ДИАЛЕКТИКА КОЛОНИАЛИЗМА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

По логике колониальной репрезентации, создание образа колонизиро-

ванного другого и разделение идентичности и инаковости парадоксаль-

но оказываются процессами одновременно полностью самостоятельными

и в высшей степени связанными глубинно. Процесс состоит фактически

из двух элементов, которые диалектически связаны. Первый заключается

в том, что различие должно быть доведено до крайности. В колониальном

воображении колонизированный является не просто другим, высланным

за пределы цивилизованного мира; скорее он понят или создан как Дру-

гой, как абсолютное отрицание, как самая дальняя точка горизонта. На-

пример, в колониях рабовладельцы XVIII века ясно осознавали абсолют-

ность этого различия. ≪Негр есть существо, чья природа и нравы не прос-

то отличны от таковых у европейцев, они противоположны им. Доброта

и сочувствие возбуждают в его груди непримиримую и смертельную не-

нависть; но плети, оскорбления и жестокое обращение порождают благо-

дарность, любовь и на веки вечную привязанность!25. Таков менталитет

рабовладельцев, согласно аболиционистскому памфлету. Неевропейский

субъект действует, говорит и думает способом, прямо противоположным

европейскому.

Именно потому, что отличие Другого абсолютно, в следующий момент

оно может быть обращено в основание Самости. Другими словами, зло,

варварство и распущенность колонизированного Другого и есть то, что

делает возможным доброту, гражданственность и пристойность Самости

Европейца. То, что на первый взгляд кажется странным, чуждым и отда-

ленным, тем самым оказывается весьма близким и знакомым. Знание, ви-

дение и даже прикосновение к колонизированному важны, даже если эти

знание и контакт осуществляются на уровне образов и мало соотносят-

ся с реальными людьми в колониях и метрополии. Борьба с рабом лицом

к лицу, ощущение пота на его коже, обоняние его запаха определяют жиз-

ненную энергию господина. Эта глубинная взаимосвязь, однако, никоим

образом не замутняет разделения между двумя борющимися сущностя-

ми, но лишь делает более важным охрану границ и чистоты идентичнос-

тей. Идентичность европейской Самости создана в этом диалектическом

движении. Раз колониальный субъект истолковывается как абсолютный

Другой, он может, в свою очередь, быть включен (снят и возведен) в более

высокое единство. Абсолютный Другой возвращается на наиболее подхо-

дящую роль. Лишь через противопоставление колонизированному субъект

метрополии действительно становится собой. Что первоначально появи-

лось как простая логика исключения, позже оказалось негативной диалек-

тикой признания. Колонизатор создает колонизированного как отрицание,

но благодаря диалектическому повороту это негативное тождество коло-

низированного, в свою очередь, подвергается отрицанию, чтобы раскрыть

позитивную Самость колонизатора. И современное европейское мышле-

ние и современная Самость необходимо привязаны к тому, что Пол Гилрой

назвал ≪отношением расового террора и подчинения≫26. Позолоченные

монументы не только европейских городов, но также и самого европейс-

кого мышления основаны на глубинной диалектической борьбе со свои-

ми Другими.

Следует отметить, что колониальный мир никогда в действительнос-

ти не соответствовал простому двухчастному делению этой диалектичес-

кой структуры. Например, любой анализ гаитянского общества XVIII ве-

ка в предреволюционный период не может принимать во внимание только

белых и черных, но должен также учитывать, по крайней мере, положе-

ние мулатов, которые временами объединялись с белыми в силу владения

собственностью и личной свободой, а временами с черными в силу своей

небелой кожи. Даже в простых расовых терминах эта социальная реаль-

ность требует по крайней мере трех осей анализа —но это тоже не поз-

волит охватить действительные социальные разделения. Надо также отда-

вать себе отчет в том, что конфликт между белыми, принадлежащими к

различным классам, и интересами черных рабов отличен от такового меж-

ду свободными черными и маронами. Короче говоря, реальная социаль-

ная ситуация в колониях никогда четко не распадается на абсолютную би-

нарность двух противостоящих сил. Реальность всегда представляет со-

бой растущее многообразие. Однако в данном случае мы доказываем не то,

что реальность представляет собой эту поверхностную бинарную струк-

туру, но что колониализм как абстрактная машина, производящая иден-

тичности и инаковости, тождества и различия, налагает бинарное деление

на колониальный мир. Колониализм гомогенизирует действительные со-

циальные различия путем создания одного всеохватывающего противопо-

ложения, которое доводит различия до абсолюта и затем делает это проти-

воположение составной частью идентичности европейской цивилизации.

Реальность не диалектична, диалектичен колониализм.

Работы многих авторов, таких как Жан-Поль Сартр и Франц Фанон,

которые признали, что колониальные образы и колониальный суверени-

тет диалектичны по форме, оказались полезны в некоторых отношениях.

Прежде всего, диалектическое истолкование показывает, что представле-

t ние о борьбе идентичностей не соответствует сущности проблемы. Белый

и Черный, Европеец и Азиат, колонизатор и колонизированный являют-

ся образами, которые функционируют только во взаимоотношении друг с

другом и (несмотря на все правдоподобие такого утверждения) не имеют

реального необходимого основания в природе, биологии или рациональ-

ности. Колониализм является абстрактной машиной, производящей ина-

ковость и идентичность. И все же в условиях системы колониализма эти

инаковости и идентичности вынуждены функционировать так, как если

бы они были абсолютны, важны и естественны. Первым результатом диа-

лектического прочтения является, тем самым, денатурализация расового

и культурного различия. Это не означает, что, будучи однажды признан-

ными в качестве искусственных построений, колониальные идентичности

бесследно испарятся; они суть реально существующие иллюзии и продол-

жают функционировать, как если бы они были сущностно значимы. Это

признание не есть собственно политика, но просто знак того, что антико-

лониальная политика возможна. Во вторую очередь, диалектическая ин-

терпретация делает очевидным, что колониализм и созданные им образы

основаны на жесткой борьбе, которая должна начинаться вновь и вновь.

Чтобы постоянно воспроизводиться, Европейская Самость нуждается в

насилии и противостоянии со своим Другим для ощущения и поддержа-

ния своей мощи. Ставшее общим состояние войны, которое постоянно

, ( стягивало воедино колониальные образы, не является случайным или да-

!; •же нежелательным —насилие есть необходимое основание самого коло-

jli1 ниализма. В-третьих, определение колониализма как негативной диалек-

тики признания выявляет потенциал саморазрушения, присущий систе-

ме. Для мыслителя, подобного Фанону, ссылки на Гегеля предполагают, что

, Господин может достичь лишь ложной формы признания; именно Раб, че-

рез борьбу не на жизнь, а на смерть имеет возможность прийти к истинно-

му сознанию2 7 . Диалектика должна подразумевать движение, но эта диа-

лектика идентичности европейского суверенитета отброшена в статику.

Ущербная диалектика предполагает возможность истинной диалектики,

которая, опираясь на негативность, будет двигать историю дальше.