ВХОЖДЕНИЕ В СОВРЕМЕННОСТЬ И УХОД ИЗ НЕЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Холодная война была определяющим фактором на мировой арене в пери-

од деколонизации и децентрализации, но, с точки зрения сегодняшнего

дня, складывается впечатление, что ее роль была вторичной. Хотя тоталь-

ное противостояние холодной войны сдерживало и реализацию амери-

канской имперской парадигмы, и сталинского проекта социалистической

модернизации, на самом деле это были лишь незначительные компонен-

ты общего процесса. Подлинно значимым элементом, влияние которого во

многом превосходит историю холодной войны, было величайшее преоб-

разование бывших колониальных стран Третьего мира, протекавшее под

видом модернизации и развития. В конечном счете этот процесс был от-

носительно независимым от динамики и ограничений холодной войны, и

можно с уверенностью утверждать post factum, что в странах Третьего ми-

ра соперничество между двумя мировыми блоками только ускорило про-

цесс освобождения.

Безусловно, справедливо утверждение, что в странах Третьего мира эли-

ты, возглавлявшие антиколониальную и антиимпериалистическую борь-

бу, были идеологически связаны с одной или другой стороной в холодной

войне, и в любом случае они определяли массовое стремление к освобож-

дению в терминах модернизации и развития. Однако для нас, стоящих на

переднем крае современности, нетрудно осознать трагическое отсутствие

какой бы то ни было перспективы в переходе от освобождения к модерни-

зации. Миф о современности —и, следовательно, о суверенитете, нации,

дисциплинарной модели и т. д. —был, в сущности, исключительно идеоло-

гией элит, но это далеко не самый важный фактор в этом процессе.

Революционные освободительные движения, предопределенные на-

строениями масс, на самом деле вышли за рамки идеологии модернизации

и явили в этом процессе новое, необычайно мощное производство субъек-

тивности. Эта субъективность не умещалась ни в рамки биполярных отно-

шений между США и СССР, ни в рамки двух противостоящих систем, ко-

торые просто воспроизводили формы господства, характерные для пери-

ода современности. Когда Неру, Сукарно и Чжоу Эньлай встретились на

Бандунгской конференции 1955 г. или когда в 1960-е гг. образовалось дви-

жение неприсоединения, участники этих событий стремились не столько

заявить о крайней нищете своих народов или выразить надежду на пов-

торение славного пути современности, сколько продемонстрировать ко-

лоссальный потенциал освобождения, созданный населением угнетенных

стран21. Этот аспект движения неприсоединения стал первым проявлени-

ем всеобщего стремления к освобождению.

Вопрос о том, что делать после освобождения, чтобы не попасть в зави-

симость от одного или другого лагеря участников холодной войны, оста-

вался неразрешенным. В противоположность этому, совершенно очевид-

ными и полными неиспользованного потенциала были силы субъектив-

ности, тяготевшие к выходу за пределы современности. Утопический образ

Советской и Китайской революций как альтернативных путей развития

исчез, когда стало ясно, что они не могут продвигаться дальше, когда они

не смогли найти путь выхода за пределы современности. Американская

модель развития казалась столь же недоступной, поскольку в послевоен-

ный период США выступали больше как полицейская сила в духе старо-

го империализма, а не как провозвестник новой надежды. Борьба угнетен-

| ных народов за освобождение оставалась взрывоопасной и необузданной

смесью. К концу 1960-х гг. освободительные выступления, влияние кото-

рых ощущалось в каждом уголке мира, набрали силу, мобильность и гиб-

кость проявления, что, по сути, направило корабль капиталистической

модернизации (и в его либеральном, и в социалистическом вариантах) в

открытое море, где он потерял ориентиры. За фасадом биполярного раз-

дела мира между США и СССР можно было различить одну-единствен-

ную дисциплинарную модель, против которой боролись многочисленные

движения, —в формах, достаточно неопределенных и затемняющих их

смысл, но тем не менее реальных. Эта необычайно мощная и новая субъ-

ективность взывала к смене парадигмы развития и делала такую смену не-

обходимой.

В этот момент стала очевидной неадекватность теории и практики су-

веренитета времен современности. К 1960-м и 1970-м годам, несмотря на

то, что модель дисциплинарной модернизации восторжествовала по все-

му миру, а политика ≪государства благосостояния≫, внедренная ведущими

странами, приобрела неодолимую притягательность и была наивно про-

возглашена лидерами зависимых стран, —даже в этом новом мире, про-

• низанном единой сетью средств массовой информации и транспорта, ме-

}i ханизмы суверенитета эпохи современности более не подходили для того,

|. чтобы справиться с проявлением сил новой субъективности. Здесь необ-

1 холимо отметить, что по мере того, как выработанная современностью па-

радигма суверенитета теряла свою эффективность, классические теории

империализма и антиимпериализма также утратили всю объяснительную

1: силу, которой они обладали. В целом эти теории рассматривали пути пре-

j 1 одоления империализма как процесс, развивающийся параллельно с пара-

дигмой модернизации и обретения суверенитета в его современном пони-

мании. Но в действительности имел место обратный процесс. Обретшие

массовость субъективности —население в целом, угнетенные классы, — вступив на путь модернизации, начали видоизменять и преодолевать его.

В тот самый момент, когда освободительные движения были включены в

мировой рынок и заняли на нем подчиненное положение, они осознали

неприятный и трагический для них основной принцип суверенитета пе-

риода современности. Эксплуатация и господство не могли больше сущес-

твовать в том виде, в котором они существовали в эпоху современности.

Когда эти новые и огромные по своим силам субъективности появились

на свет благодаря деколонизации и столкнулись с миром современности,

они осознали, что главной задачей является не вхождение в современность,

а выход за ее пределы.