берегах лед бывает небольшой, а от Кы-

гылу вдаль ничего льду не бывает. А от Кыгыла реки до устья

ходу бывает скорым ходом пешком до Камчатки реки, через

камень то есть через горы.— М.Ц.), в 3-й и в 4-й день. А

Камчаткою на низ плыть в лотке до моря 4 дни. А подле моря

медведей и волков много». «А руды серебреные и иные какие

есть ли, того не ведает и руд никаких не знает» (43, с.71, 72).

Описывая леса на Камчатке, Атласов отмечал: «А деревья

ростуткедры малые, величиною против мозжевельнику, а

Камчатская езда на собаках