2.4 СИМПТОМЫ ПЕРЕХОДА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Вот, здесь человек вне нашего народа, вне наше-

го человечества. Он постоянно голодает, нич-

то не принадлежит ему кроме мгновения, про-

дленного мгновения страдания... Он всегда име-

ет лишь одну вещь: свое страдание, но нет

ничего на лице Земли, что могло бы послужить

ему лекарством, нет земли, на которую он мог

бы поставить свои две ноги, нет опоры, за ко-

торую могли бы схватиться две его руки, и,

таким образом, ему остается намного меньше,

чем воздушному гимнасту на трапеции в мю-

зик-холле, который, по крайней мере, висит на

ниточке.

Франц Кафка

Конец колониализма и снижающаяся мощь нации указывают на общий

переход от парадигмы суверенитета периода современности к парадигме

имперского суверенитета. Различные постмодернистские и постколониа-

листские теории, появившиеся с 1980-х годов, дали нам первое представ-

ление об этом переходе, но перспектива, которую они предлагали, ока-

залась довольно ограничена. Как должна указывать приставка ≪пост-,

теоретики постмодернизма и постколониализма никогда не уставали кри-

тиковать прошлые формы правления и их наследие в настоящем и искать

освобождения от них. Постмодернисты постоянно возвращаются к воп-

росу о затянувшемся влиянии Просвещения как источнике господства;

теоретики постколониализма борются с остатками колониального мыш-

ления.

Мы подозреваем, что постмодернистские и постколониалистские тео-

рии могут оказаться в тупике, поскольку они не способны адекватно оп-

ределить объект своей нынешней критики, то есть они заблуждаются от-

носительно своего действительного врага. Что если характерные для сов-

ременности формы власти, которые эти критики (и мы сами) с такими

огромными усилиями стараются описать и побороть, более не имеют вли-

яния в нашем обществе? Что если эти теоретики настолько сосредоточе-

ны на борьбе с остатками прошлых форм господства, что они не смогли

узнать новую форму, которая неясно вырисовывается перед ними в на-

стоящем? Что если господствующие силы, которые суть предполагаемый

объект критики, мутировали таким образом, что делают бессильным лю-

бой подобный постмодернистский вызов? Короче говоря, что если новая

парадигма власти, суверенитет в его постсовременной форме, пришла на

смену парадигме современности и управляет посредством различных ие-

рархий гибридных и фрагментированных субъективностей, которыми так

восторгаются эти теоретики? В этом случае свойственные современности

формы суверенитета исчезнут с повестки дня, а постмодернистская и пост-

колониалистская стратегии, которые казались освободительными, не бу-

дут представлять угрозу, а будут фактически совпадать с новыми страте-

гиями господства и даже невольно усиливать их!

Когда мы начинаем рассматривать идеологию корпоративного капита-

ла и мирового рынка, то с определенностью оказывается, что стратегия

власти перехитрила теоретиков постмодернизма и постколониализма, за-

щищающих политику разнообразия, текучести и гибридности как вызов

бинарной логике и жесткой определенности суверенитета современности.

Власть эвакуировала бастион, который они атаковали и, обойдя их, зашла

им в тыл, чтобы присоединиться к ним в штурме от имени разнообразия.

Таким образом, эти теоретики обнаружили, что ломятся в открытую дверь.

Мы не имеем в виду предположение, что они в каком-либо отношении яв-

ляются лакеями глобального капитала и мирового рынка. Энтони Аппиа

и Ариф Дирлик могли бы проявить больше великодушия, когда причис-

лили этих авторов к ≪компрадорской интеллигенции≫ и ≪интеллигенции

глобального капитализма≫1. Нет нужды ставить под сомнение демокра-

тические, эгалитаристские и даже временами антикапиталистические ус-

тремления, которые воодушевляют многих авторов, работающих в данных

областях исследования, но важно изучить практическое значение таких те-

орий в контексте новой парадигмы власти. Новый враг не только устойчив

к старому оружию, но на самом деле успешно использует его в своих це-

лях, и, тем самым, присоединяется к своим возможным антагонистам, при-

меняя его на полную мощность. Да здравствуют различия! Долой эссенци-

алистские бинарности!

До известной степени постмодернистские и постколониалистские те-

ории представляются важными следствиями, отражающими или отсле-

живающими распространение мирового рынка и изменение формы су-

веренитета. Эти теории указывают на Империю, но неопределенным и

запутанным образом, не осознавая парадигмальный скачок, вызванный

этим переходом. Мы должны глубоко проникнуть в этот переход, тща-

тельно изучить понятия и прояснить отличительные черты, формирую-

щие новую Империю. Осознание ценности и ограниченности постмодер-

нистских и постколониалистских теорий является первым шагом в таком

проекте.