ОСВОБОЖДЕНИЕ СМЕШАННЫХ ФОРМ, ИЛИ ВЫХОД ПО ТУ СТОРОНУ КОЛОНИАЛЬНЫХ БИНАРНОСТЕЙ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Определенное направление постколониалистских исследований также вы-

сказывается в пользу глобальной политики различия, и оно с полным ос-

нованием может быть включено в одну группу с постмодернистской тео-

рией. Наш анализ суверенитета современности в предшествующих разде-

лах уже создает возможное прочное рациональное обоснование согласия

между постоколониалистскими и постмодернистскими теориями. Пос-

кольку суверенитет эпохи современности отождествлялся со стремлени-

ем Европы к глобальному господству и, что более важно, поскольку адми-

нистративная система, установленная в колониях, и империалистические

практики были основными компонентами формирования современного

|'' ] суверенитета, постмодернистские и постколониалистские теории действи-

тельно имеют общего врага. В этом свете постмодернизм оказывается в ос-

нове своей постевропоцентричен.

Постколониалистские исследования включают в себя широкую и разно-

образную группу дискурсов, но здесь мы хотим остановить внимание на

работе Хоми Баба, поскольку она представляет ярчайший и наиболее вы-

раженный пример преемственности между постмодернистским и постко-

лониалистским дискурсами. Одним из основных и постоянных объектов

нападения Баба являются бинарные деления. Фактически весь проект пос-

тколониализма, в том виде, как он представляет его, определяется отрица-

нием бинарных делений, на которых основано колониальное мировоззре-

ние. Мир не разделен на две части и не сегментирован на противостоящие

лагеря (центр против периферии, Первый мир против Третьего мира), но

скорее определяется и всегда определялся неисчислимыми частичными

и подвижными различиями. Отказ Баба видеть мир в категориях бинар-

ных делений ведет его также к отрицанию теорий тотальности и теорий

идентичности, гомогенности и сущностной природы социальных субъ-

ектов. Эти два отрицания весьма тесно связаны. Бинарная концепция ми-

ра подразумевает сущностную природу и гомогенность идентичностей в

обоих его частях и посредством связи, преодолевающей эту основную гра-

ницу, подразумевает включение всего опыта во внутренне связную соци-

альную целостность. Короче говоря, призрак, который является в анали-

зе Баба и который последовательно связывает вместе этих различных про-

тивников, есть гегельянская диалектика, то есть диалектика, включающая

во внутренне связную целостность противостоящие друг другу сущност-

ные социальные идентичности. В этом смысле можно сказать, что постко-

лониалистская теория (или, по крайней мере, эта ее версия), вместе с пос-

тмодернистскими теориями, определяется прежде всего своей недиалек-

тичностью.

Критика Баба диалектики —то есть его атака на бинарные деления,

сущностные идентичности и тотализацию —является и социологическим

притязанием на постижение действительной природы обществ, и полити-

ческим проектом, нацеленным на социальные перемены. Первое фактичес-

ки является условием возможности последнего. Социальные идентичнос-

ти и нации никогда в действительности не были внутренне связными во-

ображаемыми сообществами; мимикрия колонизированного под дискурс

колонизатора полностью меняет представление об идентичности и отчуж-

дает ее от сути; культуры всегда являются неоднородными, смешанными

^.^образованиями. Этот социальный факт служит основой подрывного поли-

|; тического проекта, направленного на уничтожение бинарной структуры

власти и идентичности. В кратком изложении, следовательно, логика осво-

й вождения Баба действует приблизительно так: власть или силы социаль-

ного угнетения функционируют путем наложения бинарных структур и

I тотализующей логики на социальные субъектности, подавляя их разнооб-

| разие. Эти структуры угнетения, однако, никогда не являются тотальными,

| и различия всегда выражаются каким-либо образом (посредством мимик-

: рии, амбивалентности, гибридизации, фрагментированных идентичностей

и так далее). Следовательно, политический проект постколониализма дол-

жен утвердить многообразие различий таким образом, чтобы подорвать

власть господствующих бинарных структур.

Утопия, на которую указывает Баба после слома и смещения бинарных

и тотализирующих структур власти, является не изолированным и фраг-

| ментированным бытием, но новой формой сообщества, сообщества ≪без-

домных≫, новым интернационализмом, объединением народа в диаспоре.

Утверждение различия и смешения само по себе, согласно Баба, является

утверждением этого сообщества: ≪Жить в бездомном мире, найти его ам-

' [ бивалентности и двусмысленности, задействованные в здании вымысла,

I i •или его разделение и раскол, действующие в произведении искусства, так-

, же означает утверждение глубокого желания социальной солидарности≫8.

|. Семена альтернативного сообщества, верит он, вырастают из пристально-

'' го внимания к особенностям культуры, ее смешанному характеру и из ее

сопротивления бинарному структурированию со стороны социальных ие-

рархий.

Нам следует проявить осторожность при распознании господствую-

i i i1 щей власти, которая выполняет роль врага (и в действительности является

',' негативным основанием) в этой постколониалистской схеме. Власть, как

11' i предполагается, действует исключительно посредством диалектической и

,];'' бинарной структуры. Иными словами, единственной формой господства,

'"'' которую признает Баба, является суверенитет эпохи современности. Вот ш,. почему, например, он может сказать ≪иерархический или бинарный≫, как

11 если бы два эти термина являлись взаимозаменяемыми: с его точки зрения

| иерархия как таковая с необходимостью основывается на бинарных деле-

Ц\ ниях, так что простой факт гибридности, смешения, способен разрушить

, саму иерархию. Само смешение является осознанной политикой различия,

. ' i позволяя различиям действовать, не считаясь с границами. Именно здесь

1' постколониалистское и постмодернистское сознание сходятся наиболее

j близко —в совместном выступлении против диалектики суверенитета

современности и в понимании освобождения как политики различия.

Подобно постмодернистским теоретикам, теоретики постколониализма,

такие как Баба, интересуют нас прежде всего потому, что они олицетворя-

ют симптомы претерпеваемого нами эпохального сдвига, то есть перехо-

да к Империи. Вероятно, эти дискурсы сами по себе становятся возмож-

ны лишь тогда, когда режимы характерного для современности суверени-

тета уже пребывают в упадке. Однако, как и постмодернисты, теоретики

постколониализма в целом дают очень далекое от сути дела представле-

ние об этом переходе, поскольку остаются одержимы борьбой со стары-

ми формами власти и предлагают стратегию освобождения, которая мог-

ла быть успешной лишь в прежних условиях. Постколониалистское миро-

воззрение все еще озабочено, прежде всего, колониальным суверенитетом.

Как говорит Гьян Пракаш, ≪постколониальное существует лишь как пос-

ледствие, как после —после переработки колониализмом≫9. Это может

сделать постколониалистскую теорию очень продуктивным средством но-

вого прочтения истории, но она совершенно недостаточна для теорети-

ческого осмысления сегодняшней глобальной власти. Эдвард Сайд, несом-

ненно являющийся одним из самых блестящих авторов, представляющих

теорию постколониализма, может осуждать нынешние глобальные струк-

туры власти лишь в той степени, в какой они увековечивают культурные и

идеологические следы европейского колониального владычества10. Он вы-

двигает обвинение в том, что ≪тактика великих империй [то есть европей-

ского империализма. —Авт.], ушедшая в прошлое после Первой мировой

войны, теперь повторяется Соединенными Штатами≫11. Что здесь отсутс-

твует, так это признание новизны структур и логики власти, повелеваю-

щей сегодняшним миром. Империя является не слабым эхом империализ-

ма эпохи современности, но принципиально новой формой господства.