ПОДЪЁМ И ПАДЕНИЕ (МАКИАВЕЛЛИ)

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Уже в классической античности идея Империи предполагала кризис. Им-

перия рассматривалась в концептуальных рамках натуралистической те-

ории форм правления; и хотя Империя и нарушает циклическое чередо-

вание правильных и неправильных форм, она не свободна от участи раз-

ложения града и мира. История находится во власти Тюхе (Фортуны или

Судьбы), которая со временем неизбежно разрушает совершенство, до-

стигаемое Империей. От Фукидида до Тацита, от Афин до Рима необходи-

мое равновесие форм общественной жизни и форм правления укладыва-

лось в рамки этого линейного хода судьбы. В своем исследовании Римской

империи Полибий порвал с идеей циклического характера историческо-

го развития, в соответствии с которой люди, создавая политические инс-

титуты, переходят от правильных к неправильным формам общественной

жизни и власти: от монархии к тирании, от аристократии к олигархии и

от демократии к анархии, начиная затем новый цикл. Полибий утверждал,

что Римская империя порвала с этим циклом, создав смешанное правле-

ние —соединение правильных форм власти (см.: Раздел 3-5)- Империя, та-

11 ким образом, понимается не столько как господство над не имеющим гра-

ниц пространством и временем, сколько как движение, которое мощью со-

1' [ циальных сил, стремящихся освободиться от естественного циклического

| характера исторического времени, соединяет пространство и время. Одна-

ко улыбка судьбы —дело случая. Смешение правильных форм правления,

господство гражданской добродетели, может бросить вызов судьбе, но не

t •может ее отменить. Кризис и упадок —это тенденции, которые необходи-

' мо превозмогать каждодневно.

;, ! В эпоху европейского Просвещения такие авторы, как Монтескье и

, ' Гиббон, отвергли натуралистическое представление об этом процессе.

С точки зрения науки об обществе упадок Империи объяснялся как следс-

i твие невозможности установить раз и навсегда исторические и социаль-

i ные структурные рамки жизни масс и сохранять неизменной добродетель

11 ее героев. Разложение и упадок Империи были, таким образом, не заранее

(; >' i предполагаемым естественным процессом, предначертанным циклами ис-

11, торической судьбы, а результатом невозможности (или, по крайней мере,

( . ' исключительной трудности) для человека управлять бесконечным про-

' ! странством и временем. Безграничность Империи делала невозможным

, , функционирование правильных институтов и их сохранение на неопреде-

|| ленно долгое время. Тем не менее, Империя была целью, на достижение ко-

ij торой были направлены желание и гражданская добродетель масс, а так-

|; ' же свойственная им способность творить историю. Именно постоянное

изменение ситуации не позволяло обеспечить контроль над безгранич-

ным пространством и временем, что неизбежно ограничивало всеобъем-

лющие цели управления узкими политическими и социальными аспекта-

ми. Авторы эпохи Просвещения показали нам, что со временем правление,

?1; приближающееся к совершенству, будет установлено в пределах ограни-

II ченного пространства и времени. Поэтому между Империей и реальное-

Ум!

тью господства присутствовало принципиальное противоречие, которое

неминуемо должно было порождать кризисы.

В действительности, Макиавелли, оглядываясь на идеи древних и пред-

восхищая идеи мыслителей эпохи современности, первым наиболее точно

выявил парадокс Империи2. Он прояснил проблематику, отделив ее как от

натурализма древних, так и от социологизма, свойственного теориям эпо-

хи современности, показав ее, скорее, в поле имманенции и чистой полити-

ки. У Макиавелли расширяющие границы своих владений структуры влас-

ти движимы диалектикой социальных и политических сил Республики.

Только там, где социальные классы политически выражают себя, участвуя

в открытой и непрерывной игре власти и контрвласти, свобода и расши-

рение границ взаимосвязаны, и, следовательно, появляется возможность

для возникновения Империи. Макиавелли говорит, что нет такой идеи

Империи, которая не была бы в конечном итоге всеобъемлющей идеей сво-

боды. Именно в этой диалектике свободы и заключаются элементы разло-

жения и распада. Когда Макиавелли рассматривает падение Римской им-

перии, он в первую очередь обращает внимание на кризис гражданской ре-

лигии, то есть на ослабление социальной связи, объединявшей различные

идеологические силы общества и позволявшей им сообща участвовать в

открытом взаимодействии власти и контрвласти. Христианская религия

была именно тем, что разрушило Римскую империю, погасив гражданский

пыл, который служил основой языческого общества, конфликтное, но ло-

яльное участие граждан в постоянном совершенствовании институтов и

развитии свободы.

Античное представление о неизбежном и естественном характере раз-

ложения правильных форм правления, таким образом, оказалось полно-

стью отброшено, поскольку формы правления можно оценивать только во

взаимосвязи с социальными и политическими отношениями, создающи-

ми институты. Точно так же отброшено было свойственное Просвещению

и современности представление о неизбежности кризиса пространства и

времени в условиях отсутствия границ и контроля, потому что оно воз-

вращало к сфере гражданской власти: только на этом и ни на каком ином

основании можно оценивать пространство и время. Выбор, таким обра-

зом, делается не между правлением и разложением, Империей и распадом,

а между, с одной стороны, социально укорененным и расширяющим свои

границы правлением, то есть правлением ≪гражданским≫ и ≪демократи-

ческим≫, а с другой —различными практиками правления, когда власть

основывается на трансценденции и подавлении. Здесь необходимо пояс-

нить, что, когда мы, беря их в кавычки, говорим о понятиях ≪града≫ или

≪демократии≫ как об основе экспансионистской активности Республики

и как о единственной возможности образования прочной Империи, мы

вводим идею участия, связанного с жизненной силой населения и его спо-

собностыо порождать диалектику власти и контрвласти, —идею, кото-

рая имеет мало общего с классической или характерной для современнос-

ти идеей демократии. С такой точки зрения ≪демократическим≫ в какой-то

степени были даже правление Чингисхана и Тамерлана, а также легионов

Цезаря, армий Наполеона и армий Сталина и Эйзенхауэра, ибо все они

сделали возможным участие населения, которое поддерживало их экспан-

сионистскую деятельность. Суть всех перечисленных примеров и общей

идеи Империи заключается в утверждении пространства имманентности.

Имманентность определяется как отсутствие всяких внешних ограниче-

ний, задаваемых той или иной направленностью действия масс, причем в

своем утверждении и разрушении имманентность связана лишь с режима-

ми возможности, которые служат основой ее возникновения и развития.

Здесь мы возвращаемся к сути парадокса, согласно которому всякая те-

ория Империи предполагает возможность ее упадка, но теперь мы можем

приступить к его объяснению. Если Империя всегда олицетворяет безу-

словную позитивность, осуществление правления масс и всецело имма-

нентный аппарат, то она оказывается незащищенной от кризиса в силу са-

мого этого определения, а не потому, что ей противостоит какая-то иная

необходимость или трансценденция. Кризис свидетельствует о существо-

!;{|!; вании альтернативной возможности в плане имманенции; кризис не пре-

lijj.; •допределен, но всегда возможен. Макиавелли помогает нам понять этот

lij jj имманентный, конститутивный и онтологический смысл кризиса. Однако

!•Я! лишь в нынешней ситуации это сосуществование кризиса и поля имма-

нентности становится полностью очевидным. Поскольку пространствен-

ное и временное измерения политической деятельности перестают быть

пределами и превращаются в созидающие механизмы имперского правле-

ния, сосуществование позитивного и негативного в пространстве имма-

нентности теперь выступает как открытая альтернатива. Сегодня одни и

те же движения и тенденции служат причиной и возникновения, и распа-

да Империи.