КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ ОТВЕТ НА КРИЗИС

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

По мере того, как слияние выступлений протеста по всему миру подрыва-

ло капиталистические и империалистические возможности дисциплины,

экономический порядок, который господствовал в мире в течение почти

тридцати лет, золотой век американской гегемонии и капиталистического

роста, начал постепенно угасать. Форма и содержание капиталистического

регулирования международного развития на послевоенный период были

директивно определены на конференции в Бреттон Вудсе, штат Нью Гем-

пшир, в 1944 г.* Бреттонвудская система была основана на трех основопо-

лагающих принципах. Ее первой особенностью являлась всеобъемлющая

экономическая гегемония Соединенных Штатов Америки над всеми несо-

циалистическими странами. Эта гегемония обеспечивалась стратегичес-

ким выбором в пользу либерального пути развития, основанного на отно-

сительно свободной торговле и, в большей степени, на сохранении золота

(около трети мировых запасов которого принадлежали США) как гаран-

тии могущества доллара. Доллар был ≪столь же ценным, как и золото≫. Во-

вторых, эта система нуждалась в соглашении о валютной стабилизации

между США и остальными ведущими капиталистическими государствами

(в первую очередь европейскими, а затем уже Японией), касающемся тра-

диционных территорий европейских империалистических держав, в кото-

рых ранее господствовали английский фунт и французский франк. Преоб-

разования в ведущих капиталистических странах могли быть, таким обра-

зом, профинансированы за счет положительного сальдо торгового баланса

в США и гарантированы валютной системой, ориентированной на доллар.

Наконец, Бреттонвудская система навязала установление квази-империа-

листических отношений между США и всеми зависимыми от них несоци-

алистическими странами. Экономическое развитие США, а также стабили-

зация и преобразования в Европе и Японии были гарантированы Амери-

кой постольку, поскольку она в результате своих отношений с зависимыми

странами накапливала империалистическую сверхприбыль.

Система американской валютной гегемонии была принципиально но-

вым явлением, поскольку если контроль над прежними международны-

ми валютными системами (особенно британской) был сосредоточен в ос-

новном в руках частных банкиров и финансистов, то Бреттонвудская сис-

тема делегировала контрольные полномочия ряду правительственных и

регулирующих организаций, включая Международный Валютный Фонд,

Всемирный Банк, и в конечном счете Федеральной резервной системе

США9. Таким образом, Бреттонвудская система может рассматриваться

как валютное и финансовое выражение господства модели Нового курса в

мировой капиталистической экономике.

Кейнсианские и псевдоимпериалистические механизмы Бреттонвудской

системы в конце концов оказались в кризисе, когда продолжавшиеся вы-

ступления трудящихся в США, Европе и Японии увеличили цену стабили-

зации и реформистской политики и когда антиимпериалистические и ан-

тикапиталистические выступления в зависимых странах начали препятс-

твовать получению сверхприбылей10. Когда мотор империализма начал

работать вхолостую и выступления трудящихся становились все более на-

ступательными, торговый баланс США стал значительно смещаться в на-

правлении Европы и Японии. Первая фаза кризиса —незаметно наступив-

шая, отнюдь не бурная —началась в конце 1960-х гг. Поскольку механизмы

Бреттонвудской системы сделали доллар фактически неконвертируемым,

финансовое управление мировым производством и торговлей вступило в

стадию, характеризовавшуюся относительно свободным обращением ка-

: питала, созданием мощного евродолларового рынка и установлением по-

литического равноправия в США и практически всех ведущих странах11.

Однако взрывоопасные события 1968 года в Европе, США и Японии в со-

четании с победой Вьетнама в войне с США полностью подорвали времен -

j I ную стабилизацию. Стагфляция открыла дорогу безудержной инфляции.

| j Отсчет второй фазы кризиса может вестись с 17 августа 1971 года, когда

| \ I президент Никсон отменил обратимость доллара в золото, сделав доллар

} де-юре неконвертируемым, и ввел десятипроцентную пошлину на все то-

вары, импортируемые в США из Европы12. Весь государственный долг

\\ США был переложен на плечи Европы. Это было сделано только благода-

| ря экономической и политической мощи США, напомнивших, таким об-

разом, европейским государствам об исходных условиях Бреттонвудского

соглашения, о своей гегемонии как высшей точке эксплуатации и капита-

листического господства.

jjj j В 197°-е гг. кризис был официально признан и приобрел структурный

j! 1 характер. Система политического и экономического равновесия, изобре-

' i тенная в Бреттон Вудсе, пришла в полнейший беспорядок, и все, что от нее

\ ' осталось, так это суровая реальность гегемонии США. Снижавшаяся эф-

;' фективность механизмов Бреттонвудской системы и разложение финансо-

] вой системы фордизма в ведущих странах сделали очевидным то, что вос-

становление мировой капиталистической системы должно будет включать

всеобъемлющее изменение экономических отношений и переход к новой

парадигме в определении мирового господства. Однако подобный кризис

не всегда носит исключительно негативный характер и является неприем-

лемым с точки зрения капитала. Маркс утверждал, что капитал на самом

деле глубоко заинтересован в экономическом кризисе в силу его преоб-

разующих возможностей. С точки зрения интересов системы в целом от-

дельные капиталисты консервативны. Они сосредоточивают свое внима-

ние в первую очередь на максимизации личных прибылей в краткосроч-

ной перспективе, даже когда это влечет разрушительные последствия для

совокупного капитала в долгосрочном плане. Экономический кризис спо-

собен преодолеть подобное сопротивление, уничтожить убыточные сек-

тора экономики, видоизменить организацию производства и обновить его

технологические параметры. Иными словами, экономический кризис мо-

жет способствовать трансформации, которая восстановит общий высо-

кий уровень прибыли, таким образом эффективно отвечая на вызов, со-

зданный выступлениями трудящихся. Общее обесценение капитала и его

попытки уничтожить организацию трудящихся способствуют изменению

сущности кризиса —вместо несбалансированности обращения и пере-

производства ею становится реорганизация аппарата управления, что из-

меняет соотношение между развитием и эксплуатацией.

Принимая во внимание интенсивность и слаженность выступлений

1960-х и 1970-х гг., перед капиталом были открыты два пути к снижению их

накала и реструктуризации управления, и он испробовал каждый из этих

путей по очереди. Первый путь, имевший только ограниченную эффектив-

ность, являлся репрессивным вариантом —в основе своей консервативны-

ми действиями. Репрессивная стратегия капитала была направлена на то,

чтобы полностью изменить ход общественного процесса, разделить и ра-

зукрупнить рынок труда и восстановить свой контроль над всем произ-

водственным циклом. Таким образом, капитал ставил в привилегирован-

ное положение организации, обеспечивающие гарантированный уровень

заработный платы ограниченному числу работающих, привязывая этот

слой населения к данным структурам и усиливая разделение между ним

и более маргинальными группами. Восстановление системы иерархичес-

кого обособления, как внутри отдельных государств, так и в международ-

ном масштабе, было увенчано контролем над социальной мобильностью

и изменчивостью. Использование технологии как средства осуществле-

ния репрессивной стратегии, включая автоматизацию и компьютериза-

цию производства, являлось основным оружием, применявшимся в этом

процессе. Предшествовавшие фундаментальные технологические измене-

ния в истории капиталистического производства (введение конвейерной

сборки и массового выпуска продукции) влекли за собой очень крупные

преобразования самого производственного процесса (тейлоризм) и зна-

чительное движение вперед в регулировании общественного цикла вос-

производства (фордизм). Однако технологические изменения 1970-х гг. с

их упором на автоматизированную рационализацию производства довели

эти процессы до предела, до крайней точки. Тейлористский и фордистский

механизмы более не могли контролировать динамику производительных и

общественных сил13. Подавление, осуществлявшееся через старую систему

господства, возможно, и могло положить конец разрушительным проявле-

нием кризиса и неистовству выступлений трудящихся, но оно также явля-

лось саморазрушающим выбором, который мог задушить само капиталис-

тическое производство.

Тогда пришло время обратиться ко второму пути, опиравшемуся на тех-

нологические нововведения, направленные теперь не только на подавле-

ние, но скорее на изменение самого состава пролетариата, и, таким об-

разом, интегрировавшему его новые практики и формы, извлекавшему из

них выгоду и господствовавшему над ними. Для того, чтобы понять воз-

никновение второго варианта капиталистического ответа на кризис —пу-

ти, означавшего изменение парадигмы, —необходимо выйти за рамки не-

посредственной логики капиталистической стратегии и планирования.

История различных форм капитализма всегда была историей реагирова-

ния на внешние факторы: предоставленный самому себе, капитал никогда

не откажется от получения прибыли. Другими словами, капитализм пре-

терпевает крупное изменение только тогда, когда его на это вынуждают и

когда его текущее состояние престает быть прочным. Чтобы понять этот

процесс с точки зрения его действующей силы, мы должны встать на по-

зиции противоположной стороны, то есть на позиции пролетариата и ос-

тающегося некапиталистическим мира, который все больше втягивается в

капиталистические отношения. Сила пролетариата накладывает ограниче-

ния на капитал и не только определяет кризис, но и диктует условия и сущ-

ность трансформации капитала. Пролетариат фактически создает обще-

ственные и производственные формы, которые капитал будет вынужден

\[ принять в будущем.

s Мы можем усмотреть первый намек на эту определяющую роль проле-

Е| ' тариата, если зададимся вопросом, как США оказались в состоянии поддер-

jj живать свою гегемонию во время кризиса. Ответ на этот вопрос по боль-

шей части заключается, как это ни парадоксально, не в исключительной

"%i одаренности американских политиков или предпринимателей, а в силе и

|| j! творческом потенциале американского пролетариата. В то время как ра-

| нее, основываясь на другом подходе, мы определили вьетнамское сопро-

,'[ тивление американской агрессии как символический эпицентр протеста,

теперь, говоря об изменении парадигмы мирового капиталистического

господства, мы видим, что американский пролетариат выступает как субъ-

ект, наиболее полно выражающий чаяния и потребности трудящихся во

всем мире14. В противовес традиционному утверждению о слабости амери-

канского пролетариата вследствие его незначительного представительства

в политических партиях и участия в профсоюзах, по сравнению с Европой

и любыми другими частями света, мы, как ни странно, считаем его силь-

!, ным именно вследствие этих причин. Сила рабочего класса сосредоточе-

на не в институтах представительства, но в антагонизме им и автономии

самих трудящихся15. Вот что обозначало подлинную силу американского

промышленного рабочего класса. Более того, в еще большей степени, чем в

промышленном рабочем классе, созидательный потенциал пролетариата и

его способность к борьбе были сосредоточены среди трудящихся вне фаб-

рик и заводов. Даже (и особенно) те, кто отказывался работать, представ-

ляли серьезную угрозу и выдвигали созидательные альтернативы16. Таким

образом, для того, чтобы понять, почему американская гегемония сохраня-

лась, недостаточно сослаться только на силовые методы, использовавши-

еся американским капитализмом по отношению к капиталистам в других

странах. Гегемония США поддерживалась антагонистической силой аме-

риканского пролетариата.

Новая гегемония, которая, как казалось, осталась в руках США, тогда

еще была ограничена и замкнута в рамках старых механизмов дисципли-

нарных преобразований. Для того, чтобы привести процесс преобразова-

ний в соответствие с характером политических и технологических изме-

нений, требовалось изменение парадигмы. Иными словами, капитал дол-

жен был столкнуться с проявлением силы пролетариата как субъекта, с

новым производством субъективности пролетариата и дать свой ответ на

него. Это новое производство субъективности достигло (помимо борьбы

за благосостояние, о чем мы уже упоминали) уровня, который можно бы-

ло бы назвать экологической борьбой, борьбой за образ жизни, что выра-

зилось в конечном счете в развитии аматериального труда.

ЭКОЛОГИЯ КАПИТАЛА

Мы до сих пор не достигли понимания сути второго варианта капиталис-

тического ответа на кризис, изменения парадигмы, которое вывело капи-

тализм за рамки логики и практики дисциплинарной модернизации. Мы

должны еще раз вернуться назад и проанализировать те ограничения, ко-

торые накладывали на капитал мировой пролетариат и некапиталистичес-

кое окружение, что делало трансформацию необходимой и одновременно

диктовало ее условия.

В годы Первой мировой войны многим наблюдателям, и особенно марк-

систским теоретикам империализма, казалось, что уже слышен похорон-

ный звон и капитал стоит на грани неминуемого краха. В течение десяти-

летий капитал вел крестовый поход за распространение своего могущес-

тва, использовал значительные территории для его умножения, а теперь

впервые столкнулся с тем, что дошел до границ своего возможного рас-

ширения. Как только этот предел был достигнут, империалистические де-

ржавы неизбежно оказались в состоянии смертельного конфликта друг с

другом. Капитал, как заметила Роза Люксембург, зависел от своей пери-

ферии, от своего некапиталистического окружения. Оно было необходи-

мо капиталу для того, чтобы получать и капитализировать прибавочную

стоимость и таким образом продолжать цикл накопления. В начале XX

века выяснилось, что империалистические авантюры капиталистическо-

го накопления вскоре приведут к истощению некапиталистического ок-

ружения и капитал будет обречен на ≪голодную смерть≫. Все, что не от-

носилось к сфере капитала, —будь-то из мира человека, животных, рас-

тений или минералов —рассматривалось с точки зрения капитала и его

экспансии как формы природы17. Таким образом, критика империалисти-

ческого капитализма была проявлением экологического сознания —эко-

логического ровно постольку, поскольку оно признавало подлинные пре-

делы возможности природы и катастрофические последствия выхода за

эти ограничения18.

Однако когда мы пишем эту книгу в конце XX века, капитализм чудес-

ным образом процветает, процесс накопления идет лучше, чем когда-ли-

бо. Как согласуется этот факт с подробным и тщательным анализом мно-

жества марксистских авторов начала XX века, которые указывали на им-

периалистические конфликты как на симптомы грядущего экологического

j бедствия, превышающего адаптационные возможности природы? Можно

' высказать три предположения, которые могут приблизить нас к разгадке

тайны, почему капитализм по-прежнему жизнеспособен. Во-первых, как

j . утверждают некоторые, капитал перестал носить империалистический ха-

!. рактер, он реформировался, повернул время вспять, возвратился к дням

своей юности, к свободной конкуренции и установил щадящие, экологи-

ческие отношения со своим некапиталистическим окружением. Хотя вид-

I ные теоретики, от Маркса и до Розы Люксембург, не указывали на то, что

подобный процесс входит в противоречие с сущностью самого капиталис-

| •тического накопления, даже беглый взгляд на мировую политическую эко-

номию наших дней должен убедить кого угодно решительно отвергнуть

это объяснение. Представляется вполне очевидным, что капиталистичес-

кая экспансия продолжалась ускоренными темпами и во второй половине

'' ' | XX века,открывая новые территории для распространения на них капита-

листического рынка и подчиняя некапиталистические производственные

, ,' процессы власти капитала.

i Вторая гипотеза заключается в том, что неожиданная устойчивость ка-

питализма обеспечивается просто продолжением процессов экспансии и

накопления, которые мы проанализировали ранее, и что полное истощение

окружающей среды еще не наступило, а критический момент исчерпания

всех сил природы и экологические бедствия еще впереди. Действительно,

запасы ресурсов в странах некапиталистического окружения оказались

очень велики. Хотя так называемая ≪Зеленая революция≫ и сделала частью

системы капитализма значительную долю мирового некапиталистическо-

го сельского хозяйства, а другие модернизационные процессы включили

новые территории и страны в цикл капиталистического накопления, по-

прежнему оставались громадные (хотя, безусловно, ограниченные) объ-

емы рабочей силы и материальных ресурсов, которые только предстояло

включить в систему капиталистического производства и зоны для расши-

рения рынков. Например, крах социалистических режимов в Советском

Союзе и Восточной Европе, наряду с открытием китайской экономики в

период после смерти Мао Цзэдуна, предоставили мировому капиталу до-

ступ на значительные территории некапиталистического окружения — подготовленные к включению в капиталистическую систему за годы соци-

алистической модернизации. Даже в регионах, давно и прочно интегриро-

вавшихся в мировую капиталистическую систему, по-прежнему остаются

богатые возможности для ее дальнейшей экспансии. Иными словами, в

соответствии с этой гипотезой некапиталистическое окружение остает-

ся под формальным контролем капиталистического мира, и соответствен-

но накопление, по крайней мере частично, может по-прежнему осущест-

вляться за счет этого формального подчинения: предрекавшие неизбеж-

ный крах капитализма не ошибались, они лишь выступили слишком рано.

Тем не менее ограничения, накладываемые некапиталистической средой,

реально существуют. Рано или поздно некогда обильные природные ре-

сурсы иссякнут.

Третья гипотеза, которая может рассматриваться как дополнение ко

второй, заключается в том, что капитал в наши дни продолжает накопле-

ние за счет подчинения в рамках цикла расширенного воспроизводства,

но все чаще его власть распространяется не на некапиталистическое окру-

жение, а на его собственную область —то есть подчинение перестает быть

формальным, а становится реальным. Капитал теперь ориентируется не на

внешнее, а на внутреннее пространство, и, таким образом, его экспансия

приобретает скорее интенсивный, нежели экстенсивный характер. Этот

переход основан на качественном скачке в технологической организации

капиталистического производства. Предыдущие стадии промышленной

революции принесли созданные промышленным способом потребитель-

ские товары, а затем созданные механическим способом станки, а теперь

мы сталкиваемся с промышленным производством сырья и продуктов пи-

тания, иначе говоря, механически созданными природой и культурой19.

Можно сказать, следуя за Фредериком Джеймисоном, что постмодерниза-

ция является экономическим процессом, возникающим, когда машинные

и промышленные технологии охватывают весь мир, когда процесс модер-

низации завершен и когда формальное подчинение некапиталистического

окружения достигает своего предела. Благодаря процессу технологической

трансформации эпохи современности все в природе стало связано с капи-

талом или, по крайней мере, стало областью его приложения20. В то вре-

мя как накопление в эту эпоху основано на формальном подчинении нека-

питалистического окружения, во времена постсовременности накопление

связано с реальным подчинением в самом капиталистическом мире. Это

представляется подлинным ответом капитализма на угрозу ≪экологичес-

кого бедствия≫, ответом, направленным в будущее21. Завершение индуст-

риализации общества и природы, то есть завершение процесса модерни-

зации, является, однако, только предварительным условием для перехода

к постмодернизации и описывает происходящую трансформацию только

в смысле отрицания, как некое иное, последующее, пост- явление. В следу-

ющем разделе мы рассмотрим реальное содержание процессов постмодер-

низации, или информатизации производства.