ПРОИЗВОДСТВО ИНАКОВОСТИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Колониализм и расовое подчинение выступают как временное решение

кризиса европейской современности не только в экономических и поли-

тических терминах, но также в терминах идентичности и культуры. Ко-

лониализм создает образы инаковости и соединяет их потоки в сложную

диалектическую структуру. Конструирование в негативном плане неевро-

пейских других в конечном счете оказывается тем, что формирует и подде-

рживает саму европейскую идентичность.

Колониальная идентичность действует прежде всего посредством ма-

нихейской логики исключения. Как говорит нам Франц Фанон, ≪ко-

лониальный мир есть мир, расколотый надвое≫19. Колонизированные ис-

ключены из европейских пространств не только в физических и террито-

риальных категориях и не только в категориях прав и привилегий, но даже

в категориях мышления и ценностей. Колонизированный субъект коне-

труируется в воображении колонизатора как другой и таким образом от-

: брасывается за границы определяющих основ европейских цивилизован-

'•ных ценностей настолько далеко, насколько это возможно. (Мы не можем

общаться с ними; они не могут контролировать себя; они не уважают цен-

ности человеческой жизни; они понимают только насилие.) Расовые раз-

личия есть вид черной дыры, которая может втянуть в себя все возмож-

ные виды зла, варварства, неконтролируемой сексуальности и так далее.

Темный колонизированный субъект тем самым в своем отличии кажет-

: ся на первый взгляд непонятным и загадочным. Конструирование иден-

тичностей в логике колониализма основано главным образом на фикси-

рованных границах между метрополией и колонией. Чистота идентичнос-

тей и в биологическом, и в культурном отношениях имеет первостепенное

значение, а для защиты границы предпринимаются значительные усилия.

≪Фактически все ценности, —отмечает Фанон, —оказываются безозврат-

; ! | но отравлены и подорваны, как только им позволяют вступить в контакт с

I > ] колонизированной расой≫20. Границы, защищающие это чистое европейс-

[ I кое пространство, все время находятся в осаде. Колониальный закон дейс-

, | i' j твует в основном вокруг этих границ, и за счет того, что он поддержива-

I I' I ет их исключающую функцию, и за счет того, что он применяется различ-

! ' ным образом к субъектам по обеим сторонам разделения. Апартеид есть

I i ' просто форма, возможно наиболее характерная, разделения колониально-

] ' I го мира.

,| Барьеры, разделяющие колониальный мир, воздвигнуты не прос-

_ ] i то в соответствии с природными границами, хотя почти всегда есть фи-

I ^ зические признаки, которые помогают сделать разделение естественным.

Инаковость является созданной, а не данной. Эта посылка принимается в

качестве отправной широким кругом исследований, появившихся в пос-

| |' ледние десятилетия, и в том числе она принята в известной книге Эдварда

I !' Сайда, заложившей новое направление: ≪Я начал с предположения, что

Восток был сотворен —или, как я называю это, „ориентализирован".

j Ориентализм не является просто научным проектом для получения более

точного знания о реальном объекте, о Востоке, но скорее дискурсом, кото-

рый создает свой собственный объект в процессе развертывания самого

и ' дискурса. Две основные особенности этого ориенталистского проекта есть

проводимая в его рамках гомогенизация Востока от Магриба до Индии

(люди Востока везде почти одинаковы) и придание Востоку определен-

ных сущностных черт (Восток и восточный характер есть вневременные

и неменяющиеся сущности). Результатом, как указывает Сайд, оказывает-

ся не Восток каков он есть, как эмпирический объект, но Восток ориента-

лизированный, объект европейского дискурса21. Восток тем самым, во вся-

ком случае каким мы его знаем благодаря ориентализму, есть продукт дис-

курса, созданного в Европе и ввезенного обратно на Восток. Полученный

в итоге образ является одновременно и формой исключения, и формой ре-

зультата производства.

Среди академических дисциплин, вовлеченных в это культурное произ-

водство различия, антропология была, возможно, наиболее важным раз-

делом, в рамках которого аборигенный Другой импортировался в Европу

и экспортировался из нее22. Из реальных различий неевропейских наро-

дов антропологи XIX века создали существо другой природы; отличитель-

ные культурные и физические черты были истолкованы как сущность

Африканца, Араба, Туземца и так далее. Когда колониальная экспансия

находилась на пике и европейские державы были вовлечены в борьбу за

Африку, антропология и изучение неевропейских народов стали не толь-

ко академическим занятием, но также широким полем для общественного

просвещения. Другой был ввезен в Европу —в музеи естественной исто-

рии, рассчитанные на широкую публику выставки, посвященные прими-

тивным народам, и так далее, и, таким образом, он стал все более доступ-

ным общественному воображению. И как научная дисциплина, и в сво-

ем популяризированном изложении антропология XIX века представляла

людей неевропейского происхождения и неевропейские культуры как не-

развитые разновидности европейцев и их цивилизации: они были знаками

примитивности, представляющей этапы на пути к европейской цивилиза-

ции. Диахронические ступени эволюции человечества по направлению к

цивилизации, таким образом, понимались как синхронически представ-

ленные в различных примитивных народах и культурах, распространен-

ных на Земле23. Антропологическое описание неевропейских Других в

этой эволюционной теории цивилизаций служило для подтверждения и

утверждения особого положения европейцев и тем самым легитимирова-

ло колониалистские проекты в целом.

* Крупные разделы исторической науки также были глубоко вовлечены в

научное и социальное производство инаковости и тем самым также в ле-

i гитимацию колониального правления. Например, прибыв в Индию и не

обнаружив литературу, которую они могли бы использовать, британские

; администраторы были вынуждены писать свою собственную ≪индийскую

;, историю≫ для поддержания и продвижения интересов колониального вла-

лчества. Британцам надо было придать историчность прошлому Индии

|с тем, чтобы иметь к нему доступ и поставить его на службу. Однако это

анское сотворение индийской истории, подобно созданию колониаль-

ного государства, могло быть достигнуто лишь посредством наложения

^европейской колониальной логики и моделей на индийскую реальность24.

[≪Таким образом, прошлое Индии было аннексировано, чтобы стать лишь

делом британской истории —или, скорее, британские ученые и адми-

истраторы сотворили индийскую историю и экспортировали ее в Индию.

i литература укрепляла власть раджей и, в свою очередь, сделала про-

шлое как историю недоступным для индийцев. Реальная Индия и реаль-

ные индийцы были тем самым заменены оказывающим глубокое влияние

образом, который определил их как Других по отношению к Европе, как

примитивную стадию в телеологии цивилизации.