ПОЛИБИЙ " И УПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРИЕЙ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Если отойти от эмпирического описания, можно легко заметить, что воз-

никшее трехчастное деление функций и элементов позволяет непосредс-

твенно перейти к рассмотрению проблематики Империи. Иными слова-

ми, наблюдаемая нами сегодня ситуация напоминает теоретическое опи-

, j | сание империи как высшей формы государственного правления, данное

| j j Полибием применительно к Риму и донесенное до нас европейской тра-

i дицией11. Для Полибия Римская Империя была вершиной политическо-

го развития, поскольку она объединила три ≪правильные≫ формы государ-

\ ственной власти: монархию, аристократию и демократию, —воплотивши-

. , еся соответственно в фигуре императора, Сенате и комицияху. Империя

,, удерживала эти формы от скатывания в порочный круг разложения, ког-

[ да монархия становится тиранией, аристократия —олигархией, а демокра-

тия —охлократией или анархией.

Согласно Полибию, монархия укрепляет единство и преемственность

власти. Она является основой и важнейшей составной частью импер-

ской власти. Аристократия рождает справедливость, чувство меры и доб-

( ' родетель, а также распространяет их на все сферы общественной жизни.

, , Наконец, демократия организует массы в соответствии с правилами пред-

! ставительства таким образом, что образующийся при этом Народ спосо-

бен находиться под управлением государственной власти, а та, в свою оче-

редь, вынуждена удовлетворять его потребности. Демократия гарантирует

дисциплину и перераспределение благ в обществе. Империя, образующая-

ся в наши дни, также —с учетом реалий времени —основывается на фун-

кциональном равновесии трех этих форм государственной власти: монар-

, |, хического единства высшей власти и ее монополии на применение силы

| I в глобальном масштабе; функции аристократии выполняют транснацио-

' i нальные корпорации и отдельные государства; демократические, предста-

I вительные комиции представлены опять-таки государствами и различны-

ми видами НПО, объединениями СМИ и другими ≪народными≫ образова-

ниями. Можно сказать, что формирующийся имперский строй соединяет

три традиционные правильные формы государственной власти в сочета-

нии, которое может быть формально сопоставлено с моделью Полибия,

хотя его содержание решительно отличается от социально-политической

структуры Римской Империи.

Представляется возможным оценить, в каких областях наша сегодняш-

няя ситуация близка модели устройства Империи Полибия, а в каких, на-

оборот, далека, проследив, как эта модель интерпретировалась в истории

европейской политической мысли. Основное направление интерпретации

дошло до наших дней через работы Макиавелли и других авторов эпохи

Возрождения в Италии. Традиция, заложенная Макиавелли, была дополне-

на в ходе дискуссий, предшествовавших и последовавших за Английской

революцией, и, наконец, она достигла своего наивысшего развития в тру-

дах отцов-основателей и при выработке Конституции США12. Основным

новшеством, проявившимся в ходе развития этой традиции, явилось пре-

образование классической трехчастной модели Полибия в трехфункци-

онапьную модель конституционного устройства. Во все еще средневеко-

вом, протобуржуазном обществе, каким являлась Флоренция во времена

Макиавелли или даже предреволюционная Англия, модель Полибия рас-

сматривалась как нечто, соединяющее три различные классовые общнос-

ти: монархии принадлежали право на использование силы и объедини-

тельная функция, аристократии —земля и армия, а буржуазии —город и

деньги. Если государство развивалось правильно, любой возможный кон-

фликт между этими социальными силами должен был разрешаться в ин-

тересах всех. Однако в политической мысли современности, от Монтескье

до авторов Федералиста, это объединение трансформировалось в мо-

дель, описывающую не социальные общности, а их функции13. Социальные

группы и классы рассматривались как наделенные определенными функ-

циями: исполнительной, судебной и представительной. Эти функции были

абстрагированы от своих коллективных носителей, или классов, и рассмат-

ривались как чисто юридические понятия. Впоследствии сформировалось

представление о системе равновесия этих функций, которая по форме бы-

ла той же, что ранее обеспечивала компромисс классов. Это было равно-

весие сдержек и противовесов, силы и контрсилы, постоянно воспроизво-

дившее единство государства и связь отдельных его частей14.

Мы полагаем, что в некотором отношении исходная античная модель

устройства Империи, предложенная Полибием, ближе к сегодняшней дей-

ствительности, чем ее вариант, видоизмененный либеральной традицией

эпохи современности. В наши дни мы вновь переживаем период зарожде-

ния и концентрации власти, функции которой определяются в большей

степени с точки зрения взаимоотношений различных групп и осязаемой,

материальной силы, чем с позиций возможного равновесия и формализа-

ции всей системы. На данном этапе конституирования Империи требова-

ния, характерные для конституционализма (такие как разделение властей

и формальная законность всех действий), не имеют первоочередного зна-

чения (см. Раздел i.i).

Можно даже утверждать, что наш опыт конституирования Империи, на-

ходящейся в процессе становления, в большей мере заключается в разви-

тии и сосуществовании не столько ≪правильных≫ форм государственной

власти, как это утверждает традиция, сколько ≪неправильных≫. Все эле-

менты этого смешанного устройства проявляются первоначально как буд-

то сквозь искажающую линзу. Монархия вместо того, чтобы утверждать

легитимность власти и являться непременным условием ее единства, пред-

ставлена в форме полицейской силы, действующей в глобальном масшта-

бе, то есть как форма тирании. Транснациональная аристократия, похоже,

предпочитает финансовые спекуляции предпринимательским добродете-

лям и является, таким образом, паразитической олигархией. Наконец, де-

мократические силы, которые в этой системе должны играть роль актив-

ного и открытого элемента имперской машины, проявляются в большей

степени как замкнутые группы, корпорации, носители суеверий и фунда-

ментализма разного толка, являющиеся выразителем консервативного, ес-

ли не откровенно реакционного духа15. Как на уровне отдельных стран,

так и на международной арене ограниченная сфера имперской ≪демокра-

тии≫ представлена Народом (организованными группами частных интере-

сов, защищающими установленные привилегии и собственность), а не мас-

сами (всеобщностью свободных производительных практик).