КРИЗИС КОЛОНИАЛЬНОГО РАБСТВА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Хотя утопические настроения снова и снова всплывали в историческом

процессе роста взаимосвязанности мира и расширения информационных

! | .. обменов в период современности, они, тем не менее, снова и снова подав-

j || ' лялись военными и идеологическими средствами, состоявшими на служ-

бе у сил европейского владычества. Основным результатом были массо-

вые убийства в масштабах, которые ранее невозможно было вообразить, и

установление расовых, политических и экономических структур европей-

ского господства над неевропейским миром. Усиление европейского гос-

подства в значительной степени определялось развитием и распростране-

нием капитализма, который питал европейскую жажду богатства, казав-

., шуюся неутолимой. Глобальная экспансия капитализма, однако, не была

\ ни единообразным, ни лишенным противоречий процессом. В различных

регионах и у разных народов капитализм развивался неравномерно: он не-

уверенно шел вперед, колебался и отступал в соответствии с многообра-

зием различных путей. Один из таких кружных путей прослеживается в

истории крупномасштабного колониального рабовладельческого произ-

водства на обоих американских континентах между концом семнадцатого

и серединой девятнадцатого столетий, истории, которая не является дока-

питалистической, но скорее находится внутри сложного и противоречи-

вого развития капитала.

Крупномасштабное плантационное производство с использованием

рабского труда было начато на Карибских островах в середине XVII столе-

тия английскими и французскими плантаторами, которые ввозили рабов

из Африки, чтобы компенсировать малочисленность местного населения,

уничтоженного европейским оружием и болезнями. К концу XVIII сто-

летия продукция рабского труда на обоих американских континентах со-

ставляла одну треть стоимости европейской торговли1*. Европейский ка-

питализм находился в весьма двусмысленных отношениях с этим рабовла-

дельческим производством в Америке. Можно логически аргументировать,

как делали многие, что, поскольку капитализм идеологически и матери-

ально основан на свободном труде или, в действительности, на собствен-

ности рабочего на свою рабочую силу, он должен быть противоположен

рабскому труду. С этой точки зрения колониальное рабство должно рас-

сматриваться как предшествующая форма производства, аналогичная фе-

одализму, на смену которому постепенно пришел капитал, преодолев его.

Капиталистическая идеология свободы в этом случае должна быть чистой

силой просвещения.

Однако отношения капитала с колониальным рабством фактически

являются куда более тесными и сложными. Во-первых, хотя капиталис-

тическая идеология и в самом деле противоположна рабству, на практи-

ке капитал, тем не менее, не только подчинил себе и усилил существую-

щие системы рабовладельческого производства по всему миру, но также

создал новые системы рабства в беспрецедентном масштабе, особенно

на американских континентах14. Создание капиталом рабовладельческих

систем можно интерпретировать как своего рода приобщение к капита-

лизму, где рабство должно выступать в качестве переходной стадии меж-

-. ду натуральными (то есть самодостаточными и изолированными) эко-

Д" номиками, которые предшествовали европейскому вторжению, и собс-

:*'• твенно капитализмом. Действительно, масштаб и уровень организации

1у? Карибских плантаций XVIII века в определенных аспектах предвосхити-

ли европейскую промышленную фабрику XIX века15. Рабовладельческое

fy производство на американских континентах и торговля африканскими

рабами, однако, не являлись просто или даже преимущественно пере-

ходом к капитализму. Они были относительно стабильной опорой, пье-

десталом сверхэксплуатации, на котором стоял европейский капитализм.

Здесь нет противоречия: рабский труд в колониях делал возможным ка-

питализм в Европе, и европейский капитал не был заинтересован в отка-

зе от него.

В тот же самый период, когда европейские державы создавали базу ра-

бовладельческой экономики по берегам Атлантики, в Европе, главным об-

разом в Восточной, но также и в Южной, происходила рефеодализация аг-

| рарной экономики, и, таким образом, возникла сильная тенденция к ог-

! ! I раничению мобильности рабочей силы и замораживанию условий рынка

j j j труда. Европа была отброшена во второй период крепостничества. Суть

; I i здесь состоит не просто в разоблачении иррациональности буржуазии,

! но в том, чтобы понять, как рабство и крепостничество могут быть пре-

красно совместимы с капиталистическим производством в качестве ме-

ханизмов, ограничивающих мобильность рабочей силы и блокирующих

1 I I ее движение. Рабство, крепостничество и все другие личины принудитель-

,l i ной организации труда —от кулизма в Океании и пеонажа в Латинской

I ' Америке до апартеида в Южной Африке —все являются важными элемен-

тами, присущими процессам капиталистического развития. В этот период

рабство и наемный труд ангажировали друг друга как партнеры по танцу в

скоординированных шагах развития капитализма16.

Конечно, многие благородные и просвещенные защитники аболици-

онизма в Европе и на американских континентах в конце XVIII и начале

XIX столетий, руководствуясь соображениями морали, выступали против

рабства. Доводы аболиционистов имели некоторую реальную силу лишь

тогда, когда шла речь об интересах капитала, например когда они служили

делу снижения прибылей рабовладельческого производства конкурента.

И даже в этом случае их сила была довольно ограниченной. Фактически ни

моральные аргументы дома, ни расчеты прибыльности за рубежом не мог-

ли подвигнуть европейский капитал уничтожить рабовладельческие ре-

жимы. Лишь бунт и революция самих рабов могли обеспечить необходи-

мое средство для достижения цели. Так же, как капитал делает шаги к рес-

труктуризации производства и использует новые технологии лишь в ответ

I на угрозу организованного противостояния рабочих, так же европейский

{ '[ капитал не отказался бы от рабовладельческого производства, пока орга-

II низованные рабы не стали представлять угрозу его власти и сделали эту

систему производства непригодной. Иными словами, рабство было отме-

нено не по экономическим причинам, но скорее уничтожено политически-

ми силами 17. Политические волнения, конечно, подорвали экономическую

выгодность системы, но еще важнее то, что восставшие рабы стали реаль-

ной контрвластью. Гаитянская революция, несомненно, была водоразделом

в истории восстаний рабов в эпоху современности —и ее призрак бродил

по Америке в начале XIX века так же, как призрак Октябрьской революции

являлся европейскому капитализму более века спустя. Тем не менее не сле-

дует забывать, что восстание и антагонизм были постоянной частью рабс-

тва повсюду на обоих американских континентах, от Нью-Йорка до Баии.

Экономика рабства, подобно самой экономике современности, была эко-

номикой кризиса.

Утверждение, что режимы рабства и крепостничества внутренне при-

сущи капиталистическому производству и развитию, указывает на глу-

бинную связь между желанием субъекта труда избежать отношений гос-

подства и подчинения и попытками капитала удержать население внутри

жестко установленных территориальных границ. Йанн Мулье Бутан особо

отмечал важность этих процессов бегства в истории капиталистического

развития:

Анонимная, коллективная, продолжающаяся и бессодержательная си-

ла дезертирства подталкивала рынок труда по направлению к свободе.

Та же сила обязывала либерализм создавать апологию свободного труда,

права на собственность и открытых границ. Она также заставляла бур-

жуазных экономистов создавать модели, которые снижали мобильность

труда, дисциплинировали его и оставляли без внимания элементы не-

прерывного бегства. Все это служило открытию и переоткрытию тыся-

чи форм рабства. Этот неизбежный аспект накопления предваряет воп-

рос пролетаризации в эру либерализма. Он создает основы современно-

го государства18.

Стремление масс к территориальным перемещениям является мотором,

приводящим в движение весь процесс капиталистического развития, и ка-

питал должен постоянно пытаться сдерживать это стремление.