БОРЬБА ЗА ПРИНЦИПЫ УСТРОЙСТВА ИМПЕРИИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Конечной задачей нашего анализа процессов конституирования Импе-

рии и выявления ее обликов является нахождение той почвы, на которой

могли бы зародиться силы сопротивления ей и сформироваться альтерна-

тивные варианты развития. В Империи, как и в государствах древности и

современности, сами принципы устройства являются предметом борьбы,

но в наши дни сущность предмета борьбы и сама ее природа совершен-

но неясны. Общие контуры современного имперского строя могут быть

представлены в виде ризомы, разветвленной корневой системы, универ-

сальной сети коммуникаций, все точки или узлы которой связаны меж-

ду собой. Парадоксальным образом такая сетевая структура представля-

ется одновременно и совершенно открытой, и совершенно закрытой для

направленных против нее выступлений и для вмешательства в процессы

ее функционирования. С одной стороны, сеть формально допускает, что-

бы все возможные составляющие цепи взаимоотношений были бы в ней

одновременно представлены, но, с другой стороны, сама эта сеть в дей-

ствительности выступает как а-локальность. Таким образом, столкнове-

ния вокруг принципов устройства Империи будут разворачиваться в этом

неопределенном и зыбком пространстве.

Эти столкновения будут определяться тремя ключевыми переменными,

лежащими в пространстве между общим и сингулярным, единичным, меж-

ду аксиоматикой господства и самоопределением субъекта, а также меж-

ду производством субъективности властью и автономным характером со-

противления самих субъектов. Первая переменная касается обеспечения

функционирования сети и ее общей управляемости таким образом, что (в

положительном аспекте) сеть может функционировать всегда и (в отрица-

тельном аспекте) ее работа не может быть направлена против тех, кому при-

надлежит власть19. Вторая переменная затрагивает вопрос о том, кто рас-

пределяет услуги в рамках сетевой инфраструктуры, и кто заинтересован,

чтобы эти услуги справедливо оплачивались; и, таким образом, сеть была

способна поддерживать в стабильном состоянии и воспроизводить эконо-

мическую систему капитализма и одновременно производить свойствен-

ное этой системе социальное и политическое деление общества20. Наконец,

третья переменная касается самой сети. Она связана с механизмами, про-

изводящими различия между субъектами, а также с теми каналами, посред-

ством которых эти различия реализуются в рамках общей системы.

В соответствии с тремя названными аспектами, каждая субъективность

должна стать субъектом, занять подчиненное положение в рамках общей

сети контроля (в значении, характерном для раннего этапа современнос-

ти: субъект —subdictus —подданный суверенной власти), и, в то же время,

каждый должен быть независимым участником процесса производства

и потребления в рамках сетевой структуры. Возможна ли подобная двой-

ственность? Может ли система одновременно обеспечивать политическое

подчинение и субъективность производителя/потребителя? Вероятно, не

может. На самом деле, главным условием существования всеобщей сетевой

структуры, служащей основанием всего данного строя, является то, что

она носит гибридный характер, то есть в нашем случае, что политический

субъект непостоянен и пассивен, а производящий и потребляющий агент

реален и активен. Это означает, что, далеко не будучи простым повторе-

нием традиционного равновесия, образование нового смешанного устрой-

ства ведет к фундаментальному дисбалансу его составных частей, а следо-

вательно, и к новой социальной динамике, освобождающей производяще-

го и потребляющего субъекта от механизмов политического подчинения

(по крайней мере, она делает последнее весьма формальным). В области

производства и регулирования субъективности и возникает, как представ-

ляется, важнейшее пространство борьбы.

Вытекает ли эта ситуация непосредственно из капиталистической

трансформации способа производства, появления постмодернистских

тенденций в развитии культуры и процессов политического конституи-

рования Империи? Пока мы не можем сделать такой вывод. Тем не менее,

11;. очевидно, что в новой ситуации стратегия сбалансированного и регулиру-

I емого участия, которая всегда была характерна для имперской и либераль-

j! j . •ной смешанной формы политического устройства, столкнулась со значи-

I тельными затруднениями и решительным выражением своей автономии

j | со стороны вовлеченных в анализируемый нами процесс субъектов — | участников производства, будь то индивиды или коллективная рабочая

'' ' сила. Представляется, что именно в области производства и регулирова-

ния субъективности и в разделении понятий политического и экономи-

ческого субъекта мы можем обнаружить основу для будущих выступле-

j j , j ний протеста, в которых заново будут поставлены вопросы принципов ор-

. ' ганизации власти и равновесия сил —подлинной кризисной ситуации, а

I возможно даже и революции.

it ',