ПРЕДИСЛОВИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

У нас на глазах Империя обретает плоть. За последние несколько десяти-

летий — когда колониальные режимы были низвергнуты и особенно после

того, как перед капиталистическим мировым рынком окончательно рухну-

ли барьеры советской системы, — мы стали свидетелями непреодолимой и

необратимой глобализации экономических и культурных обменов. Вмес-

те с глобальным рынком и глобальным кругооборотом производства воз-

никает и глобальный порядок — новая логика и структура управления, ко-

роче говоря, новый вид суверенитета. Империя становится политическим

субъектом, эффективно регулирующим эти глобальные обмены, суверен-

ной властью, которая правит миром.

Многие убеждены, что глобализация капиталистического производства

и обмена означает, что экономические отношения становятся менее зави-

симыми от политического контроля и, следовательно, что политический

суверенитет приходит в упадок. Некоторые приветствуют эту новую эру

как освобождение капиталистической экономики от ограничений и ис-

кажений, навязанных ей политическими силами; другие же сокрушаются,

что окажутся перекрытыми институциональные каналы, благодаря кото-

рым рабочие и граждане могли влиять на холодную логику капиталисти-

ческой прибыли или же противостоять ей. Несомненно, что с развитием

процесса глобализации суверенитет национальных государств, пока еще

действенный, постепенно разрушается. Основные факторы производства

и обмена — деньги, технологии, люди и товары — со все большей легко-

стью перемещаются через национальные границы; в результате у нацио-

нальных государств остается все меньше и меньше возможностей регули-

ровать эти потоки и воздействовать на экономику политическими средст-

вами. Даже наиболее сильные национальные государства не могут далее

признаваться в качестве верховной и суверенной власти ни вне, ни даже

в рамках собственных границ. Но, тем не менее, ослабление суверенитета

национальных государств вовсе не означает, что суверенитет как тако-

вой приходит в упадок1.

В период нынешних преобразований средства политического контроля,

государственные функции и регулирующие механизмы продолжали при-

меняться для управления сферой экономического и общественного про-

изводства и обмена. Наша основная гипотеза состоит в том, что сувере-

нитет принял новую форму, образованную рядом национальных и над-

национальных органов, объединенных единой логикой управления. Эта

новая глобальная форма суверенитета и является тем, что мы называем

Империей.

Слабеющий суверенитет национальных государств и их возрастаю-

щая неспособность к регулированию экономических и культурных обме-

нов являются фактически одними из важнейших признаков становления

Империи. Суверенитет национальных государств был краеугольным кам-

нем колониальных империй, созданных европейскими державами в период

современности1. Однако под ≪Империей≫ мы понимаем нечто, совершен-

но отличное от ≪империализма≫. Границы, определенные системой нацио-

нальных государств современности, были основой европейского колониа-

лизма и экономической экспансии: территориальные границы нации опре-

деляли центр власти, из которого осуществлялось управление внешними

территориями —территориями других государств —через систему кана-

лов и барьеров, то способствовавших, то препятствовавших потокам про-

изводства и обращения. В действительности империализм был распро-

странением суверенитета национальных государств Европы за пределы их

собственных границ. В итоге почти весь мир можно было считать поделен-

ным между европейскими государствами, а карту мира можно было бы це-

ликом раскрасить в цвета Европы: красным —территории Британии, си-

ним —Франции, зеленым —Португалии и т. д. Где бы ни пускал свои кор-

ни суверенитет периода современности, он повсюду создавал Левиафана,

который устанавливал свою власть и навязывал иерархию территориаль-

ных границ как для охраны чистоты собственной идентичности, так и для

исключения всего иного.

Переход к Империи порождается упадком суверенитета современно-

го типа. В противоположность империализму Империя не создает терри-

ториальный центр власти и не опирается на жестко закрепленные грани-

цы или преграды. Это —децентрированный и детерриториализованный,

то есть лишенный центра и привязки к определенной территории, аппарат

управления, который постепенно включает все глобальное пространство

в свои открытые и расширяющиеся границы. Империя управляет смешан-

ными, гибридными идентичностями, гибкими иерархиями и множествен-

ными обменами посредством модулирования командных сетей. Различные

национальные цвета на карте мира времен традиционного империализма

размываются и сливаются в радугу глобальной империи.

Переустройство сложившегося империалистического деления мира и

становление мирового рынка свидетельствуют об изменениях в рамках

капиталистического способа производства. Наиболее важно то, что про-

странственное разделение стран на три мира (первый, второй и третий)

стало настолько запутанным, что мы непрестанно обнаруживаем третий

мир в первом, а первый —в третьем, в то время как второй мир практичес-

ки перестал существовать. Видимо, капитал сталкивается с однородным

миром —или, точнее, миром, который определяется новыми и сложны-

ми системами дифференциации и гомогенизации, детерриториализации и

ретерриториализации. Создание путей движения и ограничений для этих

новых глобальных потоков сопровождается изменениями самих важней-

ших производственных процессов, в результате чего роль промышленной

рабочей силы снижается, и главенство отдается рабочей силе, ориентиро-

ванной на межперсональную кооперацию. При переходе к постсовремен-

ной глобальной экономике создание богатства более чем когда-либо имеет

результатом то, что мы называем биополитическим производством, про-

изводством самой общественной жизни, когда политическая, экономиче-

ская и культурная сферы все более совпадают друг с другом и становятся

взаимопроникающими.

Многие полагают, что роль центра власти, управляющего процессами

глобализации и стоящего во главе нового мирового порядка, принадлежит

Соединенным Штатам. Сторонники превозносят Соединенные Штаты как

мирового лидера и единственную сверхдержаву, а противники обличают

их как империалистического угнетателя. Оба этих мнения основываются

на допущении, что США просто подобрали мантию мирового господства,

которую обронили народы Европы. Если девятнадцатый век был британ-

ским, то двадцатый век стал американским, или, вообще говоря, если сов-

ременность была европейской, то постсовременность является американ-

ской. В этом случае наиболее сурово настроенные критики могут обвинять

Соединенные Штаты в том, что они повторяют практику старого европей-

ского империализма, тогда как сторонники приветствуют Соединенные

Штаты как самого дееспособного и великодушного мирового лидера, дейс-

твующего правильно там, где Европа ошибалась. Однако наша основная

гипотеза, которая состоит в том, что появилась новая, имперская форма

суверенитета, противоречит обеим этим точкам зрения. Ни Соединенные

Штаты, ни, на самом деле, какое бы то ни было национальное государство

на сегодняшний день не способны стать центром империалистического

проекта. Империализм ушел в прошлое. Ни одна нация отныне не станет

мировым лидером в том смысле, в каком им являлись народы Европы для

периода современности.

Соединенным Штатам и впрямь удалось занять привилегированное

положение в Империи, но эта привилегированность определяется от-

нюдь не сходством Америки со старыми империалистическими держа-

вами Европы, а, напротив, различиями с ними. Наиболее явно эти разли-

чия можно распознать, как следует присмотревшись к имперским (не им-

периалистическим!) основам устройства самих Соединенных Штатов, где

под ≪устройством≫ мы подразумеваем как формальное устройство, кон-

ституцию, письменный документ, с его разнообразными поправками и

правовыми инструментами, так и реальное устройство, каковым являет-

ся постоянно заключаемое и перезаключаемое соглашение социальных

групп. Томас Джефферсон, автор Федералиста, и другие идеологи-осно-

ватели Соединенных Штатов —все были воодушевляемы моделью древ-

ней империи; они верили, что создают новую Империю по другую сторону

Атлантики с открытыми и расширяющимися границами, где власть будет

эффективно распределена по сетевому принципу. Эта имперская идея про-

должала существовать и развиваться на всем протяжении истории станов-

ления Соединенных Штатов и теперь в полностью завершенном виде про-

явилась в мировом масштабе.

Необходимо подчеркнуть, что мы используем здесь термин ≪Империя≫

не в качестве метафоры, что требовало бы обнаружения сходства нынеш-

него мирового порядка и империй Рима, Китая, доколумбовой Америки и

т. д., но скорее как понятие, которое предполагает главным образом теоре-

тический подход2. Идея Империи определяется прежде всего отсутствием

границ: ее владычество не знает пределов. Первое и самое главное в кон-

цепции Империи —это утверждение системы пространственной всеобщ-

ности, то есть по сути, власти над всем ≪цивилизованным≫ миром. Никакие

территориальные границы не ставят пределов этой власти. Второе, —са-

ма идея Империи предстает не как способ правления, исторически восхо-

дящий к завоеванию, но скорее как порядок, который на деле исключает

ход истории и таким образом навсегда закрепляет существующее положе-

ние вещей. С точки зрения Империи, нынешнее положение вещей будет

существовать всегда и ему всегда было предназначено быть таким. Иначе

говоря, Империя представляет свое владычество не как преходящий мо-

мент в движении истории, а как способ правления вне каких бы то ни бы-

ло временных рамок и в этом смысле —вне истории либо как конец ис-

тории. Третье, —владычество Империи распространяется на все уровни

социального порядка, достигая самых глубин социального мира. Империя

не только управляет территориями и населением, она создает тот мир, в

котором живет. Она не только регулирует отношения между людьми, но

также стремится к непосредственному овладению человеческой природой.

Объектом ее контроля является общественная жизнь в ее целостности, и

таким образом Империя представляет собой совершенную форму био-

власти. Наконец, —хотя на практике Империя всегда залита кровью, —ее

идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за предела-

ми истории.

Та Империя, что мы видим перед собой, имеет в своем распоряжении

огромные силы угнетения и разрушения, но это никоим образом не долж-

но заставлять нас тосковать по прежним формам господства. Переход к

Империи и сопряженные с ним процессы глобализации предоставляют

новые возможности для сил освобождения. Конечно, глобализация не яв-

ляется неким единым явлением, и понимаемые под глобализацией слож-

ные процессы не идут в одном русле и не единообразны. Мы намере-

ны доказать, что наша политическая задача состоит не в том лишь, чтобы

противостоять этим процессам, но и в том, чтобы их преобразовать и пе-

ренаправить к новым целям. Те созидательные силы масс", что придают

жизненную энергию Империи, способны самостоятельно создать контр-

Империю —альтернативную политическую организацию глобальных по-

токов и обменов. Борьба за соперничество с Империей и за ее свержение

настолько, насколько такая борьба создает реальную альтернативу, сле-

довательно, будет вестись на территории самой Империи. В действитель-

ности эта борьба уже началась. Благодаря ей, как и многим другим видам

протеста, массы смогут создать новые формы демократии и новые созида-

тельные силы, которые в один прекрасный день выведут нас по ту сторо-

ну Империи.

История, которую мы проследим в своем исследовании перехода от им-

периализма к Империи, будет сначала связана с Европой, а затем с евро-

американским наследием отнюдь не потому, что мы верим в исключи-

тельность или превосходство этих регионов как источников свежих идей

и исторических новаций, но просто потому, что таким был географичес-

кий путь концепций и практик, давших жизнь теперешней Империи, — вместе со становлением капиталистического способа производства, как

мы покажем далее3. Несмотря на то, что в этом смысле история Империи

европоцентрична, ныне ее власть не ограничена каким-либо регионом.

Закономерности правления, в определенном смысле берущие начало в

Европе и в США, теперь распространили практику господства по всему

миру. Еще более важно то, что силы, противостоящие Империи и готовые

служить прообразом альтернативного глобального сообщества, также не

ограничены каким-либо регионом. Географию этих альтернативных сил,

их новую картографию, еще предстоит описать —точнее, она уже пишется

сегодня сопротивлением, борьбой и желаниями масс.

Мы попытались сделать все возможное, чтобы применить широкий

междисциплинарный подход при создании этой книги4. Наши усилия бы-

ли направлены на то, чтобы аргументация была в равной мере философ-

ской и исторической, культурологической и экономической, политической

и антропологической. Сам объект нашего исследования отчасти требует

такого широкого междисциплинарного изучения, поскольку в Империи те

границы, что оправдывали узко дисциплинарные подходы, стремительно

рушатся. Так, например, экономисту в имперском мире необходимы базо-

вые знания о производстве в сфере культуры, чтобы понимать экономику,

так же как и культурологу необходимо обладать начальными знаниями об

экономических процессах, дабы разобраться в культуре. Соблюдение дан-

ных требований необходимо и в нашей работе. Этой книгой мы надеемся

способствовать разработке общих теоретических рамок и созданию поня-

тийного инструментария для размышлений и действий внутри и против

Империи5.

Так же как и многие другие большие по объему книги, эта книга мо-

жет быть прочитана различными способами: от начала до конца, от кон-

ца до начала, кусочками, выдержками или по потребностям. Разделы пер-

вой части вводят в общую проблематику Империи. В центральных частях

книги —второй и третьей —мы расскажем о переходе от современности

к постсовременности, то есть от империализма к Империи. Вторая часть

описывает данный переход главным образом с точки зрения истории идей

и культуры с ранних этапов современности и вплоть до настоящего мо-

мента. Красной нитью проходит сквозь эту часть генеалогия идеи суве-

ренитета. Часть третья описывает тот же самый переход с точки зрения

производства, где производство понимается в самом широком смысле, от

экономического производства до производства субъективности. Это опи-

сание охватывает более короткий период и концентрируется главным об-

разом на том, какие изменения претерпело капиталистическое производ-

ство с конца XIX века и до настоящего времени. Внутренняя структура 2-й

и з-й частей схожа: в первом разделе каждой из них рассматривается им-

периалистическая, характерная для современности, фаза; средний раздел

посвящен механизмам перехода, в завершающем анализируется наш пост-

современный, имперский мир.

Мы составили книгу подобным образом с целью подчеркнуть важность

перехода от сферы идей к сфере производства. Промежуточный раздел,

интермеццо, между 2-й и з-й частями выполняет роль шарнира, который

обеспечивает переход от одной точки зрения к другой. Мы стремились к

тому, чтобы этот промежуточный раздел выполнял роль аналогичного пе-

реходного момента в Капитале, когда Маркс приглашает нас оставить бро-

сающуюся в глаза сферу обмена и перейти в укрытую от взоров обитель

производства. Царство производства является тем пространством, где яв-

но обнаруживается социальное неравенство и, более того, где возникает

реальное сопротивление и рождаются альтернативы могуществу Империи.

Таким образом, в четвертой части мы попытаемся выявить альтернативы,

которые на сегодняшний день прочерчивают путь движения по ту сторо-

ну Империи.

Эта книга была начата сразу после окончания войны в Персидском за-

ливе и закончена в самый канун войны в Косове. Соответственно, читате-

лю предстоит поместить наше изложение между двумя знаковыми собы-

тиями в истории создания Империи.