ОДИН БОЛЬШОЙ СОЮЗ!

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Наше исследование исходит из того предположения, что власть Империи и

механизмы имперского суверенитета можно понять, лишь столкнувшись

с ними на самом общем уровне, в их глобальности. Мы уверены, что в це-

лях противостояния Империи и ее мировому рынку необходимо предста-

вить ей некую альтернативу на том же глобальном уровне. Любой проект

частного изолированного сообщества, определяемого в расовых, религи-

озных или региональных терминах, ≪отсоединенного≫ от Империи, защи-

щенного от ее влияний жесткими границами, обречен выродиться в гетто.

Империи не может противостоять проект, основанный на принципах ог-

раниченной, локальной автономии. Мы не можем ни вернуться к какой-

либо прежней социальной форме, ни двигаться вперед в условиях изоля-

ции. Скорее, мы должны пройти сквозь Империю, оказавшись по ту сторо-

ну. Делез и Гваттари утверждали, что вместо сопротивления глобализации

капитала нужно ускорить этот процесс. ≪Но какой из путей —револю-

ционный? —спрашивают они. —Где он: в выходе из мирового рынка.. ?

А может быть, лучше пойти в обратном направлении? Пойти еще дальше,

то есть по пути рынка, по пути декодирования и детерриториализации?1

Реально с Империей можно соперничать лишь на ее же уровне общности,

продвигая предлагаемые ею процессы за пределы их нынешних ограниче-

ний. Мы должны принять этот вызов и научиться мыслить и действовать

глобально. Глобализации должна быть противопоставлена контр-глобали-

зация, Империи —контр-Империя.

В этом отношении мы можем черпать свое вдохновение в идеях

' Блаженного Августина, в том, как он видел путь противостояния клонив-

*•шейся к упадку Римской Империи. Ни одно локальное сообщество не мог-

ло бы здесь преуспеть и стать альтернативой имперскому правлению; толь-

ко универсальное, вселенское сообщество, собравшее воедино все народы

и все языки и давшее им общее обетование, смогло бы этого достичь. Град

Божий —всеобщий град чужестранцев, собравшихся вместе, устанавлива-

ющих кооперацию, коммуницирующих и тем самым утверждающих свою

причастность универсальной общности. Однако у нашего земного стран-

ствия, в отличие от Августина, нет никакого трансцендентного телоса по

другую сторону этого мира; оно есть и остается абсолютно имманентным.

Его непрерывное движение, собирающее чужестранцев в сообщество, де-

лающее этот мир своим домом, оказывается и средствами, и целью или,

скорее, средствами без цели.

С данной точки зрения Индустриальные рабочие мира (ИРМ)' есть ве-

ликий августинианский проект периода современности. В первые десяти-

летия XX века ≪бродяги≫ —как их назвали —организовывали мощные

забастовки и восстания по всем Соединенным Штатам —от Лоуренса в

Массачусетсе и Патерсона в Нью Джерси до Эверетта в штате Вашингтон2.

Беспрестанное движение ≪Бродяг≫ было на самом деле имманентным

странствием, создающим новое общество в оболочке старого, без установ-

ления жестких и стабильных структур власти. (Фактически основным об-

винением в адрес ИРМ со стороны официальных левых было и продол-

жает оставаться то, что их стачки, пусть мощные и нередко победоносные,

не приводили к созданию прочных профсоюзных структур.) ≪Бродяги≫

пользовались огромным успехом среди многочисленного и мобильного

иммигрантского населения, поскольку они говорили на всех языках этой

смешанной рабочей силы. Две одинаково распространенные истории о

происхождении названия ≪бродяги≫ иллюстрируют эти две основные ха-

рактеристики движения, его организационную мобильность и его смешан-

ный этнолингвистический характер: во-первых, предполагается, что сло-

во ≪бродяга≫ указывает на отсутствие центра, невозможность предска-

зать, где в очередной раз начнется выступление ИРМ и какие формы оно

примет; и во-вторых, говорят, что их название идет от слов повара-китай-

ца из Сиэтла, ошибочно произносившего IWW как ≪I Wobbly Wobbtyu.

Основной чертой ИРМ была универсальность их проекта. Рабочие всех

языков и рас по всему миру (хотя фактически они не продвинулись дальше

Мексики) и рабочие всех профессий должны собраться в ≪Один Большой

Союз≫.

Приняв подсказку ИРМ и опираясь на идеи Августина, мы могли бы вы-

разить наше политическое видение в русле радикальной республиканской

традиции демократии эпохи современности. Что значит быть республи-

канцем сегодня? Есть ли смысл в эпоху постсовременности занимать эту

антагонистическую позицию, формирующую радикальную демократичес-

кую альтернативу внутри современности? Где та точка зрения, что позво-

ляет сделать критику возможной и действенной? Существует ли еще ло-

кальность в этом переходе от современности к постсовременности, откуда

мы могли бы критиковать и где можно было бы создать альтернативу? То

есть если мы целиком находимся во власти а-локальности Империи, смо-

жем ли мы создать могущественную альтернативную а-локальность, воп-

лотив ее на практике как область постсовременного республиканства?