ДЖОН КЕННЕДИ, ЛИ ХАРВИ ОСВАЛЬД И КГБ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 

Вопрос о том, занимается ли КГБ террором за пределами страны, вновь возник двадцать

второго ноября шестьдесят третьего года в четырнадцать часов тридцать две минуты, когда

телетайпы информационных агентств отстучали траурное сообщение: президент Соединенных

Штатов Америки Джон Фицджеральд Кеннеди скончался в больнице. В президента стреляли в

городе Далласе, ранение оказалось смертельным.

Когда это сообщение было получено в Москве, советских руководителей охватила

настоящая паника. Они не могли понять, каким образом удалось застрелить президента великой

державы? Разве у него нет охраны? Или, может быть, американский президент пал жертвой

заговора, в котором участвовала и его личная охрана? И не означает ли это в таком случае, что

в Соединенных Штатах произошел государственный переворот и страна будет проводить

новую внешнюю политику?

Дальше — хуже. Когда американцы объявили, что по обвинению в убийстве Кеннеди

арестован Ли Харви Освальд, паника в Москве только усилилась. Федеральное бюро

расследований не может не знать, что Освальд несколько лет жил в Советском Союзе. Значит,

американцы решат, что убийца Кеннеди действовал по заданию Москвы…

Двадцать второго ноября днем советский посол в Вашингтоне Анатолий Федорович

Добрынин находился у зубного врача. Ему должны были поставить пломбу. Когда по радио

сообщили о смерти Кеннеди, Добрынину уже было не до пломбы. Он бросился в посольство.

Добрынин сразу заподозрил, что советская политическая или военная разведка как-то

связаны с убийцей президента. Добрынин вызвал к себе резидента внешней разведки, который

официально был советником посольства. Это был Павел Павлович Лукьянов. Он только что

приехал в Вашингтон и сменил полковника Александра Семеновича Феклисова, более

опытного офицера, который дважды работал в Соединенных Штатах и со временем стал Героем

Советского Союза.

Резидент поклялся послу, что у КГБ нет никаких связей с Освальдом. Резидент сказал не

все. Или, возможно, не все знал сам. Кстати, он не задержался на этой должности. Вскоре его

сменил будущий генерал Борис Александрович Соломатин, которого высоко ценили в разведке

и даже прочили в начальники первого главного управления КГБ…

А в Москве, наконец, прочитали сообщения американских информационных агентств о

том, что Освальд несколько лет жил в Минске и что у него русская жена. У помощника

Хрущева по международным делам Олега Александровича Трояновского, по его собственному

выражению, «мурашки пошли по телу». Он позвонил председателю КГБ Владимиру

Ефимовичу Семичастному и попросил навести справки.

В то утро Никита Сергеевич заехал к врачу. Когда он появился в Кремле, то взволнованно

спросил о роли Освальда. Трояновский доложил Хрущеву: в КГБ уверяют, что у них не было

контактов с Освальдом.

По приказу Семичастного в КГБ срочно подняли из архива дело Освальда. Оно еще не

успело покрыться пылью.

Одиннадцатого сентября пятьдесят девятого года морской пехотинец Ли Харви Освальд,

служивший на авиабазе Ацуги на территории Японии и изучавший русский язык, был уволен в

запас. Через месяц, тринадцатого октября, он приехал в Москву и попросил политического

убежища. Его делом занимался начальник контрразведки генерал Олег Михайлович Грибанов.

Он доложил о молодом американце председателю КГБ Александру Николаевичу Шелепину.

С одной стороны, желание американца переселиться в страну победившего социализма

подтверждало историческую правоту Советского Союза. А с другой, что делать с этим

Освальдом? Оперативной ценности для КГБ не представляет, потому что никаких секретов не

знает. Использовать его в публичной пропаганде, устроить ему пресс-конференцию

невозможно — что он за фигура?

Его хотели выслать, но он пытался покончить с собой вскрыл себе вены. И ему разрешили

остаться.

Отправили в Минск — подальше от иностранных корреспондентов, дали квартиру,

подыскали работу на радиозаводе. Он женился на русской девушке, Марине Прусаковой, а

развлекался тем, что ходил в местный стрелковый клуб. Белорусский КГБ пытался с ним

работать, но минские чекисты пришли к выводу, что у бывшего морского пехотинца слишком

вздорный характер.

Поэтому когда Освальд пожелал уехать из Советского Союза, новый председатель КГБ

Владимир Семичастный не стал возражать. В июле шестьдесят второго года Освальд с семьей

вернулся в Соединенные Штаты. На родине он тоже не сумел устроиться и время от времени

писал в консульский отдел советского посольства в Вашингтон, жаловался на свою жизнь.

А незадолго до убийства Кеннеди Освальд приехал в Мексику, пришел в советское

посольство и попросил вновь его принять. В Мехико американцы присматривали за всеми

посетителями советского посольства. Появление там Освальда не могло остаться

незамеченным.

Таким образом американцы вполне могли предположить, что убийство президента

Кеннеди — дело рук советских спецслужб. Всего год прошел после карибского кризиса, когда

на Кубе появилось советское ракетно-ядерное оружие, Кеннеди заставил Хрущева отступить.

Ведь тогда между Советским Союзом и Соединенными Штатами едва не разгорелась война.

В конце октября шестьдесят второго года американские дальние бомбардировщики Б-52 с

ядерным оружием на борту, сменяясь, постоянно находились в воздухе, готовые через Арктику

лететь к советским границам.

Президент Кеннеди, опасаясь, что у кого-то из военных не выдержат нервы, приказал

снять взрыватели с ядерного оружия. Приказ применить ядерное оружие будет исходить только

из Белого дома, предупредил своих военных президент.

Только тогда Хрущев понял, какую кашу он заварил. И на одном из заседаний президиума

ЦК Никита Сергеевич обреченно произнес:

— Все, дело Ленина проиграно.

Отправив ракеты на Кубу, Хрущев не просчитал возможные варианты развития событий.

Что делать, если Соединенные Штаты нанесут удар по Кубе? Ответить ядерным ударом по

Америке? То есть начать глобальную ядерную войну? Страна к ней не готова. Получалось, что

у него есть один выход — отступить, вернуть ракеты назад.

Сам Никита Сергеевич пытался делать вид, что ничего особенного не случилось. Членам

президиума ЦК он небрежно бросил:

— А вы что хотите, чтобы я, как молоденький офицер, испортив воздух на балу,

застрелился?

Но Карибский кризис подточил единоличную власть Никиты Сергеевича. Товарищи по

партийному руководству увидели его растерянным, увидели, как он признал свою ошибку и

отступил.

Николай Григорьевич Егорычев, который был тогда первым секретарем московского

горкома, рассказывал мне, что в один из этих октябрьских дней он был у Фрола Романовича

Козлова, тогда уже второго человека в партии. В этот момент Козлову позвонил кто-то из

крупных военных с вопросом:

— Американцы подошли к нашему судну, хотят досмотреть. Как быть?

— Разрешить! А что еще? Мы же дали согласие.

— Но там же наше оружие! Оно секретное.

— Ну и что! Пусть смотрят. Мы же действительно уходим.

Козлов повесил трубку и доверительно сказал Егорычеву:

— Ну, а наш дед-то совсем расквасился. Очень он перепугался!

Если бы позиции Хрущева не ослабли, осторожный Козлов ни за что не позволил бы себе

выразиться о первом секретаре столь пренебрежительно.

Никогда еще Никита Сергеевич не переживал такого поражения. Так, может быть,

выстрелы в Далласе — месть КГБ удачливому президенту?

Посол Добрынин отправил шифровку в Москву с предложением ничего не скрывать и

немедленно передать американцам фотокопии переписки советского посольства с Освальдом и

его женой. Это был беспрецедентный шаг, но Москва ответила согласием. Советские

руководители были готовы на все, лишь бы развеять подозрения Соединенных Штатов.

Сам Хрущев пришел в американское посольство в Москве, чтобы выразить

соболезнование. На похороны Кеннеди прилетел член президиума ЦК и первый заместитель

главы правительства Анастас Иванович Микоян, чьи дипломатические способности Хрущев

высоко ценил. Годом раньше Микоян уже побывал в Вашингтоне с деликатной миссией. Он

встречался с Джоном Кеннеди в надежде уладить отношения после Карибского кризиса.

К Анастасу Микояну приставили для охраны двух агентов ФБР, которые повсюду его

сопровождали. Американцы попросили Анастаса Ивановича после похорон не задерживаться в

Вашингтоне по соображениям безопасности. Ожидали новых террористических актов.

Но тревога советских руководителей была напрасной.

Федеральное бюро расследований получило подтверждение о непричастности КГБ к

убийству президента из неожиданного источника. Второй человек в руководстве американской

компартии, Моррис Чайлдс, в день убийства Кеннеди находился в Москве. Он приехал за

деньгами, которые ЦК КПСС регулярно выдавал американским коммунистам.

Его принимали на высшем уровне. Он беседовал с секретарями ЦК Михаилом

Андреевичем Сусловым и Борисом Николаевичем Пономаревым (он же заведовал

международным отделом ЦК). Моррис Чайлдс своими глазами видел их смятение, когда они

стали обсуждать, как выкрутиться из дурацкой истории с Ли Харви Освальдом. Они говорили

между собой совершенно откровенно по-русски, не подозревая, что американец все понимает.

Моррис Чайлдс старательно скрывал свои познания в русском языке. Слушая разговоры

московских руководителей, Чайлдс уверился в том, что КГБ непричастен к покушению на

Кеннеди.

Моррис Чайлдс много лет был тайным осведомителем ФБР. Вернувшись из Москвы, он

сразу же, в мотеле рядом с аэропортом, пересказал своему куратору из американской

контрразведки, что именно обсуждали в своем кругу высшие советские руководители.

Государственный департамент США заявил, что нет оснований полагать, будто Россия,

Куба или какая-либо другая страна замешаны в убийстве Кеннеди.

В Москве по указанию Хрущева председатель КГБ Семичастный поручил своим

разведчикам представить доклад о том, кто же на самом деле убил Кеннеди. Работу возглавил

начальник первого главного управления (внешняя разведка) генерал Александр Михайлович

Сахаровский.

Первое главное управление КГБ отвергло версию убийцы-одиночки и пришло к выводу,

что Джон Фицджеральд Кеннеди стал жертвой заговора, в котором объединились ультраправые

круги, нефтяные магнаты, ЦРУ, кубинцы из антикастровских организаций и мафия…

Теперь этот документ рассекречен.

Двадцать третьего декабря шестьдесят третьего года, через месяц после убийства

Кеннеди, КГБ переслало в ЦК и МИД аналитическую записку. В ней говорилось:

«Имеющиеся в распоряжении Комитета госбезопасности разведывательные

данные дают основание считать, что убийство 22 ноября с.г. в г. Далласе (штат Техас)

президента США Д.Ф. Кеннеди организовано реакционными монополистическими

кругами в союзе с профашистскими группами Соединенных Штатов с целью

усиления наиболее реакционных и агрессивных аспектов в политике США.

Указанные круги были недовольны отдельными сторонами внешней политики

Кеннеди, в частности некоторыми мероприятиями по нормализации

советско-американских отношений, расширению политических прав негритянского

населения, а также известным ограничением интересов части буржуазии США,

прежде всего нефтяных и металлургических монополий».

Джон Фицджеральд Кеннеди, возможно, не так уж сильно почитался бы американцами,

если бы не выстрелы в Далласе сорок с лишним лет назад. А так его образу не повредили

никакие последующие разоблачения, даже рассказы о том, как ему в Белый дом приводили

профессиональных дам легкого поведения.

Ли Харви Освальд пережил Джона Кеннеди всего на двое суток. Его самого застрелили в

коридоре полицейского управления прямо на глазах журналистов. Так что движущие мотивы

Освальда и его возможные вдохновители и соучастники так и остались загадкой. Теперь уже

навсегда.