НЕДОСТАЮЩИЕ ТОМА КАПИТАЛА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Для того, чтобы понять природу перехода от империализма к Империи, —в

дополнение к рассмотрению развития капитала как такового, —мы долж-

ны понять его генеалогию с позиций классовой борьбы. Подобная точка

зрения на самом деле является, вероятно, основополагающей для понима-

ния реального исторического развития. Теории перехода к империализму

и его последующего преодоления, делающие упор на простой критике ди-

намики рисков капитала, недооценивают влияние реальной движущей си-

лы и стержня капиталистического развития: роль движений и борьбы про-

летариата. Эту движущую силу очень сложно обнаружить, поскольку она

скрыта идеологией государства и господствующих классов, но даже про-

являясь лишь случайно или неявным образом, она тем не менее остает-

ся действенной. История обретает логику лишь благодаря субъектности,

лишь тогда (как говорит Ницше), когда возникновение субъектности пере-

водит действительные причины и цели в реальность исторического разви-

тия. Именно в этом и состоит сила пролетариата.

Мы подходим к тонкому переходу, с помощью которого субъектный ха-

рактер классовой борьбы преобразует империализм в Империю. В насто-

ящей, третьей части книги мы проследим историю экономического строя

Империи с тем, чтобы определить природу классовой борьбы пролетари-

ата, имеющую глобальное измерение, и его способность предвосхищать

и опережать движение капитала к формированию мирового рынка. Нам

также необходимо найти теоретическую схему, способную поддержать нас

в этом начинании. Прежние исследования империализма представляются

для этого недостаточными, поскольку они, подойдя к изучению субъект-

ности, в конечном счете останавливаются у этого порога и обращаются к

противоречиям собственно капиталистического развития. Нам надо най-

ти такую теоретическую схему, где субъектность социальных движений

пролетариата является основным звеном процессов глобализации и фор-

мирования глобального порядка.

В теории Маркса есть парадокс, способный многое прояснить относи-

тельно задач, стоящих перед нами. В набросках к Капиталу Маркс пла-

нировал подготовить три тома, которые так и не были написаны: первый

посвятить проблемам заработной платы, второй —тематике государства и

третий —мировому рынку27. Можно сказать, что содержание тома, касаю-

щегося тематики заработной платы, в той мере, в какой он действительно

представлял собой том, посвященный наемным рабочим, частично вошло

в политические и исторические труды Маркса, такие, как Восемнадцатое

Брюмера, Классовая борьба во Франции и его работы, посвященные Париж-

ской коммуне28. Ситуация с книгами о государстве и о мировом рынке со-

вершенно иная. Многочисленные заметки Маркса по данным проблемам

разрозненны и не создают целостной картины; не существует даже наброс-

ка этих томов. Комментарии, данные Марксом по поводу понятия госу-

дарства, не столько нацелены на общую теоретическую дискуссию, сколь-

ко посвящены анализу особенностей отдельных государств: английско-

го парламентаризма, французского бонапартизма, русского самодержавия

и т. д. Узкие рамки анализа, ограниченного спецификой изучаемых госу-

дарств, делают общую теорию невозможной. Структурные характеристи-

ки каждого национального государства были, по мнению Маркса, обуслов-

лены различием нормы прибыли в отдельных национальных экономиках,

а также различием режимов эксплуатации —в общем, частными, харак-

терными для данного государства условиями процессов увеличения сто-

имости в разных зонах развития, на отдельных территориях националь-

ных государств. Каждое национальное государство представляло собой

лишь определенный, единственный в своем роде способ установления гра-

ницы. В подобных условиях общая теория государства может иметь лишь

отрывочный характер и формулируется в самых абстрактных понятиях.

Сложности, встреченные Марксом при написании томов Капитала, пос-

вященных государству и мировому рынку, были, по сути своей, взаимо-

связанными: работа о государстве не могла быть написана до формирова-

ния мирового рынка.

Мысль Маркса, однако, была устремлена к тому времени, когда процес-

сы возрастания стоимости в рамках капиталистической экономики и по-

литические процессы управления сблизятся и сомкнутся на мировом

уровне. Национальное государство в теории Маркса играет лишь прехо-

дящую роль. Процессы капиталистического развития определяют воз-

растание стоимости и эксплуатацию как функции одной глобальной сис-

темы производства, и каждая помеха, возникающая на ее территории,

должна быть в перспективе преодолена. ≪Тенденция к созданию мирово-

го рынка, —писал Маркс, —дана непосредственно в самом понятии ка-

питала. Всякий предел выступает как подлежащее преодолению ограниче-

ние≫29. Марксистская теория государства может быть написана только тог-

да, когда все подобные жесткие барьеры будут преодолены и государство

и капитал на самом деле сольются. Иными словами, закат национально-

го государства является, по существу, кульминацией взаимодействия меж-

ду государством и капиталом, полной реализацией потенциала их отноше-

ний. ≪Капитализм окончательно побеждает, —говорит Фернан Бродель, — когда он отождествляется с государством, когда он сам —государство≫30.

Сегодня, вероятно, наконец-то стало возможно (если в этом еще есть необ-

ходимость) создать набросок двух недостающих томов Маркса; или, вер-

нее, следуя духу его метода и обобщив его прозрения относительно госу-

дарства и мирового рынка, можно попытаться написать работу, посвящен-

ную революционной критике Империи.

Исследования государства и мирового рынка становятся возможными в

условиях Империи также и по другой причине: поскольку на данном этапе

развития классовая борьба напрямую воздействует на организацию влас-

ти. Достигнув глобального уровня, капиталистическое развитие оказалось

напрямую, без посредников, перед лицом масс. Поэтому диалектика — или, в действительности, наука о границах и их обустройстве —исчеза-

ет. Классовая борьба, подталкивающая национальное государство к унич-

тожению границ и, таким образом, к преодолению создаваемых ими огра-

ничений, предполагает конституирование Империи как пространства для

анализа и конфликта. Лишенная подобных препятствий, борьба приобре-

тает открытый характер. Капитал и труд как антагонисты напрямую про-

тивостоят друг другу. А это является важнейшим условием любой полити-

ческой теории коммунизма.

циклы

От империализма к Империи и от национального государства —к поли-

тическому регулированию глобального рынка: то, чему мы являемся свиде-

телями, с точки зрения исторического материализма, представляется пе-

реходом истории современности в новое качество. Когда мы не способны

адекватно отобразить огромное значение подобного перехода, то, не на-

прягая творческое воображение, весьма незатейливо иногда определяем

происходящее как вхождение в постсовременность. Мы осознаем скудость

подобного описания, однако временами предпочитаем его остальным, пос-

кольку термин ≪постсовременность≫ позволяет обозначить происходя-

щий на наших глазах исторический сдвиг1. Другие авторы тем не менее,

похоже, недооценивают особенность нашего положения и сводят анализ к

традиционным категориям циклического понимания истории. По их мне-

нию, в настоящее время мы наблюдаем переход к очередной фазе регуляр-

но повторяющихся циклов смены форм экономического развития и форм

правления.

Нам известны многочисленные теории исторических циклов, начиная

от теорий о формах правления, унаследованных нами от греко-римской

античности, и заканчивая теориями циклического развития и заката ци-

вилизаций авторов двадцатого века, таких, как Освальд Шпенглер и Хосе

Ортега-и-Гассет. Без сомнения, между идеей Платона о циклической эво-

люции форм правления и апологией Римской империи у Полибия или меж-

ду нацистской идеологией Шпенглера и строгим историцизмом Фернана

Броделя существует огромное различие. Тем не менее мы находим сам этот

метод как таковой совершенно неудовлетворительным, поскольку теория

циклов в любом ее варианте кажется насмешкой над тем фактом, что ис-

тория есть результат человеческих действий. Теория циклов навязывает

истории объективный закон, управляющий намерениями и акциями сопро-

тивления, поражениями и победами, радостью и страданиями людей. Или,

что еще хуже, такая теория заставляет человека танцевать под дудку

циклических структур, подчиняя им его действия.

Джованни Арриги применил методологию больших циклов в своем глубо-

ком и захватывающем анализе ≪долгого двадцатого века≫2. Вначале автор

сосредотачивается на вопросе о том, как кризис гегемонии Соединенных

Штатов и процесса накопления в 1970-х гг. (свидетельствами чего высту-

\ , пали, например, отмена конвертируемости доллара в золото в 1971 году и

| поражение армии США во Вьетнаме) стал важнейшим поворотным мо-

I ментом в истории мирового капитализма. Однако чтобы понять харак-

, тер нынешнего переходного периода, Арриги считает необходимым сде-

лать шаг назад и рассматривать этот кризис как один из моментов исто-

рии больших циклов капиталистического накопления. Следуя методологии

Фернана Броделя, Арриги создает огромный исторический и аналитичес-

кий аппарат, теорию четырех больших системных циклов капиталисти-

ческого накопления, четырех ≪долгих веков≫, где Соединенные Штаты пе-

ренимают эстафету развития у Генуи, Голландии и Великобритании.

Обращение к истории позволяет Арриги показать, как все возвращает-

['^ ся на круги своя и, в частности, как капитализм возвращается снова и

, | снова. Следовательно, в кризисе 1970-х годов на самом деле нет ничего но-

'' еого. То, что случилось с капиталистической системой, где сегодня веду-

I1 щая роль принадлежит Соединенным Штатам, с британцами произош-

, j ло сто лет назад, а ранее —с голландцами, и еще раньше —с генуэзцами.

\}\ Кризис стал свидетельством переходного периода, служащего поворот-

jj j ным моментом на каждом очередном витке системного цикла накопления:

' j j от первой фазы материальной экспансии (инвестиций в производство) ко

;' второй фазе финансовой экспансии (включая спекуляции). Подобный пере-

, •ход к финансовой экспансии, характеризующий экономику США с начала

', j 1980-х годов, по мнению Арриги, всегда выступает знаком заката; он обоз-

i начает конец цикла. В частности он свидетельствует об окончании геге-

монии Соединенных Штатов в мировой капиталистической системе, пос-

кольку завершение каждого большого цикла всегда знаменуется географи-

ческим смещением эпицентра системных процессов капиталистического

накопления. ≪Подобные сдвиги, —пишет он, —случались в ходе всех кризи-

сов и всех финансовых экспансий, отмечавших переход от одного систем-

ного цикла накопления к другому≫*. Арриги утверждает, что Соединенные

Штаты передали эстафету Японии, которая и станет лидером следую-

щего большого цикла капиталистического накопления.

Мы не будем обсуждать, насколько прав Арриги в отношении заката ге-

гемонии Соединенных Штатов и наступления века Японии. Нас более ин-

тересует то, что в контексте аргументации Арриги с позиции теории

циклов невозможно распознать момент разрыва системы, изменение па-

радигмы, событие. Напротив, все должно двигаться по кругу, и, таким об-

разом, история капитализма становится вечным возвращением. В конце

концов, подобный анализ, основываясь на идее циклов, скрывает реальный

двигатель кризисов и процессов структурных изменений. Хотя Арриги и

проводит развернутое исследование положения рабочего класса и исто-

рии рабочего движения в различных странах мира, в контексте его рабо-

ты и под грузом разработанного им исторического аппарата все равно со-

здается впечатление, что кризис 1970-х годов был всего лишь частью объ-

ективных и неотвратимых циклов капиталистического накопления, а не

результатом пролетарских и антикапиталистических выступлений как

в господствующих, так и в зависимых странах. Аккумулирование этих вы-

ступлений и было двигателем кризиса, они определили условия и природу

капиталистической реструктуризации. Более важной проблемой, неже-

ли какие-либо исторические'дебаты по поводу кризиса 1970-х годов, пред-

ставляется нам вопрос о возможности качественного сдвига в настоящее

время. Мы должны обнаружить, где в транснациональных сетях производ-

ства, процессах обращения на мировом рынке и в глобальных структурах

капиталистического управления обозначены возможные разрывы и сосре-

доточены движущие силы будущего, не обреченные повторять прошлые

циклы капитализма.