АДМИНИСТРАТИВНАЯ СИСТЕМА ИМПЕРИИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 

Описав, как традиционные социальные барьеры уничтожаются в процес-

се образования Империи, и как одновременно создается новая сегмента-

ция, мы должны рассмотреть административные образования, при помо-

щи которых развиваются эти процессы. Нетрудно заметить, что данные

процессы противоречивы. Когда власть приобретает имманентный харак-

тер, а суверенитет трансформируется в идею полномочий правительства,

функции управления и режим контроля должны развиваться в направле-

нии, сглаживающем различия. Однако в ходе этого процесса различия, на-

оборот, углубляются таким образом, что имперская интеграция рожда-

ет новые механизмы разделения и- сегментации разных слоев населения.

Проблема имперской администрации состоит, следовательно, в том, чтобы

11 управлять этим процессом интеграции и, соответственно, усмирять, мо-

билизовывать и контролировать разделенные и сегментированные обще-

ственные силы.

i Однако постановка проблема требует дальнейшего уточнения. На са-

: { мом деле сегментация масс во все времена была условием политического

; | администрирования. Отличие настоящего момента заключается в том, что

! | если в режимах национального суверенитета в эпоху современности ад-

i! министративная система действовала в направлении линейной интеграции

конфликтов и создания слаженно действующего аппарата, способного их

подавить, то есть в направлении рациональной нормализации обществен-

ной жизни, как для решения административной задачи достижения рав-

новесия, так и для проведения административных реформ, то в контексте

Империи административная система становится фрактальной и стремит-

ся разрешать конфликты не путем принуждения, создавая слаженно дейс-

твующий аппарат, а посредством контроля различий. Понять сущность ад-

министративной системы Империи, отправляясь от того, как определял

административную систему Гегель, уже невозможно, поскольку определе-

ние Гегеля основывается на опосредующих механизмах буржуазного об-

щества, составляющих пространственный центр общественной жизни.

1; Но она в равной степени не может быть познана и исходя из определения

•Вебера, основанного на принципе рациональности, на постоянном темпо-

|": I ральном опосредовании и зарождающемся принципе легитимности.

Первый принцип имперской административной системы заключается в

том, что управление политическими целями отделено от управления пред-

назначенными для их реализации бюрократическими средствами. Таким

образом, новая парадигма не только отличается, но и противопоставле-

на прежней, характерной для эпохи современности, модели системы го-

сударственного управления, которая постоянно стремилась к согласован-

ности политических целей и бюрократических средств. Режиму Империи

свойственно то, что бюрократия (и административные средства в целом)

|, рассматриваются не в соответствии с линейной логикой соразмерности

целям, а на основе дифференциальной и множественной инструменталь-

( j '. ной логики. Для административной системой Империи проблемой являет-

| I ся не ее единство, а инструментальная многофункциональность. Если для

|! | процесса легитимации и дл* административной системы государства в пе-

!" риод современности решающее значение имели универсальность и равно-

значность административных действий, то для имперского режима осно-

вополагающими являются сингулярность и адекватность действий специ-

фическим целям.

Из этого первого принципа вытекает следствие, кажущееся парадок-

сальным. Ровно в той мере, в какой происходит сингуляризация админис-

тративной системы, и она более не является всего лишь исполнителем ре-

шений, принятых централизованными политическими и совещательны-

ми органами, административная система становится все более автономной

и все более тесно связанной с различными социальными группами: пред-

ставляющими интересы труда и капитала, этническими и религиозными,

легальными и криминальными и т. д. Вместо того, чтобы способствовать

социальной интеграции, имперская административная система действу-

ет как механизм рассеивания и дифференциации. Это второй принцип ад-

министративной системы Империи. Административная система, следо-

вательно, будет тяготеть к выработке особых процедур, позволяющих

режиму напрямую взаимодействовать с отдельными социальными сингу-

лярностями, и система будет тем эффективнее, чем более непосредствен-

ной окажется связь с различными составляющими социальной реальнос-

ти. Таким образом, деятельность административной системы во все воз-

растающей мере замыкается на самой себе и, в конечном счете, оказывается

ограниченной только теми особыми проблемами, которая она должна ре-

шить. Становится все более и более затруднительным обнаружить единые

принципы действия административной системы во всех частях и структу-

рах имперского режима. Короче говоря, традиционно применяемое к ад-

министративной системе требование всеобщности, равного отношения ко

всем, заменяется дифференциацией и сингуляризацией, когда каждая си-

туация оценивается по-своему.

Несмотря на то, что ныне выделить последовательную и всеобъемлю-

щую логику управления, подобную существовавшей в системах суверени-

тета эпохи современности, представляется затруднительным, это не озна-

чает, что имперский аппарат не является единым. Автономия и единство

действий административной системы обеспечиваются иными способа-

ми, не похожими ни на нормативную дедукцию континентальной юриди-

ческой системы, ни на процедурный формализм англо-саксонского права.

Скорее, они обеспечиваются за счет применения той же структурной ло-

гики, что задействована в процессе создания Империи: полицейской и во-

енной логики (подавление потенциально разрушительных сил ради обес-

печения мира в Империи), экономической логики (навязывания рын-

ка, подчиненного, в свою очередь, финансовой системе Империи), а также

идеологической и коммуникативной логики. Единственным источником

обеспечения автономии и легитимности действий административной сис-

темы Империи является следование нормам дифференциации, диктуемым

этой логикой. Однако такая легитимация не является непосредственной.

Административная система не ориентирована в стратегическом отноше-

нии на практическую реализацию различных аспектов имперской логики.

Она подчинена решению этой задачи постольку, поскольку эти различные

аспекты выступают как движущая сила мощных военных, экономических

и коммуникативных средств, придающих легитимность самой админист-

ративной системе. Административные действия, таким образом, принци-

пиально не носят стратегического характера и обретают легитимность

различными непрямыми способами. Таков третий принцип деятельности

имперской административной системы.

Охарактеризовав эти три ≪негативных≫ принципа имперской админис-

тративной системы —ее инструментальный характер, процедурную авто-

номию и гетерогенность —необходимо поставить вопрос, что позволяет

ей функционировать, не порождая при этом все время острого обществен-

ного антагонизма. Какая сила придает этой разрозненной системе конт-

роля, неравенства и разделения значительную меру согласия и легитим-

ности? Ответ на этот вопрос связан с четвертым, ≪позитивным≫, принци-

пом имперской административной системы. Цементирующим средством и

1 важнейшим достоинством административной системы Империи является

ее эффективность на локальном уровне.

Для того, чтобы понять, как этот четвертый принцип поддерживает всю

административную систему в целом, рассмотрим характер администра-

тивных взаимоотношений, существовавших между феодальными терри-

ториальными единицами и королевской властью в Европе в средние века

или между мафией и государством в период современности. В обоих слу-

, чаях процедурная автономия, дифференцированное применение властных

1 , •полномочий и связи на местном уровне с различными группами населе-

I ния, наряду со специфическим и ограниченным применением легитимно-

го насилия, в целом не противоречат принципу слаженно действующего и

единого управления. Эти системы распределения административных пол-

номочий сочетались с локальным эффективным использованием военной,

финансовой и идеологической мощи. В средневековой Европе вассал дол-

жен был предоставлять воинов и денежные средства, когда король в них

нуждался (в условиях, когда идеология и коммуникации в значительной

степени контролировались церковью). В структуре мафии административ-

ная автономия большой семьи и применение насилия (сходное с полицей-

ским) в определенном социальном пространстве гарантируют привержен-

ность основным принципам капиталистической системы и поддерживают

; ;, ≪правящий политический класс≫. Как в случае средневековой организации

или в системе мафии, автономия обособленных административных обра-

i I I зований не вступает в противоречие с имперской административной сис-

i' темой —напротив, она содействует увеличению ее общей эффективности.

Местная автономия является основополагающим условием, sine qua поп,

развития имперского режима. Принимая во внимание мобильность насе-

ления Империи, обеспечение принципа легитимности административной

системы было бы невозможно, если бы ее автономия не отражала дина-

мизм процессов перемещения масс. Было бы также невозможно управлять

различными сегментами населения посредством процессов, делающих

их более мобильными и более гибкими в пространстве гибридных форм

культуры и многонациональных гетто, если административная система

также не была бы гибкой и способной к постоянному реформированию и

дифференциации. Согласие с имперским режимом вытекает не из транс-

ценденталий справедливого правления, как это было в правовых государс-

твах современности, а благодаря эффективности этого режима на локаль-

ном уровне.

Мы рассмотрели только самые общие черты имперской административ-

ной системы. Ее определение, основанное только на автономной локальной

эффективности ее действий, не может само по себе уберечь эту систему от

возможных угроз, мятежей, попыток ее уничтожения и даже от обычных

конфликтов между отдельными ее элементами. Однако подобная поста-

новка вопроса позволяет перейти к проблеме ≪монарших привилегий≫ им-

перского правительства —поскольку мы определили, что урегулирование

конфликтов и обращение к применению легитимного насилия осущест-

вляется за счет саморегулирования (производства, денежного обращения

и коммуникаций) и внутренних возможностей Империи. Вопрос об адми-

нистративной системе, таким образом, становится вопросом о власти.