ПО ПЕРЕХОДЫ СУВЕРЕНИТЕТА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

да подавляют самостоятельность сообщества и разрушают его множест-

венный, неоднородный характер. Когда черный национализм представляет

в качестве своей основы однородность афроамериканского народа (зату-

шевывая, например, классовые различия) или когда он обозначает один из

сегментов сообщества (например, афроамериканских мужчин), как de facto

представителей целого, глубокая двойственность прогрессивных функций

национализма угнетенных наций проявляется наиболее ясно29. Именно те

структуры, которые играют защитную роль по отношению к внешним си-

. лам —в интересах усиления власти, автономии и единства сообщества — ! . по отношению к нему самому выполняют функцию подавления, разрушая

' ' множественность сообщества.

j Однако следует подчеркнуть, что эти двойственные по своей приро-

де прогрессивные функции понятия нации проявляются в основном тог-

да, когда нация не связана крепко-накрепко с суверенитетом, то есть пока

i , 11 воображаемая нация еще не существует, пока она остается просто мечтой.

Как только нация начинает обретать атрибуты суверенного государства,

]] | все ее прогрессивные функции исчезают. Жан Жене был очарован револю-

| 111 ционным желанием афроамериканцев из ≪Черных Пантер≫ w и палестин-

| ' i цев, но он понимал, что превращение в суверенную нацию означало бы ко-

I ' нец их революционных качеств. ≪С того дня как палестинцы обретут госу-

! •дарственность, —говорил он, —меня не будет больше на их стороне. В тот

' , j день, когда палестинцы станут такой же нацией, как все прочие, меня с ни-

I ми не будет≫30. С успехом национального ≪освобождения≫ и созданием на-

| ,, ционального государства все репрессивные функции современного суве-

1 ''] ренитета неизбежно расцветают буйным цветом.

| i

! '

ТОТАЛИТАРИЗМ НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА

Когда национальное государство функционирует как институт суверени-

тета, удается ли ему наконец разрешить кризис современности? Удается ли

| понятию народа и сопряженной с ним биополитической власти, замещаю-

•щей суверенитет, изменить условия и место реализации синтеза консти-

I тутивной и конституированной власти, а также динамики производитель-

ных сил и производственных отношений так, чтобы мы смогли успешно

выйти из кризиса? Очень многие писатели, поэты и политические деяте-

ли (зачастую участники прогрессивных, социалистских и антиимпериа-

листических движений) придерживались подобной точки зрения. Переход

левых от якобинства XIX века к национальным левым партиям, все более

и более активное обращение к программам по национальному вопросу во

Втором и Третьем Интернационалах, националистические формы освобо-

дительной борьбы в колониальном и постколониальном мире и вплоть до

сегодняшнего сопротивления наций процессам глобализации и провоци-

руемым ими катастрофам —все это, как кажется, подтверждает мнение,

что национальное государство обретает новую динамику по ту сторону

исторической и концептуальной катастрофы, постигшей суверенное госу-

дарство современности31.

Однако мы придерживаемся иного понимания роли нации, и поэтому,

по нашему убеждению, кризис современности ни в коей мере не находит

своего разрешения в условиях господства нации и народа как ее основы.

Когда мы вновь возвращаемся к нашей генеалогии понятия суверенитета в

Европе XIX и XX веков, становится очевидным, что в период современнос-

ти государственность первоначально пала до формы национальной госу-

дарственности, а затем окончательно деградировала до варварского уров-

ня. Когда в первые десятилетия XX века классовая борьба вновь открыла

взору мистифицированные синтезы современности и снова выявила ост-

рейшее противоречие между государством и массами и между производи-

тельными силами и производственными отношениями, это противоречие

прямо привело к гражданской войне в Европе: гражданской войне, кото-

рая, тем не менее, была скрыта под покровом конфликтов между суверен-

ными национальными государствами32. Во Второй мировой войне нацист-

ская Германия, поддержанная различными силами европейского фашизма,

открыто выступила против социалистической России. Нации подменяли

здесь классовых субъектов конфликта или были масками, прятавшими их

лица. Если нацистская Германия —это идеальный тип преобразования су-

веренитета эпохи современности в суверенитет национальный и прида-

ния ему капиталистической формы, то сталинская Россия —это идеаль-

ный тип преобразования интересов народа и жестокой логики, из них вы-

текающей, в программу национальной модернизации, мобилизующую в

своих собственных целях производительные силы, стремящиеся к осво-

бождению от капитализма.

Тут мы можем проанализировать национал-социалистический апофеоз

выработанного современностью понятия суверенитета и его преобразова-

ние в национальный суверенитет: ничто не может с большей очевиднос-

тью продемонстрировать этот переход во всей его последовательности, не-

жели передача власти от Прусской монархии режиму Гитлера при полном

благорасположении немецкой буржуазии. Однако эти события хорошо

изучены, так же как и сопровождавший их взрыв насилия, образцовое пос-

лушание немецкого народа, его рвение на военной и гражданской службе

нации, хорошо известны и последствия, которые мы предельно кратко на-

зовем Аушвицем (символ еврейского Холокоста) и Бухенвальдом (символ

истребления коммунистов, гомосексуалистов, цыган и прочих). Давайте

оставим этот сюжет другим исследователям и суду истории.

Здесь нас больше интересует другая сторона национального вопроса в

Европе того времени. Иными словами, что же на самом деле происходило,

когда национализм шагал по Европе рука об руку с социализмом? Чтобы

ответить на этот вопрос, нам опять необходимо обратиться к некоторым

центральным моментам в истории европейского социализма. В частности,

необходимо вспомнить, что между серединой и концом XIX века социа-

листический Интернационал, тогда только что основанный, был вынуж-

ден примириться с мощными националистическими движениями, и в

этом противостоянии изначальный интернационалистский пыл рабоче-

го движения быстро иссяк. Политика наиболее сильных европейских ра-

: ! бочих движений Германии, Австрии, Франции и, наконец, Англии состоя-

| ! ла в том, чтобы немедленно встать под знамена национальных интересов.

I ; Социал-демократический реформизм безоговорочно принял этот компро-

I мисс, достигнутый во имя нации,—компромисс классовых интересов, то

| есть компромисс между пролетариатом и определенными группами гос-

подствующей буржуазии в каждой стране. Давайте не будем даже говорить

ни об этой постыдной истории предательства, когда отдельные отряды ев-

ропейского рабочего движения поддержали империалистические авантю-

i | ры национальных государств Европы, ни о непростительном безрассудст-

! | ве европейских реформистов, согласившихся направить массы на бойню

Первой мировой войны.

Свою политическую позицию социал-демократические реформис-

ты обосновывали соответствующей теорией. Ее сочинили несколько авст-

рийских социал-демократических профессоров, современников музилев-

ского графа Лейнсдорфа. В идиллической атмосфере австрийских Альп, в

i мягком интеллектуальном климате ≪возвращения к Канту≫ эти профессо-

,' | ра, такие как Отто Бауэр, настаивали на необходимости признания нации

основополагающим элементом модернизации33. Фактически они верили,

что из конфронтации между нацией (определяемой как общность харак-

тера) и капиталистическим развитием (понимаемым как общество) мог-

ла бы родиться диалектика, которая по мере своего развертывания в ко-

нечном счете служила бы интересам пролетариата и целям установления

I; в обществе его гегемонии, способствующей прогрессу. Эта программа иг-

i 1 норировала тот факт, что понятие национального государства не поддает-

ся делению на составные части, а скорее является органическим, что оно

не трансцендентально, а трансцендентно, и даже в своей трансценденции

оно предназначено противостоять любому стремлению пролетариата вер-

нуть себе социальные пространства и общественные богатства. Что же

тогда может значить модернизация, если она в основе своей связана с ре-

формой капиталистической системы и враждебна зарождению революци-

онного процесса? Эти авторы прославляют нацию, не желая платить за ее

славу. Или, точнее, они прославляют ее, одновременно мистифицируя раз-

рушительную силу понятия нации. С учетом этих теоретических момен-

тов поддержка империалистических проектов и межимпериалистической

войны была логически неизбежной позицией социал-демократических ре-

формистов.

Большевики тоже встали на почву национальной мифологии, в частнос-

ти благодаря очень известной работе Сталина о марксизме и националь-

ном вопросе, написанной до революции34. Согласно Сталину, нации по

природе своей революционны, а революция означает модернизацию: на-

ционализм —это неизбежная стадия исторического развития. Однако в

трактовке Сталина, как только нация становится социалистической, со-

циализм, в свою очередь, становится русским и Иван Грозный помеща-

ется в Мавзолей рядом с Лениным. Коммунистический Интернационал

превратился в ≪пятую колонну≫ русских национальных интересов. Идея

коммунистической революции —бродячий детерриториализирующий

призрак, который неотступно преследовал Европу и мир и которому в пе-

риод от Парижской Коммуны и октября 1917 года в Петрограде и вплоть

до Великого похода Мао удавалось собрать воедино дезертиров, партизан-

интернационалистов, бастующих рабочих и интеллектуалов-космополи-

тов, —была, в конце концов, превращена в ретерриториализирующий ре-

жим национального суверенитета. Трагическая ирония состояла в том, что

национальный социализм в Европе стал похож на национал-социализм.

Это произошло не потому, что ≪крайности сближаются≫, как хотелось бы

думать либералам, но потому, что сердцевиной, сутью обоих была абстрак-

тная машина суверенитета.

Когда в разгар холодной войны в политическую науку было введено по-

нятие тоталитаризма, оно коснулось лишь внешних аспектов проблемы.

В своей наиболее последовательной форме понятие тоталитаризма исполь-

зовалось для того, чтобы осудить разрушение демократической сферы об-

щества, устойчивость якобинских идеологий, крайние формы расистского

национализма и отрицание рыночных сил. Однако понятие тоталитариз-

ма должно гораздо более глубоко проникнуть в суть реальных явлений и в

то же время дать им лучшее объяснение. Фактически тоталитаризм состо-

ит не просто в переустройстве общественной жизни на принципах тоталь-

ности и ее подчинении всеохватывающей дисциплинарной норме, но и в

отрицании самой общественной жизни, в разрушении ее оснований, в тео-

ретическом и практическом устранении самой возможности существова-

ния масс. Тотальность составляет здесь органическое основание и единый

источник общества и государства. Сообщество как динамическое коллек-

тивное творчество подменятся мифом, постулирующим его изначальное

существование. Представление о том, что народ есть начало нации, задает

идентичность, которая гомогенизирует и выхолащивает образ реального

населения, одновременно блокируя конструктивное взаимодействие раз-

личий внутри масс.

Сиейес уже в XVIII веке видел зародыш тоталитаризма в понятиях на-

ционального и народного суверенитета, понятиях, которые благополучно

сохранили абсолютную власть монархии и передали ее национальному су-

веренитету. Он предвидел будущее того, что может быть названо тотали-

тарной демократией". В спорах о Конституции III года Французской рево-

люции Сиейес выражал свое несогласие с ≪дурными планами по созданию

re-total вместо гё-publique, которые могли бы стать фатальными для сво-

боды и разрушительными как для публичного, так и для приватного про-

странства≫36. Понятие нации и практики национализма с самого начала

ведут не по пути к республике (re-public), общественному делу, а по пути к

тоталитарности (re-total), то есть к подчинению всей общественной жизни

тоталитарному принципу.