ПОСЛЕ ≪ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ≫

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

В годы ≪холодной войны≫, когда Соединенные Штаты, еще не полностью

определившись с новой ролью, примерили мантию империализма, они

подчинили старые империалистические державы своему собственному

режиму. ≪Холодная война≫, которую вели Соединенные Штаты, не яви-

лась причиной падения социалистического врага, и, возможно, это никог-

да в действительности не было ее основной целью. Советский Союз рух-

нул под бременем своих собственных внутренних противоречий. ≪Холод-

ная война≫, самое большее, в определенной мере способствовала изоляции

противника, что, отдаваясь эхом внутри советского блока, усиливало эти

взрывоопасные противоречия. Наиболее важным результатом ≪холод-

ной войны≫ было изменение прежнего характера гегемонии внутри им-

периалистического мира, что ускоряло упадок старых держав и выдвига-

ло на первый план американскую инициативу формирования имперского

порядка. Соединенные Штаты не подошли бы к концу ≪холодной войны≫

победителями, если бы новый тип гегемонистической инициативы не был

бы уже подготовлен. Этот имперский проект, глобальный проект сетевой

власти, определяет четвертую фазу, или режим, американской конституци-

онной истории.

В исходе и по завершению ≪холодной войны≫ ответственность за осу-

ществление полицейской власти в мировом масштабе ≪легла≫ прямо на

плечи Соединенных Штатов. Во время войны в Заливе Соединенные

Штаты впервые смогли в полной мере реализовать эти полномочия.

В действительности, с точки зрения ее целей, региональных интересов и

политических идеологий война была направлена на решение очень огра-

ниченного круга задач. Мы видели много подобных войн, которые велись

непосредственно Соединенными Штатами или их союзниками. Ирак был

обвинен в нарушении международного права, и поэтому он должен был

быть осужден и наказан. Значение войны в Заливе состоит скорее в том,

что она представила Соединенные Штаты единственной державой, способ-

ной блюсти международную справедливость не как функцию собственных

национальных интересов, но во имя глобального права. Конечно, и прежде

! многие державы лгали, что действуют якобы во имя всеобщего интереса,

но эта новая роль Соединенных Шатов имеет иной характер. Возможно,

точнее было бы сказать, что их претензия на универсальность также мо-

'j жет быть ложной, но она ложна по-новому. Мировая полиция США дейс-

I твует не в империалистических, а в имперских интересах. В этом смыс-

ле война в Заливе действительно, как заявил Джордж Буш, ознаменовала

рождение нового мирового порядка.

Легитимиция имперского порядка, однако, не может основываться на

простой эффективности правовых санкций и способности применить их

с помощью военной силы. Она должна развиваться посредством произ-

водства международных юридических норм, утверждающих власть акто-

ра-гегемона на прочном и правовом основании. Здесь структурный про-

цесс, начало которому положил Вильсон, наконец достигает зрелости и

появляется вновь. Между Первой и Второй мировыми войнами, между

мессианизмом Вильсона и международными экономико-политическими

[, инициативами Нового курса (к которому мы вернемся в Разделе $.г) был

' i образован ряд международных организаций, породив то, что в традицион-

ных договорных категориях международного права называется избытком

' | нормативности и юридической силы. Этот избыток имел расширяющую-

ся и имеющую тенденцию к универсализации основу в духе соглашений

; Сан-Франциско, положивших начало Организации Объединенных Наций.

I Унифицирующему внутреннему процессу препятствовала ≪холодная вой-

| на≫, но она не блокировала его полностью. В годы ≪холодной войны≫ имело

место и увеличение числа международных органов, способных создавать

право, и уменьшение сопротивления их функционированию. В Разделе l.i

мы особо обращали внимание на то, как количественный рост различных

международных органов и их объединение совокупностью симбиотичес-

ких взаимоотношений —как если бы один обращался к другому за обре-

тением своей легитимации —способствовал отказу от концепции меж-

дународного права, основанного на договоре или переговорах, и приня-

тию взамен этого идеи права, предполагающей существование верховной

власти, легитимного наднационального двигателя юридического процесса.

Объективный процесс был, таким образом, персонифицирован. Ведущие

международные институты, созданные на узкой основе переговоров и

пактов, способствовали умножению количества органов и акторов, кото-

рые начали действовать так, как если бы существовала верховная власть,

санкционирующая право.

С окончанием ≪холодной войны≫ Соединенные Штаты были призваны

гарантировать этот сложный процесс формирования нового наднацио-

нального права и придать ему юридическую эффективность. Так же, как

в первом веке христианской эры римские сенаторы просили Августа ра-

ди общественного блага принять имперские полномочия, так же и сегод-

ня международные организации (Организация Объединенных Наций,

международные финансовые и даже гуманитарные организации) просят

Соединенные Штаты взять на себя главную роль в Новом мировом поряд-

ке. Во всех региональных конфликтах конца двадцатого века, от Гаити до

Персидского залива и от Сомали до Боснии, Соединенные Штаты призы-

ваются к военному вмешательству —и эти призывы являются реальными

и весомыми, а не просто уловками, призванными успокоить американскую

общественность. Американские военные, даже против своей воли, должны

были бы во имя мира и порядка ответить на вызов. Это, возможно, одна

из главных характеристик Империи —сам глобальный контекст, условия

нынешнего мира постоянно вызывают ее к существованию. Соединенные

Штаты являются полицией по обеспечению мира, но лишь в последней ин-

станции, когда наднациональные органы призывают США к активной де-

ятельности, направленной на реализацию суммы четко сформулирован-

ных юридических и организационных инициатив.

Существует множество аргументов, обосновывающих привилегирован-

ное положение Соединенных Штатов в новой глобальной структуре им-

перской власти. Частично оно может быть объяснено преемственностью

роли Соединенных Штатов (особенно их военной роли) от лидера в борь-

бе против СССР до лидера в новом унифицированном мировом поряд-

ке. С точки зрения конституционной истории, которую мы прослеживали

здесь, однако, очевидно, что в значительно большей мере фактором, позво-

лившим Соединенным Штатам занять привилегированное положение, вы-

' i ступает имперская тенденция их собственной Конституции. Конституция

i , США, как сказал Джефферсон, лучше всего приспособлена для расширя-

ющейся Империи. Нам следует вновь подчеркнуть, что эта Конституция

; ' является имперской, а не империалистической. Имперской потому, что (в

противоположность проекту империализма, всегда распространяющему

свою власть линеарно в закрытых пространствах и вторгающемуся в зави-

симые страны, уничтожающему их самостоятельность и вовлекающему их

' в сферу своего суверенитета) американский конституционный проект ос-

нован на модели выстраивания заново открытого пространства и воссо-

здания бесконечно различных и сингулярных отношений сетевого типа на

[| | неограниченной территории.

Сегодняшняя идея Империи родилась благодаря глобальной экспансии

собственного, исходно рассчитанного на внутренние условия конституци-

онного проекта США. Фактически именно через расширение сферы дейс-

твия внутренних конституционных процессов начинается процесс конс-

j j титуирования Империи. Международное право всегда должно было быть

I переговорным, договорным процессом между участниками внешней по-

литики —в древнем мире, который изобразил Фукидид в Диалоге мели-

ян и афинян, в эпоху примата понятия государственного интереса, а также

в отношениях между нациями в период современности. В наши дни пра-

во, вместо этого, заключает в себе внутренний конститутивный институ-

циональный процесс. Все сети соглашений и ассоциаций, каналы опосре-

| ! дования и разрешения конфликтов и координация различной динамики

государств институционализированы в рамках Империи. Мы пережива-

ем первую фазу преобразования глобального фронтира в открытое про-

странство имперского суверенитета.