≪ВЫРОВНЕННЫЙ≫ МИР

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

В процессе перехода суверенитета к плану имманенции, разрушение гра-

ниц происходило как на национальном, так и на глобальном уровне. Ис-

чезновение гражданского общества и общий кризис институтов дисцип-

линарной модели совпали с упадком национальных государств как барь-

еров, оформлявших и организовывавших обособленные звенья мировой

системы управления. Формирование стирающего национальные границы

глобального общества контроля развивается параллельно с образованием

мирового рынка и реального подчинения глобального общества капиталу.

В XIX —начале XX века империализм способствовал выживанию и рас-

пространению капитализма (см. Раздел $л). Разделение мира на сферы

влияния ведущими капиталистическими государствами, создание колони-

альной администрации, предоставление торговых привилегий и введение

тарифов, создание монополий и картелей, раздел регионов добычи полез-

ных ископаемых и промышленного производства —все это способствова-

ло глобальной экспансии капитала. Империализм являлся системой, при-

званной удовлетворять потребности и защищать интересы капитала, на-

ходящегося в фазе завоевания всего мира. И, тем не менее, как отмечают

большинство критиков империалистической стадии развития (стоящие

на коммунистических, социалистических и капиталистических позициях),

империализм по определению вступал в конфликт с капиталом. Это было

подобно лечению, угрожавшему жизни пациента. Хотя империализм обес-

печивал для капитала пути и средства захвата новых территорий и рас-

пространения капиталистического способа производства, он, в то же вре-

мя, создавал и укреплял в мире жесткие границы между его различными

пространствами, поддерживал строгое деление на внутреннее и внешнее,

препятствовавшее свободному перемещению капитала, рабочей силы и

товаров —таким образом, мешая завершению процесса образования ми-

рового рынка.

Империализм является действующей в глобальном масштабе машиной,

направляющей, регулирующей и территориализующей капитал, блокиру-

ющей одни направления его распространения и стимулирующей другие.

Мировой рынок, напротив, нуждается в выровненном пространстве, для

движения свободных, нерегулированных и детерриториализованных по-

токов капитала. Этот конфликт между свойственными империализму раз-

граничениями и выровненным пространством мирового рынка вновь де-

I ; лает актуальным пророчество Розы Люксембург о крахе капитализма:

≪Империализм является историческим методом для продления существо-

;; вания капитала, но он в то же время служит вернейшим средством, чтобы

кратчайшим путем положить его существованию объективный предел≫10.

 [ I Система международных отношений и сегментация мира эпохи империа-

{ лизма действительно способствовали развитию капитализма, но одновре-

' I менно они оказались препятствием для детерриториализующих потоков

j капитала и выровненного пространства капиталистического развития, и

! ! поэтому они должны были уйти в прошлое. Роза Люксембург была, по су-

j j' ществу, права: империализм означал бы смерть для капитала, если бы он не

j _' i был преодолен. Окончательное становление мирового рынка неизбежно оз-

! ', наменовало конец империализма.

Уменьшение влияния национальных государств и исчезновение свя-

, • занной с ними системы международных отношений сделали бессмыслен-

,, ным использование термина ≪Третий мир≫. История его появления крайне

\ ' проста. Этот термин возник в качестве дополнения к биполярному разде-

лению мира в годы холодной войны на ведущие капиталистические госу-

,; дарства и ведущие страны социалистического лагеря таким образом, что

] j) под Третьим миром понималось все, не относившееся к этому основному

I | i конфликту, —граница или свободное пространство, за контроль над кото-

, | рым первые два мира должны были конкурировать. Поскольку холодная

S война закончилась, для такого деления больше нет оснований. Это верно,

однако за лаконичным завершением этой простой истории не умещается

подлинная история, связанная с данным термином, его использованием и

оказанным им влиянием.

По крайней мере с начала 1970-х гг. многие исследователи утверждали,

что Третий мир никогда не существовал в том смысле, что вышеописанная

j концепция стремится представить в качестве однородного целого ряд со-

j!} | вершенно разных государств, не замечая или просто игнорируя значитель-

' ' н ы е социальные, экономические и культурные различия таких стран, как,

например, Парагвай и Пакистан или Марокко и Мозамбик. Вместе с тем,

признавая очевидную разнородность этих государств, мы не должны за-

бывать, что с точки зрения капитала в период осуществления им глобаль-

ной экспансии подобная постулирующая единство и гомогенность кон-

цепция имела некоторый смысл. Так, очевидно, что Роза Люксембург рас-

суждает с позиций капитала, разделяя мир на пространство капитализма

и некапиталистическое окружение. Без сомнения, разные части этого ок-

ружения кардинально отличаются друг от друга, но, с точки зрения капи-

тала, все они составляют единое целое —потенциальную область для рас-

ширенного накопления и последующего подчинения капиталу. В годы хо-

лодной войны, когда территория Второго мира была прочно закрыта для

проникновения, Третий мир был для ведущих капиталистических госу-

дарств открытым пространством, полным возможностей. Различные фор-

мы культурной, социальной и экономической жизни потенциально могли

быть формально подчинены динамике капиталистического производства

и капиталистических рынков. С точки зрения этого потенциального под-

чинения, несмотря на реально существовавшие значительные различия

между государствами, Третий мир действительно существовал.

Столь же логичным представляется и выделение Самиром Амином,

Иммануилом Валлерстайном и другими исследователями в рамках общей

системы капитализма центральных, периферийных и полупериферийных

государств". Центр, периферия и полупериферия выделяются, исходя из

различных форм социальной, политической и бюрократической практи-

ки, различных производственных процессов и разных типов накопления.

(Новейшая концепция деления на Север и Юг в этом отношении отлича-

ется незначительно). Как и концепция Первого-Второго-Третьего миров,

разделение капиталистического мира на центр, периферию и полуперифе-

рию сглаживает и заслоняет подлинные различия между народами и куль-

турами, но делает это с целью подчеркнуть будущее единство политичес-

ких, социальных и экономических форм, формирующееся в ходе харак-

терных для империализма и протекавших в течение длительного времени

процессов формального подчинения. Иными словами, такие понятия, как

Третий мир, Юг, периферия, сглаживают реальные различия между стра-

нами, чтобы подчеркнуть процессы унификации, характерные для капита-

листического развития и, что еще более важно, они указывают на возмож-

ность потенциального единства интернационала оппозиции, потенциаль-

ного объединения антикапиталистических сил и стран.

Географические границы между странами или даже между центральны-

ми и периферийными, северными и южными группами государств более

не являются определяющими в структуре мирового разделения и распре-

деления производства, накопления и социальных форм. Благодаря децент-

рализации производства и консолидации мирового рынка, распределение

и перемещение капитала и рабочей силы в мировом масштабе приобре-

ли такой размах и такие формы, что более не представляется возможным

определить ту или иную значительную географическую область как центр

или периферию, Север или Юг. В таких географических регионах, как

Южный Конус ^ или Юго-Восточная Азия, все уровни развития производ-

ства могут существовать одновременно и рядом —от высочайшего уровня

развития технологии, производительности труда и накопления вплоть до

самых неразвитых форм; при этом сложный социальный механизм обес-

печивает их различие и взаимодействие. В крупнейших городах труд так-

же представлен самыми различными формами, от вершин капиталисти-

ческого производства до его дна: подпольные мастерские, использующие

труд нелегальных эмигрантов в Нью-Йорке и Париже, могут соперничать

с аналогичными предприятиями в Гонконге или Маниле. Если Первый и

Третий мир, центр и периферия, Север и Юг когда-то и были разделены

национальными границами, то в наши дни они с легкостью проникают

друг в друга, устанавливая неравные отношения и барьеры в многочислен-

ных новых областях. Было бы неверным утверждать, что с точки зрения

капиталистического производства и обращения США и Бразилия, Англия

и Индия являются ныне одинаковыми территориями, но эти государства

различаются не по своей сущности, а лишь по степени развития. Разные

нации и регионы включают в себя в разной пропорции то, что раньше рас-

сматривалось как элементы Первого и Третьего мира, центра и периферии,

Севера и Юга. География неравномерности развития, а также линии разде-

ления и элементы иерархии теперь определяются не стабильными нацио-

нальными или межнациональными границами, а подвижными внутри- и

наднациональными барьерами.

С определенной долей правоты можно возразить, что голоса, доминиру-

ющие в новом глобальном порядке, настойчиво объявляют национальные

f;j, государства ≪умершими≫ только в тех случаях, когда понятие ≪нация≫ ста-

новится революционным оружием угнетенных, когда его берет в свои руки

≪весь мир голодных и рабов≫. После победы национально-освободитель-

ных движений и образования потенциально дестабилизирующих, опас-

ных для ведущих государств международных объединений, утвердивших-

ся за десятилетия, прошедшие после Бандунгской конференции, что мо-

жет более всего подорвать влияние национализма и интернационализма в

странах Третьего мира, чем лишение их главной опоры —национального

государства! Иными словами, в соответствии с данной точкой зрения, ко-

торая дает одну из весьма правдивых версий этой сложной истории, на-

циональное государство, являвшееся гарантом международного поряд-

ка и основой империалистической экспансии и суверенитета, стало в ре-

зультате роста и объединения антиимпериалистических сил элементом, в

j j ' наибольшей степени угрожающим этому порядку. Таким образом, импе-

I' ! риализм в ответ вынужден был отказаться от преимуществ своего собс-

| твенного оружия и уничтожить его, пока оно не было использовано про-

] ; тив него самого.

Мы полагаем, что было бы величайшей ошибкой испытывать какую-ли-

бо ностальгию по временам существования национальных государств или

вновь проводить политику, основанную на принципе нации. Во-первых,

подобные попытки не имеют смысла, т. к. упадок национального государ-

ства —это не просто следствие определенной идеологической установки,

которую можно изменить усилием политической воли, это структурный и

необратимый процесс. Нация являлась не просто явлением культуры, не-

ким чувством принадлежности и сопричастности к историческому насле-

дию, а, прежде всего, экономико-правовым образованием. Снижающаяся

эффективность этого образования ясно прослеживается через эволюцию

ряда международных экономико-правовых институтов, таких как ГАТТ

(Генеральное соглашение о таможенных тарифах и торговле) *", Всемирная

торговая организация, Всемирный банк и Международный валютный

фонд. Глобализация производства и обращения, подкрепленная ростом

наднациональных правовых институтов, снижает эффективность право-

вых структур, действующих на национальном уровне. Во-вторых, что еще

более важно, даже если бы идея нации все еще оставалась эффективным

оружием, она содержит в себе целый ряд репрессивных идеологий и струк-

тур (как мы доказывали в Разделе г.г), и поэтому любая ориентированная

на нее стратегия должна быть отвергнута.