ПРИЧИНЫ ЯВНЫЕ И ТАЙНЫЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 

Обстоятельно проследив зарождение и ход Смуты, В.О. Клю-

чевский сделал вывод: «Смута была вызвана... случайным пре-

сечением династии... У нас в конце ХVI века такое событие

повело к борьбе политической и социальной, сначалак по-

литическойза образ правления, потом к социальнойк

усобице общественных классов».

Надо сразу сказать, что династическая причинасамая со-

мнительная. Ведь кризисы были характерны в тот же период

практически для всех крупных европейских стран. Одно это

показывает, что к Смуте вели мощные общественные течения

и политико-экономические, и духовно-интеллектуальные.

Не случайно «смута в умах» произошла вскоре после целой

серии великих географических открытий, словно разорвавших

Ксожалению, укреплялась российская государственность в

немалой степени за счет закрепощения и жестокой эксплуа-

тации крестьян. Отом, что это были люди, умевшие постоять

за себя, свидетельствует череда крестьянских бунтов и восста-

ний, из которых наиболее ярким было движение под руковод-

ством Степана Тимофеевича Разина. Хотя был Разин из воль-

ных казаков, причем не из бедных. На протяжении почти всей

своей жизни он и не помышлял устраивать великий бунт. Став

народным вождем, он, по-видимому, искренне провозглашал свою

верность царю.

«Народные восстания конца 40— начала 60-х годов,— пи-

сал историк В.И. Буганов,— свидетельствовали о резком обо-

стрении классовых противоречий в обстановке увеличения на-

логового бремени, тягот военных лет, насилий правящих кру-

гов, усиления гнета феодалов по всей стране, крайне неудач-

ных экспериментов правительственных финансистов с солью

и медными деньгами. Ко всему этому прибавился еще один,

и притом кардинальный моментвведение в действие ново-

го кодекса законовСоборного уложения 1649 года. Он обо-

значил... окончательное закрепощение больших масс зависи-

мых людей. После принятие закона началась жестокая поли-

тика беглых. Все это накаляло и без того напряженное поло-

жение в государстве».

Втакой взрывоопасной среде достаточно было появиться не-

заурядному атаману, удачливому разбойнику-герою, чтобы при-

влечь к «вольной жизни» немалые массы народа и вызвать

крестьянские бунты. На Дону в ту пору скопилось избыточно

много бедноты и голытьбы, тогда как и местным казакам при-

ходилось несладко. Вот и подался Разин с товарищами в раз-

бойники. Как писал в Москву царицынский воевода, Разин

сказал ему: «Ввойске им пить и есть стало нечево, а государе-

ва денежного и хлебного жалования присылают им скудно, и

мы пошли на Волгу-реку покормитца».

После пиратских набегов на Каспии и Волге он вновь вер-

нулся в Царицын и в 1670 году стал действовать «против бояр».

Теперь в его рядах были не только вольные казаки, но и батра-

ки, холопы, беглые крестьяне. Они захватили Царицын, а затем

щество, что именно этот род имеет законные права на трон! Тем

не менее его кандидатура и последующее правление прошли

без социальных потрясений. Одно уже это показывает, что уга-

сание предыдущей династии не могло дать толчок Смуте.

Нам представляется, что главная проблема того времени в

нашем отечестве была примерно та же, что и в 80-е годы XX века:

сохранится ли и будет набирать мощь единое государство Рос-

сийское, или власть в нем захватят бояре-олигархи, которые рас-

членят его на части (пусть даже формально под общим назва-

нием и с формальным правителем) и будут господствовать в

них. Царем олигархи готовы были признать иноземца (напри-

мер, сына польского короля), лишь бы были ограничены его

притязания на их господство в своих вотчинах.

В ХVII веке народникак не претендуя на властьвыс-

тупил за единство страны (уже тогдамногонациональной),

за крепкую государственную власть царя-самодержца, за усми-

рение и подавление бояр-олигархов, многие из которых гото-

вы были предавать государственные интересы ради личных

выгод.

В конце ХX века «новый» русский народ, даже высказав-

шись на всесоюзном референдуме против развала державы, не

сверг тех, кто ее расчленил, а напротив, оказал им поддержку

под лозунгом: «Лишь бы не коммунисты, лишь бы не социа-

лизм». У слишком многих сохранялась надежда на мифичес-

кие личные выгоды от ваучеризации и банковских операций,

хотя бы и на руинах реальной экономики. Суть ее коротко и

ясно определил Пушкин, по словам которого Евгений Онегин:

Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита

И был глубокий эконом,

То есть умел судить о том,

Как государство богатеет,

И чем живет, и почему

Не нужно золота ему,

Когда простой продукт имеет.

Отец понять его не мог

Иземли отдавал в залог.

интеллектуальную ограниченность того мироздания, образ кото-

рого сложился в Средние века. Асвободомыслие, лишенное орга-

низующего начала, вызывает стихийное брожение умов.

Происходили и естественные перестройки социальных сло-

ев: увеличивался «средний класс», набирали общественный вес

купцы-торговцы, зажиточное посадское население. Цепко пы-

тались держаться за власть местные господа-олигархи (кня-

зья, бояре).

По словам Ключевского: «Каждый класс искал своего царя

или ставил своего кандидата на панство; эти цари и канди-

даты были только знаменами, под которыми шли друг на друга

разные политические стремления, а потом разные классы рус-

ского общества. Смута началась аристократическими происка-

ми больного боярства, восставшего против неограниченной

власти новых царей».

Вряд ли все-таки правомерно говорить о кандидатах на цар-

ство от разных классов. Мечта о «крестьянском царе» не означа-

ла, будто в те времена низ-

шие общественные слои

желали иметь руководите-

лем государства своего

представителя. Народ хотел

«законного царя», имеюще-

го право на владение дер-

жавой.

Но такая законность

вовсе не обязательно была

связана с правящей дина-

стией. Это доказал, к при-

меру, избранный на цар-

ство Романов. Не его же

ничем не приметная лич-

ность убедила русское об-

Царь Михаил Федорович.

Рис. 1672 г.

 «Но общество не распалось,— продолжал Ключевский, —

расшатался лишь государственный порядок. Когда надломились

политические скрепы общественного порядка, оставались еще

крепкие связи национальные и религиозные: они и спасли

общество. Казацкие и польские отряды, медленно, но постепенно

вразумляя разоряемое ими население, заставили, наконец, враж-

дующие классы общества соединиться не во имя какого-либо

государственного порядка, а во имя национальной, религиоз-

ной и просто гражданской безопасности...»

Да чем же эта самая безопасность может быть гарантирова-

на? Если не государством, то каким-либо анархическим уст-

ройством, о котором в ту пору никто и не помышлял. Да и в

наши времена коммунистическая анархия представляется или

непроглядным будущим, или несбывчивой мечтой (хотя, как

известно, на то и существуют идеалы, чтобы к ним стремились).

Возможно, Ключевский для себя считал идеалом какое-то де-

мократическое устройство, но все равно оно было бы государ-

ственным. Ав России того времени речь могла идти о монар-

хическом государственном устройстве, но только либо олигар-

хического, либо анархического, либо дворянского типа.

Против первого варианта было абсолютное большинство, по-

этому он не смог установиться надолго. За второй вариант было

большинство, но неорганизованное, отдаленное от власти. По-

этому, как можно предположить, победил в конце концов тре-

тий вариант.

Общие устремления большинства были обращены к уста-

новлению сильной монархической государственной власти. По-

вторим, что для России с ее особенным и непростым геополи-

тическим положением для самосохранения (тем более, при

враждебном или хищническом окружении) необходимо силь-

ное государство. Это благодаря инстинкту поняли духовно

здоровые русские в XVII веке и не смогли осмыслить или

почувствовать «новые» русскиене только богатые, но и

«средние»— последних десятилетий века ХХ.

Можно возразить: но почему же тогда не удержался на троне

мнимый Дмитрий? Ведь он после венчания на царство имено-

вал себяи требовал именоватьимператором: «Мы, не-

Удивительным образом многие люди, считающие себя неглу-

пыми и даже интеллигентными, поверили бредовым утверж-

дениям о том, что не нужен никакой простой продукт труда, а

надо отдать немногим олигархам все национальные богатства,

и они, предварительно обогатившись сами, щедро поделятся

своими несметными богатствами с гражданами, которые все

сразу чудесным превращением станут зажиточными буржуа

по типу тех, кого демонстрируют голливудские (не из лучших,

правда) и прочие «фабрики грёз».

Так вот, в ХVII веке дворяне и крестьяне не поддались на

лживые посулы, не предали национальные общегосударствен-

ные интересы в надежде получить от этого выгоду. Они пони-

мали, что останутся в проигрыше, взвалив на свои плечи до-

полнительное ярмо, налоги, обязанности. Уних была, скажем

так, «интуиция государственников». Они сознавали или чув-

ствовали инстинктивно, что слабое государство на огромных

российских просторах не сможет существовать; что бедное

государствозначит, бедное большинство граждан.

Правда, на этот счет у В.О. Ключевского было иное мнение:

«За столичными дворянами поднялось рядовое провинциаль-

ное дворянство, пожелавшее быть властителем страны; оно

увлекало за собой неслужилые земские классы, поднявшиеся

против всякого государственного порядка, во имя личных льгот,

т.е. во имя анархии».

Тут, нам кажется, уважаемый историк оказался во власти

современной ему политической ситуации и явно исказил суть

анархии. Она предполагает не личные льготы, а права личнос-

ти на свободу (хотя это тоже можно считать льготой). За та-

кие правав пределах возможностей той эпохисражались

закрепощаемые крестьяне, городская голытьба. Но даже воль-

ные казаки соединяли свои анархические убеждения с идеей

сильного и справедливого царя.

Более убедительно выглядит мысль Ключевского о притя-

заниях столичного дворянства, «вооружившегося против оли-

гархических замыслов первостатейной знати». Итоже это было

связано с идеей самодержца, который предоставит больше прав

(и личных льгот, между прочим) дворянству, в данном случае

столичному.

Пахота. Книжная миниатюра XVII в.

победимейший монарх Божьей милостью император, и вели-

кий князь всея Руси, и царь-самодержец...» Он предоставил

льготы холопам и старался угождать дворянам; был пущен

слух, будто крестьяне вновь обретут Юрьев день как гарантию

определенной свободы.

Однако в действительности той власти, на какую он претен-

довал, Лжедмитрий не имел. «Поначале бояре не смели открыто

перечить самодержцу,— отмечал Р.Г. Скрынников.— Но со

временем они пригляделись к самозванцу, изучили его слабо-

сти и страстишки и перестали церемониться с ним. Отрепь-

ев привык лгать... Бояре не раз обличали «Дмитрия» в мел-

кой лжи, говоря ему: «Великий князь, царь, государь всея Руси,

ты солгал»... Пышный дворцовый ритуал, заимствованный из

Византии, раболепное поведение придворных создавали види-

мость неслыханного могущества московского государя... На са-

мом деле боярская дума удерживала в своих руках все нити

управления государством и сплошь и рядом навязывала свою

волю царю».

Иначе говоря, правление было монархо-олигархическим.

И хотя самозваный Дмитрий способствовал укреплению в на-

роде благостного и сурового образа правителя, в действитель-

ности он таковым не являлся. Отчасти по этой причине, отча-

сти по причине могущества и авторитета бояр он был сверг-

нут в результате дворцового переворота. Однако в народе со-

хранился его мифологизированный образ, что определило по-

явление его самозваного «двойника» и продолжение Смуты.

«Едва на трон взошел Василий Шуйский,— пишет Скрынни-

ков,— по всей стране распространилась весть о том, что «ли-

хие» бояре пытались убить «доброго государя», но тот вторично

спасся и ждет помощи от своего народа. Массовые восстания

на южной окраине государства положили начало новому эта-

пу гражданской войны...»

По мнению В.А. Малинина: «Вставал один из вечных воп-

росов русской общественной жизни: кто виноват? Большая

часть народа считала, что верхи, бояре «толстобрюхие». Так оно

и было. Те, кто носил шапку Мономаха или примеривал ее к

своей честолюбивой голове, столь же мало пеклись о действи-

жения. Затем последовали удары на национальных фронтах в

Прибалтике, на Украине и Кавказе. Показательно уже само

название «национальный фронт», которое использовали наци-

оналисты, имевшие поддержку извне.

Значительная часть населения не осознала, что речь идет о

развале единой державыСССР, а вовсе не о борьбе за на-

циональную независимость. Улюбого эстонца, латыша, украин-

ца, грузина была своя страна, раскинувшаяся поистине на пол-

света. Они были полноправными гражданами этой великой

державы, а не угнетенными «нацменьшинствами». Никакой

«империи» не существовало. Не бывает империй, в которых

жители метрополии, в данном случае русские, имели бы не

больше прав и жили бы не богаче, чем представители других

народов.

Достаточно вспомнить Римскую или Британскою империи,

где метрополии буквально высасывали последние соки из по-

коренных стран и народов, порой самым безжалостным обра-

зом уничтожая коренное население. В СССР прибалты, укра-

инцы, грузины жили в целом богаче и пользовались больши-

ми благами, чем русские. Будь они очень толковыми в труде,

управлении, изобретательстве или науках, они бы резко по-

шли вверх в результате обретения «независимости». Все про-

изошло как раз наоборот. Даже богатейшие по своим природ-

ным ресурсам республикиУкраина и Грузия оказались в

безнадежном упадке и не рухнули окончательно до сих пор

только благодаря энергетической подпитке из России да воз-

можностям обедневшего населения этих государств подраба-

тывать именно в России. Русский народ в СССР не был им-

перским ни в каком смысле, так что об «империи СССР» не

может быть и печи. Этот штамппродукт грязных идеоло-

гических технологий.

Почему же народ не опомнился в первые же годы этого смут-

ного времени конца XX века? Прежде всего потому, что ино-

странная интервенция была не явной, а тайнойидеологичес-

кой и экономической. Но разве уж так трудно было это по-

нять? Разве не ясно было, в чьих интересах проводились гор-

бачевская «перестройка» и ельцинские «реформы»? Об этом

тельных нуждах и потребностях народа, как и те, кто владел

обширными угодьями и непомерной собственностью... Клу-

бок социальных противоречий, завязанных в один узел нера-

зумной политикой верхов, прежде всего в отношении кресть-

янства и казачества, не был разрешен, средства решения не

были найдены, а иноземное вмешательство лишь усугубляло

явления затяжного кризиса».

Классовый анализ событий здесь проведен достаточно убе-

дительно. Однако надо учесть, что никакого решения кресть-

янского вопроса в пользу «низов» не было и впредь. Продол-

жилось закабаление крестьян. Ито, что они знали, кто вино-

ват, ничему не мешало. Оставались лишь иллюзорные надеж-

ды на доброго царя. Если кто и выгадал, то прежде всего дво-

рянство. Этот социальный слой продолжал увеличиваться и

укрепляться, «выравнивая» контуры социальной общественной

пирамиды и делая тем самым более устойчивой всю государ-

ственною структуру.

Парадоксальной оказалась роль открытой иностранной ин-

тервенции. Вдруг отчетливо определился общий (если не счи-

тать части боярства и дворянства) внешний враг. Он посяг-

нул на независимость страны и сохранение ее традиций, прежде

всегоправославной веры.

Иноземное вмешательство не только усугубило кризис, но

и содействовало окончанию Смутного времени. В сознании

народа произошло «просветление», ибо стало ясно, что внут-

ренние неурядицы грозят привести к последствиям катастро-

фическим не только для отдельных групп, но и для всей стра-

ны, ее народа и культуры. Общий враг сплотил на некоторый

срок практически все общество. Гражданская война перешла

в освободительную.

Эта метаморфоза и стала одним из определяющих факто-

ров прекращения Смуты.

Вновь вернемся к событиям современным, происходившим

сравнительно недавно. Идеологической смутой в СССР, кото-

рая была успешно организована в период долгой информаци-

онной войны, тотчас воспользовались враги мощной сверхдер-

жавы, прежде всего лишив ее внешнего дружественного окру-