ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КГБ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 

Первым председателем созданного в начале пятьдесят четвертого года Комитета

государственной безопасности при Совете министров СССР стал генерал-полковник Иван

Александрович Серов. Этот вопрос решался на заседании президиума ЦК восьмого февраля

пятьдесят четвертого года.

Кандидатуру Серова отстаивал Хрущев. Другие члены президиума серьезно критиковали

Серова.

Каганович образно сказал, что «Серов жидковат, но может уплотниться». Микоян

добавил: «способный, но легковат».

Министр внутренних дел Круглов отметил, что Серов «не всегда доводит дело до конца,

должен быть более вдумчивым».

Заместитель главы правительства Первухин заметил, что Серов груб, любит изображать

большого начальника и при этом немножно подхалим. Но развел руками:

— Лучше Серова сейчас не найти.

Секретарь ЦК Михаил Андреевич Суслов напомнил, что Серов ретиво выполнял указания

Берии и вызывал к себе секретарей обкомов, то есть свысока относился к партийным органам,

ставил органы над партией.

Резко против кандидатуры Серова возражал секретарь ЦК Николай Николаевич Шаталин,

отвечавший за кадры, человек Маленкова:

— Я не голосовал бы за Серова. В аппарате отзыв плохой. Малопартийный, карьерист,

держит нос по ветру. И натаскал трофейного имущества из Германии.

Шаталину недолго осталось работать в ЦК, на следующий год Хрущев отправил его

подальше от Москвы — первым секретарем Приморского крайкома, а в шестидесятом году

спровадил на пенсию.

Выступление Шаталина не изменило настроений членов президиума ЦК. Каким-то

образом Хрущев убедил председательствовавшего на президиуме Маленкова поддержать

кандидатуру Серова. Тот внушительно сказал:

— Серову можно доверять.

Вопрос был решен.

БОЛЬШАЯ ИНТРИГА: СЕРОВ И ИГНАТЬЕВ

Почему Хрущев настоял на кандидатуре Серова? Никита Сергеевич имел все основания

считать Ивана Александровича своим человеком. Второго сентября тридцать девятого, на

следующий день после начала Второй мировой войны, Серова назначили наркомом внутренних

дел Украинской ССР. В Киеве жизнь связала Серова с первым секретарем ЦК компартии

Украины, первым секретарем Киевского обкома и горкома партии Никитой Сергеевичем

Хрущевым.

После ареста Берии и его подручных Хрущеву нужно было на кого-то опереться в

госбезопасности. Он выбрал Серова, которого хорошо знал. Поддержка со стороны

госбезопасности была очень важной для Хрущева, поэтому и держал на Лубянке лично

преданного ему человека.

Через год после назначения председателем КГБ Хрущев присвоил Серову звание генерала

армии, в честь пятидесятилетия наградил еще одним орденом Ленина.

По мнению историков, Серов провел чистку архивов госбезопасности в первую очередь от

наиболее одиозных материалов, компрометирующих партию и правительство.

В первую очередь исчезли документы, которые свидетельствовали о причастности

Хрущева к репрессиям. Поэтому Никита Сергеевич и решился подготовить и произнести

знаменитую антисталинскую речь на ХХ съезде. Помимо его очевидного желания сбросить груз

прошлого и освободить невинных людей, эта речь играла и сугубо прагматическую роль —

подрывала позиции его соперников: Маленкова, Молотова, Кагановича, чьи подписи на

расстрельных документах сохранились.

Анастас Иванович Микоян, вспоминает, что когда речь заходила об участии Серова в

репрессиях, Хрущев защищал его, говоря, что тот «не усердствовал, действовал умеренно». У

Микояна иное объяснение: «Скорее всего, поскольку Хрущеву самому приходилось

санкционировать аресты многих людей, он склонен был не поднимать шума о прошлом Серова.

Это, возможно, хотя точно сказать не могу».

Председатель Комитета партийного контроля Николай Михайлович Шверник представил

Хрущеву документы о том, что Серов после войны вывез из оккупированной Германии

огромное количество имущества. Но Хрущев склонен был ему все прощать:

— Нельзя устраивать шум. Ведь многие генералы были в этом грешны во время войны.

Почему же Хрущев переменился к Серову?

Первого председателя КГБ не любил его бывший подчиненный Николай Романович

Миронов, который заведовал отделом административных органов. Миронов представил

Хрущеву записку с предложением упростить структуру и сократить штаты центрального

аппарата и периферийных органов КГБ, что не встретило понимания у Серова.

Миронов жаловался Хрущеву на руководителя госбезопасности. Но были и другие

причины, предопределившие падение Серова. Должность у него была такая, что не

предполагала друзей. Напротив, товарищи по партийному руководству его недолюбливали и

побаивались, потому что он знал все и обо всех. Пренебрежительно относился к некоторым

секретарям ЦК, они обижались. Судя по всему, Иван Александрович стал еще и жертвой

ловкой аппаратной интриги.

События развивались так.

Двадцатого ноября пятьдесят восьмого года на заседании президиума ЦК постановили

лишить Булганина звания маршала.

После пленума, на котором Хрущев разделался с «антипартийной группой», Булганин

несколько месяцев еще оставался главой правительства. Но вальяжный, с манерами барина

Николай Александрович раздражал Хрущева и мешал ему. В марте пятьдесят восьмого Никита

Сергеевич сам себя сделал главой правительства.

Булганина назначили председателем правления Государственного банка СССР. На этом

посту Николай Александрович не задержался. Уже в августе его отправили подальше от

Москвы в Ставрополь председателем совнархоза. Это были трудные годы для Булганина. В

сентябре на пленуме ЦК его вывели из состава президиума ЦК. Еще через два месяца Хрущев

распорядился лишить его маршальских звезд — нечего «участнику антипартийной группы»

красоваться в золоте погон. Булганина понизили в звании до генерал-полковника и отправили в

запас.

Разобравшись с Булганиным, Хрущев внес предложение перевести председателя КГБ

Серова в военную разведку, заметив осторожно:

— Отношение к этому у членов президиума разное. Я бы пошел на то, чтобы передвинуть.

Но без надрыва и с сохранением содержания.

И сразу задался вопросом: кто сменит Серова?

— Может быть, Лунев? Наверное, Ивашутин был бы лучше.

Константина Федоровича Лунева, профессионального партийного работника, перевели в

органы госбезопасности на следующий день после ареста Берии. Лунев работал у Хрущева в

обкоме партии, вот Никита Сергеевич и отправил его на Лубянку комиссаром. У Серова Лунев

был первым заместителем.

В отличие от Лунева генерал-полковник Петр Иванович Ивашутин был

профессиональным особистом, служил еще в СМЕРШе под началом Абакумова, потом

руководил военной контрразведкой.

Приглашенный на заседание президиума заведующий отделом административных органов

ЦК Миронов высказался в пользу Ивашутина. Но Хрущев заметил, что сам Серов рекомендовал

выдвинуть партийного работника. И неожиданно для всех присутствующих предложил в

председатели КГБ Шелепина.

В тот день вопрос остался нерешенным.

Через несколько дней, двадцать четвертого ноября, вновь вернулись к вопросу о Серове.

Но на сей раз Ивана Александровича больше хвалили, говорили о его преданности делу,

стойкости. Секретарь ЦК по идеологии Петр Поспелов многозначительно напомнил:

— Серова враги ругают.

Решили Серова оставить пока на месте. Но удержаться на этом посту ему не удалось.

Третьего декабря опять вернулись к Серову.

Председатель КГБ совершил непростительную ошибку. Он сблизился с секретарем ЦК

Николаем Григорьевичем Игнатовым. Ныне совершенно забытая фигура, он в свое время играл

очень заметную роль, а претендовал на большее.

Игнатов с двадцать первого года служил в ВЧК, с двадцать третьего был особистом в 11-й

кавалерийской дивизии, которая сражалась с басмачами в Средней Азии. В тридцатом его

сделали секретарем партийной организации полномочного представительства ОГПУ в Средней

Азии. Потом отозвали на двухгодичные курсы марксизма-ленинизма при ЦК. Это его

единственное образование. Больше он ничему и никогда не учился. В анкетах писал:

образование среднее.

После курсов его отправили на партийную работу в Ленинград. Там после убийства

Кирова и массовых арестов появилось множество вакансий. Игнатова сделали секретарем

райкома. С тех пор он упрямо карабкался по карьерной лестнице. В начале тридцать восьмого

года, будучи секретарем Куйбышевского обкома, он отличился, обличая своего руководителя

первого секретаря. Им был недавний хозяин Украины Павел Петрович Постышев,

переведенный в Куйбышев.

Игнатов помог его добить и вскоре занял его кресло. Он побывал первым секретарем еще

в Орле и Краснодаре. Сталин его приметил и на последнем при своей жизни съезде, в октябре

пятьдесят второго, сделал секретарем ЦК КПСС и одновременно министром заготовок СССР.

В марте пятьдесят третьего для Игнатова в новом руководстве места не оказалось, и

пришлось все начинать заново. Его отправили вторым секретарем ленинградского обкома и

одновременно первым секретарем горкома. Затем он был первым секретарем Воронежского и

Горьковского обкомов. Когда Хрущева попытались свергнуть, Игнатов, вовремя

сориентировавшись, бросился на его защиту. В благодарность за это в декабре пятьдесят

седьмого Хрущев вновь сделал его секретарем ЦК.

Но Никита Сергеевич довольно быстро в нем разочаровался: амбиции не по аммуниции.

Груб и резок, берет горлом, интриган и демагог, но мало что умеет.

Выяснилось, что Николай Игнатов пытался вступиться за председателя КГБ.

Хрущев рассказал на президиуме ЦК:

— Пришел ко мне товарищ Игнатов и поставил вопрос: правильно ли мы поступили? Не

торопимся ли решать вопрос о Серове?

Особые отношения Игнатова и Серова оказались неприятным сюрпризом для первого

секретаря ЦК.

Игнатов жаждал дружбы с председателем КГБ, потому что рассчитывал на большую

карьеру и обзаводился сторонниками. Но тем самым он настроил против себя второго секретаря

ЦК Алексея Илларионовича Кириченко, который бдительно оберегал свои владения и ходу

Игнатову не давал.

Кириченко, вспоминал Микоян, и обратил внимание на то, что Серов постоянно

приезжает к Игнатову на Старую площадь, хотя по работе ему это не нужно, потому что

председатель КГБ выходит непосредственно на Хрущева.

— Конечно, это не криминал, — заметил Кириченко. Просто как-то непонятно. Несколько

раз искал Серова и находил его у Игнатова.

Игнатов стал яростно оправдываться, утверждал, что ничего подобного не было, он с

Серовым не общается.

В другой раз опытный Кириченко завел разговор об этом в присутствии Хрущева. Это

был безошибочный ход.

— Как же ты говоришь, что не общаешься с Серовым? спросил Кириченко Игнатова. — Я

его сегодня искал, ответили, что он в ЦК. Стали искать в отделе административных органов —

не нашли. В конечном итоге оказалось, что он опять сидит у тебя в кабинете.

Игнатов стал возражать:

— Нет, он у меня не был!

Короткое расследование показало, что Николай Григорьевич лукавил.

— Игнатов, когда ему позвонил Кириченко, ответил, что Серова у него нет, а он был! —

возмущался Хрущев. — Это интриганский шаг, заслуживает осуждения.

— Я ничего не скрывал, — оправдывался Игнатов. — Когда позвонил Кириченко, у меня

Серова не был. А когда Серов вошел, я ему сразу сказал, что его зовет Кириченко.

Кириченко снисходительно пояснил:

— Малиновский был свидетелем этого дела.

Министр обороны находился в кабинете второго секретаря ЦК и все слышал.

После этого члены президиума обрушились и на Серова, и на Игнатова.

— Серов мало считался с партийными органами, — заметил Суслов. — Он вообще

малопартийный человек.

— Удивляет товарищ Игнатов, — сказал новый любимец Хрущева Фрол Романович

Козлов. — Если ошибся — скажи. А он ведет себя нечестно. Меня это взволновало. Нам всем

надо сделать вывод. А что касается Серова — его надо заменить.

— Самое плохое, что Игнатов не сказал товарищу Хрущеву, что на самом деле Серов у

него был, — подвел черту опытный Микоян. — Теперь надо решать вопрос о Серове.

Игнатов покаялся:

— Я все понял. Считаю, что вопрос исчерпан.

Хрущев думал иначе.

Никите Сергеевичу совсем не понравилось, что председатель КГБ за его спиной ищет

поддержки у кого-то из секретарей ЦК. Расплата последовала очень быстро. Пострадали оба и

Серов, которого переместили в главное разведывательное управление генштаба, и Игнатов,

которого Хрущев вскоре убрал из ЦК партии.

Двадцать четвертого марта пятьдесят девятого Хрущев поставил вопрос о том, что надо

«поднять престиж Российской федерации», и предложил назначить на пост председателя

президиума Верховного Совета РСФСР Игнатова, добавив:

— Ум есть, характер есть, возраст подходящий, член президиума ЦК.

Все понимали, что Хрущев его убирает из большой политики. Пост был совершенно

безвластный, декоративный. Ясно было, что вскоре Игнатова выведут и из президиума ЦК,

поскольку по должности не положено.

Шестнадцатого апреля первая сессия Верховного Совета РСФСР пятого созыва утвердила

Игнатова. Думали, что он скоро перестанет быть секретарем ЦК. Но Хрущев передумал.

Двадцать второго июня на заседании президиума решили «не вносить на пленум ЦК вопрос об

освобождении от должности секретаря».

Более того, Хрущев неожиданно для всех вновь расположился к Игнатову и вернул его в

ЦК.

Вторая сессия Верховного Совета России, проходившая в ноябре того же года, освободила

Игнатова от должности, поскольку «ЦК КПСС признал необходимым, чтобы Н.Г. Игнатов

сосредоточился на основной работе секретарем ЦК КПСС».

В мае шестидесятого Игнатов перестал быть секретарем ЦК, но Хрущев сделал его

заместителем председателя Совета министров СССР, к юбилею порадовал золотой звездой

Героя Социалистического Труда, через год сделал еще и председателем Государственного

комитета заготовок Совета министров СССР.

В октябре шестьдесят первого Хрущев позволил Игнатову выступить на ХХII съезде

партии, что было особой честью.

Со съездовской трибуны Игнатов обещал решить вопрос о семенах:

— Может быть, следует подумать и организовать семеноводство кормовых бобов в

масштабе государства.

— Это надо сделать не только по бобам, — прервал его из президиума Хрущев, — но и по

гороху.

— Правильно, Никита Сергеевич, — дисциплинированно ответил Игнатов.

— Надо по всей стране создать семеноводческие хозяйства, — добавил Хрущев.

— Правильно, — повторил Игнатов.

Игнатов использовал выступление на съезде, чтобы напомнить о своей роли в событиях

пятьдесят седьмого года, когда Маленков, Молотов и другие едва не свергли Хрущева.

Никите Сергеевичу эти воспоминания были приятны. Но расположение первого секретаря

оказалось недолгим. Хрущев решил окончательно избавиться от Игнатова. В декабре

шестьдесят второго Хрущев выставил его из ЦК и пересадил в президиум Верховного Совета

РСФСР.

Игнатов не простил Никите Сергеевичу второй опалы и стал его непримиримым врагом.

Вот поэтому в шестьдесят четвертом он принял активное участие в заговоре против Хрущева,

но вожделенного повышения не получил. Товарищи по партийному руководству его не

любили…