РАЗЛОЖЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Порождению противостоит разложение. Не будучи необходимым допол-

нением порождения, как того хотелось бы разнообразным течениям пла-

тонизма в философии, разложение представляет собой простое его от-

рицание10. Разложение разрывает цепь желания и препятствует его рас-

пространению на биополитический горизонт производства. Оно создает

черные дыры и онтологический вакуум в жизни масс, которые не удает-

ся скрыть даже самой изощренной политической науке. Разложение, в от-

личие от желания, является не движущей онтологической силой, а простой

нехваткой онтологического основания биополитических практик бытия.

Разложение присутствует в Империи всюду. Она являет собой краеу-

гольный камень господства. В различных формах оно свойственно выс-

шим органам управления Империи и подчиненным им администрациям,

самым отборным и самым прогнившим правительственным полицейским

частям, лобби правящих классов, мафиям влиятельных социальных групп,

церквям и сектам, преступникам и скандалистам, крупным финансовым

конгломератам и повседневным экономическим сделкам. Распространяя

разложение, имперская власть покрывает дымовой завесой весь мир, и

власть над массами осуществляется в этом омерзительном облаке, в от-

сутствие света и истины.

Нет ничего удивительного в том, что мы сами воочию видим разло-

жение и узнаем зияющую пустоту пелены безразличия, которую импер-

ская власть расстилает над миром. В сущности, способность видеть раз-

ложение —это, если воспользоваться высказыванием Декарта, la faculte

la mieux partage du monde, самая распространенная способность в мире.

Разложение легко ощутить, потому что оно проявляется непосредствен-

но как форма насилия, как оскорбление. И оно действительно является ос-

корблением: в сущности, разложение —это знак невозможности соедине-

ния власти и ценности, а его осуждение, таким образом, оказывается не-

посредственным, основанным на интуиции осознанием нехватки бытия.

Разложение —это препятствие, не позволяющее телу и разуму осущест-

вить то, на что они способны. Поскольку знание и существование в био-

'. политическом мире всегда заключаются в производстве стоимости, эта не-

: хватка бытия оказывается раной, стремлением общества к смерти, отделе-

нием бытия от мира.

Формы, в которых проявляется разложение, столь многообразны, что

всякая попытка их перечисления напоминает попытку вычерпать мо-

ре чайной ложкой. И все же приведем несколько примеров, хотя, конечно,

: i.. формы разложения ни в коей мере ими не ограничиваются. Во-первых, су-

I Г ществует разложение как индивидуальный выбор, противостоящий и по-

i II'1 пирающий основополагающую общность и солидарность, определяемую

j i' . биополитическим производством. Это малое повседневное насилие суть

разложение, придающее власти мафиозные черты. Во-вторых, существу-

ет разложение производственного строя или эксплуатация в собственном

смысле. Она включает то обстоятельство, что стоимость, создаваемая сов-

местным трудом, экспроприируется, и то, что ab origine в биополитичес-

ком производстве было общественным, приватизируется. Капитализм не-

отделим от разложения в форме приватизации. Как говорит Блаженный

Августин, создание великих царств —то же самое воровство, только очень

крупное. Однако и Августин Гиппонский, столь трезвый в этом песси-

мистическом представлении о власти, онемел бы сегодня от изумления

при виде масштабов воровства, осуществляемого финансовой властью.

Действительно, когда капитализм утрачивает свою связь со стоимостью

(и как с мерой эксплуатации человека, и как с нормой прогресса всего об-

щества), он тотчас же оборачивается разложением. Все более абстрактные

последствия его функционирования (от накопления прибавочной стои-

мости до валютных и финансовых спекуляций) оказываются неодолимым

движением к всеобщему разложению. Если капитализм по определению

представляет собой систему разложения, сплачиваемую, тем не менее, как

в басне Мандевиля, тем, что ее персонажи по отдельности плохи, но систе-

ма в целом хороша, и оправдываемую, соответственно, всеми правыми и

левыми идеологами вследствие ее прогрессивной роли, то в случае, когда

мера теряется, а прогресса как цели больше не существует, от капитализма

не остается ничего, кроме разложения. В-третьих, разложение проявляет-

ся в функционировании идеологии или, точнее, в искажении смыслов язы-

ковой коммуникации. Здесь разложение затрагивает сферу биополитики,

поражая ее производственные узлы и препятствуя ее процессам порож-

дения. Это разрушение проявляется, в-четвертых, когда в практиках им-

перского правления угроза террора становится орудием решения ограни-

ченных или региональных конфликтов и аппаратом имперского развития.

Имперское господство в этом случае меняет свой облик и может попере-

менно проявляться то как разложение, то как разрушение, словно показы-

вая их глубокую взаимозависимость. Вместе они танцуют над пропастью,

над зияющей в Империи пропастью небытия.

Такие примеры можно было бы множить до бесконечности, но в основе

всех этих форм разложения лежит операция онтологического устранения,

которая определяется и осуществляется в форме разрушения сингуляр-

ной сущности масс. Массы должны быть едиными или распасться на раз-

розненные частицы: так массы могут подвергнуться разложению. Именно

поэтому от представлений о разложении, свойственных античности и пе-

риоду современности, невозможно сразу же перейти к представлениям

постсовременным. В то время как в античности и в период современнос-

ти разложение определялось посредством теоретических схем и/или отно-

шений ценности и выражалось мерой отступления от нормы, так что под-

час оно могло играть определенную роль при смене форм правления и вос-

становлении ценностей, то сегодня, напротив, разложение не может играть

никакой роли в преобразовании форм правления, так как оно само есть

сущность и тотальность Империи. Разложение —это чистое исполнение

власти в отсутствие сколько-нибудь пропорциональной или адекватной

связи с миром жизни. Разложение —это господство, направленное на раз-

рушение сингулярности масс посредством их принудительной унифика-

ции и/или безжалостной сегментации. Именно поэтому Империя немину-

емо клонится к упадку в самый момент ее возникновения.

Этот негативный образ господства над продуктивной биовластью ока-

зывается еще более парадоксальным при рассмотрении его с точки зрения

телесности. Биополитическое порождение полностью преобразовывает те-

ла масс. Ими, как мы знаем, являются тела, ставшие более совершенными

благодаря кооперации и интеллектуальной мощи, тела, которые уже при-

обрели черты гибридности. Следовательно, в эпоху постсовременности по-

рождение дает нам тела ≪по ту сторону меры≫. В этом контексте разложе-

ние оказывается простой болезнью, расстройством и увечьем. Именно так

власть всегда действовала против более совершенных тел. Разложение так-

же оказывается душевным расстройством, наркотиком, тоской и скукой,

но это всегда было неотъемлемой частью современности и дисциплинар-

ных обществ. Своеобразие сегодняшнего разложения заключается в том,

что вместо разрыва общности сингулярных тел и воспрепятствования ее

деятельности имеет место разрыв производительной биополитической об-

щности и воспрепятствование ее жизни. Здесь мы, таким образом, сталки-

ваемся с парадоксом. Империя осознает и извлекает выгоду из того обсто-

ятельства, что в кооперации и общности тела производят и получают боль-

ше, но она должна помешать этой автономии кооперации и установить над

ней контроль, чтобы не быть уничтоженной ею. Разложение направлено на

то, чтобы помешать этому движению тел ≪по ту сторону меры≫, этой син-

гулярной универсализации новой мощи тел, угрожающей самому сущест-

вованию Империи. Парадокс неразрешим: чем богаче становится мир, тем

больше Империя, основывающаяся на этом богатстве, вынуждена отри-

цать условия производства богатства. Наша задача заключается в том, что-

бы выяснить, каким образом разложение в конечном итоге можно выну-

дить уступить свою власть порождению.