НОВЫЕ ВАРВАРЫ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Те, кто против, должны также постоянно пытаться построить новое тело

и новую жизнь, избегая локальных и частных ограничений своего челове-

ческого существования. Это —неизбежно жестокий, варварский переход,

но, как говорит Вальтер Беньямин, это позитивное варварство: ≪Варвар-

ство? —Именно! Мы утверждаем его, чтобы внедрить новое, позитивное

представление о варварстве. К чему принуждает варвара скудость опыта?

К тому, чтобы начать обновление, начать заново≫. Новый варвар ≪не видит

ничего постоянного. Но именно по этой причине он повсюду находит пути.

Там, где другие встречают стены или горные вершины, он тоже видит путь.

Однако поскольку он повсюду видит путь, он должен повсюду его расчис-

тить... Поскольку он видит пути повсюду, он всегда стоит на перепутье,

никогда не зная, что принесет с собой следующий миг. Все существующее

он превращает в руины, но не ради разрушения, но чтобы проложить че-

рез них путь≫10. Новые варвары разрушают утверждающим насилием, про-

кладывая новые тропы жизни посредством собственного материального

существования.

Эти варварские действия влияют на человеческие отношения в целом,

но сегодня мы можем распознать их прежде всего в телесных отношени-

ях, а также в структурах тендера и сексуальности11. Традиционные нор-

мы внутри- и межгендерных телесных и сексуальных отношений все ча-

ще ставятся под сомнение и видоизменяются. Сами тела преобразуются

и приобретают новые качества, создавая новые постчеловеческие тела12.

Первым условием этого преобразования тел является признание того, что

человеческая природа никоим образом не отделена от природы в целом,

что не существует строгих и необходимых границ между человеком и жи-

вотным, человеком и машиной, мужчиной и женщиной и так далее; это — 204

признание того, что сама природа является искусственной сферой, откры-

той всем новым мутациям, смешениям, гибридизациям13. Мы не только

сознательно ниспровергаем традиционные границы, одеваясь, к примеру,

в рыболовную сеть, но мы к тому же перемещаемся в созидательной, не-

определенной зоне аи milieu, в зазоре между этими границами, не обра-

щая на них больше внимания. Сегодняшние процессы приобретения те-

лами новых качеств составляют антропологический исход и представля-

ют собой чрезвычайно важный, но все еще весьма двусмысленный элемент

республиканской конфигурации, противостоящей имперской цивилиза-

ции. Антропологический исход важен в первую очередь потому, что имен-

но здесь начинает появляться позитивное, конструктивное лицо мутации:

онтологическая мутация в действии, реальное изобретение первой новой

локальности в а-локальном пространстве. Эта творческая эволюция не

просто занимает некую существующую локальность, но скорее изобрета-

ет новую; это желание, создающее новое тело; метаморфоза, разрушающая

все натуралистические гомологии современности.

Однако понятие антропологического исхода все еще весьма двусмыслен-

но, поскольку его методы, гибридизация и мутация, тождественны спосо-

бам функционирования имперского суверенитета. В мрачном мире кибер-

панковских фантазий, к примеру, свобода самовыражения часто неотли-

ji ' чима от власти всеохватывающего контроля14. Бесспорно, мы нуждаемся в

|: изменении собственных тел и себя самих, и возможно, гораздо более ради-

' кальном способом, нежели тот, что воображают себе киберпанки. В нашем

сегодняшнем мире теперь уже ставшие привычными эстетические теле-

сные мутации, такие, как пирсинг или татуировки, панк-мода, а также раз-

личные ее имитации, —оказываются первым, ранним признаком этой те-

лесной трансформации, хотя в конечном счете они являются лишь слабым

подобием необходимой нам радикальной мутации. Воля быть против, на

самом деле, нуждается в таком теле, которое будет совершенно неподвлас-

тно принуждению. Ей нужно тело, неспособное привыкнуть к семейной

жизни, фабричной дисциплине, правилам традиционной половой жизни

и так далее. (Если обнаружишь, что твое тело отвергает все эти ≪нормаль-

ные≫ способы жизни, не отчаивайся —используй свой дар!)15 Помимо ра-

дикальной неготовности к нормализации, новое тело должно быть способ-

но к созданию новой жизни. Мы должны пойти гораздо дальше, чтобы оп-

ределить эту новую локальность в а-локальности, гораздо дальше простых

опытов по смешению и гибридизации и всего того, что им сопутствует. Мы

должны создать целостное политическое изобретение, искусственное ста-

новление, в том смысле, в котором гуманисты говорили о созданном ис-

кусством и знанием homohomo и в котором Спиноза говорил о могущес-

твенном теле, созданном высшим сознанием, наполненным любовью.

Бесконечные тропы варваров должны сформировать новый образ жизни.

Однако такие изменения всегда останутся неубедительными и неопре-

деленными, коль скоро они будут выражены только в терминах формы и

порядка. Сама гибридность —это пустой жест, и простое отрицание по-

рядка лишь оставляет нас на краю небытия —или хуже того, эти действия

скорее рискуют укрепить имперскую власть, нежели бросить ей вызов.

Новая политика обретает реальное содержание, только когда мы смеща-

ем фокус с вопроса о форме и порядке к режимам и практикам производ-

ства. В сфере производства мы сможем понять, что эта мобильность и эта

искусственность не просто выступают как особый опыт малых привиле-

гированных групп, но указывают на общий производительный опыт масс.

Уже в самом начале XIX века пролетарии считались кочевниками капита-

листического мира". Даже когда они не меняют место проживания (как

это было в большинстве случаев), их творчество и производительность оп-

ределяют телесные и онтологические миграции. Антропологические мета-

морфозы тел совершаются посредством общего опыта труда и новых тех-

нологий, обладающих конститутивным воздействием и онтологическими

смыслами. Орудия всегда выполняли для человека роль протезов, интегри-

рованных в наши тела нашей трудовой практикой, они были своего рода

антропологической мутацией, как в отношении индивида, так и в отноше-

нии коллективной жизни общества. Сегодняшняя форма исхода и новая

жизнь в условиях варварства нуждаются в том, чтобы эти орудия труда

стали пойетическими протезами, высвобождающими нас из условий,≫ ко-

торых находилось человечество во времена современности. Возвращаясь

к сделанному нами ранее отступлению, к идеям Маркса, когда диалектика

внутреннего и внешнего подходит к концу и когда обособленная локаль-

ность потребительной стоимости исчезает с имперских территорий, на но-

вые формы рабочей силы возлагается задача по производству нового че-

ловека (или, на самом деле, постчеловека). В первую очередь эта задача бу-

дет решаться при помощи новых, все более и более аматериальных форм

аффективного и интеллектуального труда, в образуемом ими сообществе,

посредством искусственности, предлагаемой ими в качестве проекта.

Вместе с этим переходом деконструктивистская фаза критической мыс-

ли, которая от Хайдеггера и Адорно и вплоть до Деррида была мощным

инструментом выхода за рамки современности, утратила свою эффектив-

ность17. Теперь этот эпизод завершен, и мы остаемся лицом к лицу с новой

задачей: созданием — . в а-локальности —новой локальности; онтологичес-

ким конструированием новых определений человека, жизни —мощной

искусственности бытия. Притча Донны Харрауэй о киборгах, основанная

на зыбкости границ между человеком, животным и машиной, подводит

нас сегодня —гораздо более успешно, чем деконструкция, —к этим но-

вым сферам возможностей; но стоит помнить, что это всего лишь притча

и не более того. Та сила, что взамен должна двигать вперед теоретическую

практику, чтобы актуализировать эти сферы возможных превращений,

все еще (и все более интенсивно) является общим опытом новых произ-

водительных практик и концентрацией производительного труда в плас-

тичной, изменчивой сфере новых коммуникативных, биологических и ма-

шинных технологий.

Сегодня быть республиканцем означает прежде всего бороться изнут-

ри, возводя контримперские конструкции на гибридной, меняющейся тер-

ритории Империи. Здесь следует добавить, в ответ на все нравоучения,

обиды и ностальгию, что эта новая имперская территория предоставля-

ет большие возможности созидания и освобождения. Массы в их стрем-

лении ≪быть против≫, в их желании освобождения должны пройти сквозь

Империю и оказаться по ту сторону.