Экономика интересует?

bedding-matras.ru
bedding-matras.ru
ahmerov.com
загрузка...

ПАДЕНИЕ И ВЗЛЕТ СЕМИЧАСТНОГО

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 

А начиналось все хорошо.

Когда Шелепина в декабре пятьдесят восьмого внезапно перевели в КГБ, его место в ЦК

партии столь же неожиданно занял Семичастный.

Владимир Ефимович искренне отказывался:

— Рано мне. Я еще и в ЦК комсомола первым секретарем всего-ничего пробыл.

Хрущев сказал ему:

— Мне нужно, чтобы вы привели с собой на партийную работу новых людей из

комсомола. Мы их не знаем, а вы знаете.

В тридцать пять лет Семичастный возглавил отдел партийных органов ЦК по союзным

республикам, то есть стал главным кадровиком и рьяно взялся за дело. Но он просидел в этом

кресле всего полгода.

Виктор Михайлович Мироненко, который был при Шелепине и Семичастном членом

бюро ЦК ВЛКСМ и заведующим отделом комсомольских органов, рассказывал мне, при каких

обстоятельствах Семичастный, выдвинутый на большую работу, оказался в опале.

Под руководством Владимира Ефимовича в отделе подготовили записку «О подборе и

расстановке кадров в партии и государстве».

Речь шла о необходимости обновления и омоложения партийных кадров. Семичастный

показал, что идет застой, кадры стареют, а резерва нет, потому что если первому секретарю

обкома или райкома пятьдесят — пятьдесят пять лет, то второму секретарю, который

теоретически должен прийти на смену, шестьдесят.

Записка широко распространилась в аппарате. Кого-то стали оформлять на пенсию.

Вообще при Хрущеве, в частности усилиями Шелепина и Семичастного, выдвинули большое

количество молодежи. Это пугало и раздражало старшее поколение аппаратчиков, потому что

разница в возрасте достигала двадцати лет. Но и молодежь вела себя неумно, не скрывала

своего торжества и далеко идущих планов.

Внутри ЦК возникло мощное недовольство действиями нового завотделом: записка

Семичастного — «это удар по опытным кадрам, растеряем лучших секретарей». Суслов был

недоволен:

— Вы только пришли и уже разгоняете старые кадры?

Опытные аппаратчики быстро нашли возможность избавиться от Семичастного.

Его отдел провел комплексную проверку двух республиканских партийных

организаций — Азербайджана и Латвии.

Первого июля пятьдесят девятого года на заседании президиума ЦК рассмотрели записку

первого заместителя заведующего отделом партийных органов ЦК по союзным республикам

Иосифа Васильевича Шикина «о результатах проверки работы в Азербайджанской

парторганизации».

Стенограмма обсуждения, к сожалению, рассекречена совсем недавно. А ведь она

свидетельствовала о том, что сложнейшие национальные проблемы существовали

давным-давно. Только говорили о них за закрытыми дверями и фактически ничего не

предпринималось для решения этих проблем.

Шикин начал с обзора экономического положения Азербайджана, говорил о

«запущенности» важнейших отраслей сельского хозяйства республики — хлопководства и

животноводства. Кроме того, поголовье крупного рогатого скота в совхозах и колхозах

уменьшается, а в личном пользовании растет. В результате в Баку нет молока.

— Вот куда мы идем, — горестно заметил Хрущев, внимательно следивший за докладом.

— В Азербайджане в личном пользовании имется по две-три коровы, одна-две лошади,

сорок-пятьдесят овец, — докладывал Шикин. — Поэтому человек смотрит на политику не так,

как он должен смотреть.

Дальше он перешел к самому главному — к неприкрытому национализму среди

политической элиты республики.

Руководители Азербайджана возражали против строительства газопровода Кара-Даг —

Тбилиси, заявляя, что им самим газа не хватает. Один из руководителей сказал: «газ — наш,

азербайджанский, и мы не можем давать его грузинам».

— И это коммунисты? — возмутился Хрущев. — У них в факелах сгорает газ, а дать газ

грузинам и армянам — ни за что. Позор!

Двадцать первого августа пятьдесят шестого был принят закон о придании

азербайджанскому языку статуса государственного. После этого бакинские власти потребовали

во всех учреждениях перейти на азербайджанский язык. А в самом Баку в конце пятидесятых

две трети населения составляли не азербайджанцы. Тогда начали на все видные должности

ставить только азербайджанцев.

Председатель президиума Верховного Совета республики писатель Мирза Ибрагимов

прямо заявил:

— Теперь не двадцатый год. Теперь у нас есть кадры, чтобы всех неазербайджанцев

заменить.

Ибрагимов предложил всем неазербайджанцам дать полгода на изучение языка. Выучат,

могут остаться. На президиуме Верховного Совета республики задали резонный вопрос:

половина врачей русские, как же им быть?

Ибрагимов ответил:

— Пусть русские побудут в тех же условиях, в которых мы были тридцать пять лет назад,

когда нам писали истории болезни на русском языке.

Первый секретарь ЦК компартии республики Имам Дашдамир оглы Мустафаев, выступая

в университете, держался более осторожно, хотя предлагал то же самое. Шикин привел его

слова:

— Нельзя одним расчерком пера вычеркнуть людей, не знаюших азербайджанского языка.

Надо их устроить на работу и постепенно заменять, не допуская перегибов в этом деле.

Теперь на заседании президиума ЦК Мустафаев испуганно отрекся от своих слов:

— Я не делал никогда такого заявления.

Но Шикин холодно объяснил, что цитирует первого секретаря ЦК республики по

стенограмме. Он рассказал о том, что, беседуя со студентами, тот же председатель Верховного

Совета республики Ибрагимов откровенно сказал:

— Интеллигент, который не знает азербайджанского языка или знает, но не говорит на

родном языке, является отщепенцем, подлецом, предателем.

— И его слова были встречены бурными аплодисментами, заключил Шикин.

Хрущев повернулся к первому секретарю ЦК республики:

— Это было, товарищ Мустафаев?

— Было, Никита Сергеевич, — подтвердил Мустафаев. — Ибрагимова осудили, сняли со

всех мест.

Руководитель республики лукавил.

В январе пятьдесят восьмого писателя Ибрагимова освободили от должности «по его

просьбе и в целях создания условий для литературной творческой работы».

— Мы не только будем снимать таких коммунистов, — угрожающе сказал Хрущев, — но

поставим вопрос перед партийной организацией, чтобы таких людей выгоняли в шею не только

из руководства, но и из партии. Это не ленинец, не коммунист, это националист, враг, залезший

в руководство.

— Он же не работает, — заступился за писателя первый секретарь ЦК компартии

Азербайджана.

— Товарищ Мустафаев, — резко ответил Хрущев, — вы не такой наивный человек, чтобы

не понимать разницы. Вы сами сомнительный человек, вы с партийным билетом, но не

коммунист.

Повернувшись к членам президиума ЦК, заметил:

— Он сам такой, он сам сочувствует этому.

Угрозы первого секретаря ЦК КПСС не подействовали. Более того, Мирза Ибрагимов

стал народным писателем Азербайджана и депутатом Верховного Совета СССР.

Шикин продолжал рассказывать о том, как на республиканском совещании по вопросам

культуры выступил известный композитор Кара Караев на русском языке, и ему за это

досталось. Весной пятьдесят девятого года в Москве проходила декада литературы и искусства

Азербайджана. Главный режиссер театра оперы и балета сказал танцору Баташову, народному

артисту республики, лауреату Сталинской премии, что танцевать он не будет, потому что это

смотр национального искусства и в афишах не должно быть слишком много русских фамилий.

Когда Баташов запротестовал, главный дирижер ответил, что он должен быть благодарен, что

работает в театре.

Хрущев опять обрушился на Мустафаева:

— И это коммунист, называется? Сколько замечательных людей выросло, но и навоз в

бурном потоке несется и крутится в водовороте. Очистим, как хозяйка, когда борщ варит,

снимает ложечкой накипь и сбрасывает. Так и мы снимем и очистим, в этом всегда нас народ

поддержит.

Шикин продолжал рассказывать о ситуации в республике: все собрания проводятся

только на азербайджанском языке. Перевод на русский не делается. В истории Азербайджана

выдвигаются на первый план азербайджанцы, армяне и русские отодвигаются, даже такие

известные фигуры, как Степан Шаумян:

— Если в книгах по истории коммунистической партии указываются недостатки, ошибки

таких деятелей, как Орджоникидзе, Степан Шаумян, Джапаридзе, то о недостатках Наримана

Нариманова ни одного слова, хотя нам известно, что у него были крупные недостатки в области

национальной политики. В Баку в ноябре пятьдесят восьмого было совещание представителей

институтов истории партии из всех союзных республик. Представитель Таджикистана сказал:

зачем вы преувеличиваете роль Наримана Нариманова, на что заведующий отделом пропаганды

и агитации ЦК компартии Азербайджана ему бросил такую реплику: «А вас кто, киргизов,

освобождал?»

— Все знают, что Шаумян возглавлял бакинское правительство, — вновь подал голос

возмущенный Хрущев. — Он армянин, и у нас не возникало вопроса: армянин он или другой

национальности. Он назначен был Лениным на все Закавказье. Не только на Баку он

распространял свое руководство, но и на Грузию и Армению. Как вам не стыдно! Коммунисты,

называется. Да избави нас бог от таких друзей. От врагов мы сами избавимся.

Шикин докладывал, что кадры тоже подбираются по национальному признаку.

— Я спрашивал, почему в руководстве нет ни армян, ни русских, — заметил Хрущев. —

Почему? Что, они дискредитированы, эти коммунисты, что, они лишены своих политических

прав?

Доктор биологических наук Имам Мустафаев был селекционером, занимался выведением

новых сортов пшеницы. Он считался сторонником и единомышленником Трофима Лысенко. Из

Азербайджанского сельскохозяйственного института Мустафаева взяли в республиканское

министерство, потом назначили первым секретарем горкома в Гяндже. Когда был снят с

должности (затем его судили и расстреляли) прежний хозяин республики и друг Берии Мир

Джафар Аббасович Багиров, Мустафаева поставили во главе республики.

Никита Сергеевич верил, что умелый сельскохозяйственник предпочтительнее

профессионального партийного работника. Но услышанное им о положении в республике

поставило крест на карьере первого секретаря ЦК компартии Азербайджана. Заключая свою

речь, Никита Сергеевич сказал Мустафаеву:

— Не коммунист вы, не понимаете ни задач коммунистической партии, ни политики.

Может быть, селекционер вы хороший, поэтому мы разговариваем, как два глухих: вы одно

говорите, а я другое понимаю. Это несчастие для организации, когда такой человек стоит во

главе азербайджанской партийной организации.

Второго июля на президиуме ЦК поручили республиканскому руководству «обсудить на

бюро и на пленуме ЦК вскрытые проверкой недостатки в состоянии дел в республике и в

работе парторганизации и разработать практические мероприятия по их исправлению».

Шестого июля в Баку на пленуме ЦК компартии Азербайджана обсуждались серьезные

недостатки в работе бюро ЦК и первого секретаря. Мустафаева «как не справившегося с

работой» освободили от должности и вывели из бюро ЦК.

На пленуме присутствовал секретарь ЦК КПСС Нуритдин Акрамович Мухитдинов,

бывший руководитель Узбекистана. Хрущев приметил его и перевел в Москву, чтобы иметь в

составе руководства представителя национальных республик. Его и посылал в южные

республики с подобными неприятными миссиями.

Первым секретарем ЦК компартии Азербайджана избрали Вели Юсуфовича Ахундова,

врача по образованию. Он за два года сделал стремительную карьеру. С поста министра

здравоохранения республики его в январе пятьдесят восьмого сделали секретарем ЦК, в июле

того же года назначили председателем Совета министров, а ровно через год — первым

секретарем ЦК республики. Он просидел на этом посту десять лет, пока его не сменил Гейдар

Алиев.

Второго секретаря ЦК республики Дмитрия Николаевича Яковлева убрал из Баку сам

Семичастный, не зная, разумеется, что очищает кресло для самого себя. Яковлев с сорок пятого

года работал в аппарате ЦК. В пятьдесят пятом с должности заведующего сектором отдела

партийных органов по союзным республикам его отправили в Баку.

— Я вызвал к себе Яковлева, — вспоминал Семичастный, и мне стало ясно, что он был

случайной кандидатурой. Его, второго секретаря, оттеснили от важнейших областей работы

кадровой, руководства административными органами, то есть от тех вопросов, которые обычно

вели вторые секретари.

Словом, Дмитрия Яковлева отозвали из Азербайджана и отправили на пенсию, хотя ему

было всего пятьдесят три года. В Баку возникла вакансия.

Когда Семичастный уехал во главе партийной делегации в Венгрию, из Баку поступило

обращение ЦК компартии Азербайджана. Новый первый секретарь просил Москву прислать им

на помощь Семичастного. Это было невиданное дело. Вторых секретарей всегда назначали из

Москвы. Ни один первый секретарь национальной республики не смел просить себе кого-то на

роль второго секретаря, чтобы в Москве не подумали: он подбирает удобного человека. И уж

тем более не могла республика просить прислать в Баку человека, занимавшего высокий пост

заведующего ключевым отделом ЦК КПСС.

Самое поразительное состояло в том, что просьбу Вели Ахундова поспешно

удовлетворили. Причем с Семичастным заранее даже не поговорили, хотя согласие

назначаемого требовалось при оформлении решения президиума или секретариата ЦК.

Когда Владимир Ефимович вернулся из командировки, уже состоялось решение

президиума ЦК — утвердить Семичастного вторым секретарем ЦК компартии Азербайджана.

Это было неприятное понижение. Владимир Ефимович сильно переживал.

Третьего августа утром его на десять минут принял Хрущев, сказал несколько

напутственных слов и пожелал успеха.

Почему же Хрущев так быстро переменился к своему выдвиженцу и расстался с

руководителем важнейшего отдела в ЦК партии? Семичастный оказался вовлеченным в

сложную интригу вокруг второго секретаря ЦК Кириченко.