ПЕРЕХОДЫ ПРОИЗВОДСТВА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

ние в нерушимое единство и вновь расходясь в стороны, подобно ирри-

гационной системе, распределяя силу этого единства по всему имманент-

ному социальному пространству. Иными словами, негосударственные

институты организовывали капиталистическое общество под началом го-

сударства и распространяли власть последнего на все общество. В рамках

j нашей концепции, можно утверждать, что гражданское общество было той

сферой, где суверенитет государства эпохи современности становился им-

манентным капиталистическому обществу, а оно, в свою очередь, приобре-

ло трансцендентные черты, сблизившись с государством.

Однако в наше время гражданское общество больше не может быть адек-

ватным посредником между капиталом и суверенитетом. Составляющие

его структуры и институты постепенно исчезают. Как мы уже доказыва-

ли, это исчезновение становится очевидным с точки зрения ослабления

диалектических отношений между капиталистическим государством и

рабочей силой, то есть упадка влияния и роли профсоюзов, упадка прак-

тики коллективного договора в трудовом найме и упадка представитель-

ства трудящихся как реальной политической силы6. Исчезновение граж-

данского общества также очевидно по сопутствующему переходу от дис-

циплинарного общества к обществу контроля (см. Раздел 2.6). В наши дни

социальные институты, составлявшие основу дисциплинарного общества

(школа, семья, учреждения здравоохранения, фабрика), в значительной ме-

ре совпадающие или тесно связанные с институтами гражданского обще-

ства, повсеместно находятся в кризисе. По мере их разрушения, субъектно

ориентированная логика, которая раньше господствовала в них, выходит

наружу и заполняет все социальное пространство. Разрушение этих инс-

титутов, исчезновение гражданского общества и упадок дисциплинарно-

го режима влечет за собой стирание разделительных линий, покрывавших

социальное пространство эпохи современности. На их место приходит се-

тевая структура общества контроля7.

По отношению к дисциплинарной модели общественного устройства и

гражданскому обществу, общество контроля представляет собой еще один

шаг вперед к плану имманенции. Дисциплинарные институты, границы

эффективного действия их логики и производимые ими разграничения

социального пространства выступали как вертикали или трансценденции

по отношению к плану социального. Следует при этом с осторожностью

подходить к определению того, где кроется эта трансцендентность дис-

циплинарного общества. Фуко настаивал на том, и это было основой ос-

нов его исследования, что подчинение дисциплине абсолютно имманентно

находящимся под ее властью субъектам. Другими словами, дисциплина не

является голосом извне, диктующим сверху, что нам делать, обязывающим

нас, как сказал бы Гоббс, а представляет собой род внутреннего принужде-

ния, неотделимого от нашей воли, имманентного и неразрывно связанного

с нашей субъективностью. Однако институты, являющиеся условием воз-

можности дисциплинарной модели и определяющие в пространственном

отношении зоны ее эффективности, все же в некоторой мере отделены от

общественных сил, которые она порождает и которым придает определен-

ную форму. Эти институты в действительности относятся к области су-

веренитета, а точнее, к области посредничества между обществом и су-

веренитетом. Стены тюрьмы одновременно делают возможной и ограни-

чивают логику карцера, то есть принуждение к дисциплине посредством

наказания. Они дифференцируют социальное пространство.

Фуко с необыкновенной проницательностью описывает дистанцию

между трансцендентностью стен этих институтов и имманентностью дис-

циплины, используя концепции диспозитива (dispositif) и диаграммы, вы-

ражающие несколько последовательных уровней абстракции8. Несколько

упрощая терминологию, можно сказать, что диспозитив (термин, исполь-

зованный Фуко, можно также перевести как ≪механизм≫, ≪аппарат≫ и даже

≪развертывание≫) является общей стратегией, лежащей в основе имманент-

ного и повседневного проявления дисциплины. Логика карцера, напри-

мер, является унифицированным диспозитивом, посредством которого,

в конечном счете, .обеспечивается надзор и поддержание режима в тюрь-

ме, —ив этом смысле она абстрагирована и отлична от множества прочих

тюремных практик. На следующем уровне абстракции диаграмма обеспе-

чивает развертывание дисциплинарного диспозитива. Например, отвеча-

ющая идее карцера архитектура паноптикума, позволяя надзирать за все-

ми заключенными из одной центральной точки, из точки власти, является

диаграммой, или виртуальным замыслом, который может быть актуали-

зирован в различных дисциплинарных диспозитивах. Наконец, сами ин-

ституты выступают как отдельные и реальные социальные формы вопло-

щения диаграммы. Тюрьма (ее стены, администрация, надзиратели, прави-

ла внутреннего распорядка и т. д.) не управляет заключенными подобно

тому, как суверен управлял своими подданными. Она создает пространс-

тво, в котором заключенные, вследствие действия диспозитивов карце-

ра и повседневных практик, сами подчиняются дисциплине. Было бы точ-

нее сказать, следовательно, что дисциплинарное учреждение само по себе

не является носителем господства, а ключевым элементом осуществления

господства в дисциплинарном обществе выступает его абстрагирование

и трансцендирование по отношению к социальному пространству про-

изводства субъективностей. Суверенитет становится виртуальным (но от

этого не менее реальным), и актуализируется везде и повсюду через прояв-

ления дисциплины.

В наши дни крушение стен институтов и выравнивание социального

пространства являются признаками превращения этих вертикалей в го-

ризонтальные плоскости сфер контроля. Вместе с тем, переход к обще-

\ j; ству контроля ни в коей мере не означает исчезновения дисциплины. В дей-

ijj ствительности, имманентное присутствие дисциплины —в форме само-

1 ; ! •дисциплинирования субъектов, еле заметного, но постоянного отпечатка

j! | дисциплинарной логики на самих субъектах, —еще более расширяется в

| Л рамках контроля. Изменения, произошедшие с распадом прежних инсти-

тутов, состоят в том, что дисциплинарные диспозитивы стали менее огра-

ниченными и менее четко локализованными пространственно на социаль-

ном поле. Дисциплина в карцере, дисциплина в школе и на фабрике тесно

переплелись в гибридном производстве субъективности. В процессе пере-

хода к обществу контроля элементы трансценденции, свойственные дис-

циплинарному обществу, ослабли, а его имманентный аспект, напротив,

стал более заметным и приобрел всеобщий характер.

Имманентное производство субъективности в рамках общества конт-

роля сочетается с аксиоматической логикой капитала, и их сходство свиде-

!| тельствует о новой, более полной совместимости суверенитета и капитала.

Производство субъективности в рамках гражданского и дисциплинарного

общества на определенном этапе способствовало упрочению власти капи-

тала и облегчало его экспансию. Общественные институты современнос-

ти породили значительно более подвижные и гибкие социальные идентич-

j j! ности, чем предшествовавшие им образы субъектов. Субъективности, про-

jjj,' изводимые в рамках институтов, созданных в эпоху современности, были

1?! подобны стандартизованным деталям машины, выпускавшимся на пред-

приятии массового производства: заключенный, мать, рабочий, учащийся

1' и т. п. Каждая деталь играла точно определенную роль в общем механиз-

ме, но она носила стандартизованный характер, производилась в массо-

f|l вом порядке и могла, таким образом, быть заменена на любую аналогич-

ную деталь. Однако на определенном этапе развития устойчивость этих

стандартизованных деталей, идентичностей, производимых социальны-

ми институтами, стала препятствием на пути дальнейшего поступатель-

ното развития к большей мобильности и гибкости. Переход к обществу

контроля подразумевает производство субъективностей без четкой соци-

альной идентификации, гибридных и изменчивых. По мере того, как сте-

ны, очерчивавшие и разделявшие в период современности сферы действия

различных институтов, постепенно исчезают, субъективности начинают

Ji.11 производиться одновременно несколькими институтами, сочетание кото-

!П рых и степень участия в этом процессе различны. Конечно, в дисципли-

I -jj нарном обществе идентичность индивида не была одномерной, но ее раз-

W,

. дивид мог быть матерью или отцом дома, рабочим на фабрике, учеником в

; , школе, заключенным в тюрьме или пациентом в психиатрической лечеб-

J , нице. В обществе контроля все эти различия времени и местонахождения

\\ утрачивают свою определенность и разграниченность. Гибридная субъек-

тивность, производимая в обществе контроля, не выступает как идентич-

ность заключенного, пациента психиатрической клиники или рабочего,

но конституируется каждой из присущих им логик. Гибридная субъектив-

ность —это рабочий вне фабрики, ученик вне школы, заключенный вне

тюрьмы, пациент вне стен клиники, —все это одновременно. Гибридная

субъективность не принадлежит ни одной из этих идентичностей, и одно-

временно принадлежит им всем —вне рамок общественных институтов,

но еще более строго подчиняясь их дисциплинарной логике*. Так же, как

и имперский суверенитет, субъекты в обществе контроля имеют смешан-

ную структуру.