1.3. Социально-экономические и политические процессы как объект социальных исследований

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 

На современном этапе состояние социальных наук в значительной

степени отображается как уже сложившимся уровнем общест1вен-

ной практики, так и в совокупности особенностей ее теоретического

и практического осмысления. В силу этого обстоятельства и вследствие

кумулятивного роста, в содержании самой науки блок социальных

и экономических наук стал приобретать целый ряд черт, которые

поставили его в один ряд с наиболее развитыми на сегодня

научными системами. Исключительное своеобразие предмету социально-

экономических и политических исследований придает стремление

рационального мышления выявить в динамике социальных

систем некие устойчивые зависимости, изучение которых позволяет

исследуемой общности обрести наивысшую в данных условиях устойчивость

и способность к росту. Такой исход может быть достигнут бла-

52 Исследование социально-экономических и политических процессов

годаря реализации одного из направлений развития современной социальной

науки:

• разработка основ методологии социальной инженерии, проявляющейся

в системе инновационных мероприятий по перестройке

и регулированию общественных отношений в социальных общностях;

• мониторинг социального поведения, диагностика состояния социальных

систем;

• разработка понятийного аппарата, необходимого для понимания

и объяснения социальных явлений и процессов в рамках общей

теории;

• разработка модели управления, основанной на системе общественных

ожиданий и учете иерархии потребностей управляемой

общности.

Научные представления об обществе, социальных группах и процессах

в историческом плане формировались двумя путями: индуктивным

и дедуктивным.

Индуктивный способ научных представлений об обществе основан

на обобщении единичных социальных фактов с последующей выработкой

закономерностей, позволяющих прогнозировать проявление

этих фактов в схожих условиях. Первое и основное правило социологического

исследования состоит в том, что социальные факты нужно

рассматривать как предметы. Главным доводом, способствующим распространению

индуктивного подхода в объяснении социальных процессов,

было как раз стремление рассматривать социальные события

в качестве предметов.

Способ предполагает выявление аналогий между различными социальными

событиями с точки зрения обнаружения общности между

ними. Логическая схема индуктивного обобщения содержит переход

от группы частных суждений к формулировке общего закона, фиксирующего

устойчивую, повторяющуюся связь между событиями. Как

пишет самый яркий представитель этого направления в социологии

Г. Спенсер: «Коль скоро общество становится особым индивидуальным

бытием в силу постоянства отношений между его составными

частями, то у нас сейчас же является вопрос — не представляют ли

эти постоянные отношения между его частями каких-нибудь сходств

с постоянными отношениями между частями, замечаемыми нами в каких-

либо других бытиях. Единственное мыслимое сходство между

обществом и чем-либо другим может заключаться в параллелизме, —

принципа, управляющего расположением составных частей»'. На основе

принципа параллелизма имеется возможность объяснить социальные

факты путем выявления сходства между фактами, локализованными

в различных точках пространства и времени.

Индуктивизм принято рассматривать как одну из разновидностей

позитивистского подхода к анализу и объяснению социальных процессов.

Позитивистский подход представлен фиксацией устойчивых зависимостей

между параметрами протекающих в обществе процессов.

К примеру, исследуя статистику разводов, позитивистски мыслящий

социолог склонен фиксировать статистически сильную связь между

длительностью брака и фактом его официального разрыва, придавая

соответствующей зависимости статус эмпирической закономерности.

В результате выявленная зависимость становится одним из средств

определения факторов, влияющих на прочность браков и причины их

разрушений. Один из наиболее ярких представителей социологического

позитивизма Г. Спенсер считал индуктивный метод единственно

возможным методом социального объяснения. Так, отделяя собственные

представления от взглядов О. Конта, Спенсер-писал, что *есть

один метод философствования... Все понятия о причинах, действующих

в различных явлениях, имеют степень общности, соответствующую

широте обобщений, определенной опытом» ^.

Эволюционизм

Главным образом на позитивные методы объяснения социальных

процессов опирался эволюционизм. Характерной чертой позитивистской

социологии была идея о том, что социальные факты (обычай, традиция)

могут быть поняты, если мы проследим их историю, эволюцию.

Именно исторический план позволяет использовать факты в их

предельной объективности. Подобный взгляд был возможен лишь

благодаря методологической установке в наличии у всех наук некоего

общенаучного метода, позволяющего преодолеть умственный анархизм,

кажущийся главным препятствием на пути создания целостной

социальной науки. Известная теория трех стадий развития

науки О. Конта, предполагающая формирование позитивной науки

на базе последовательного прохождения теологической (фикции, идолы)

и метафизической (сущности, абстракции) стадий, подводила

' Спенсер Г. Основания социологии. В 2 т. - СПб., 1898. - Т. 2. - С. 278.

^ Спенсер Г. Причины разногласий с философией О. Конта / / Классификация

наук. - СПб., 1866. - С. 45.

54 Исследование социально-экономических и политических процессов

под идею социологического позитивизма общетеоретический фундамент.

Эволюционный подход базируется на абсолютизации источников

внутреннего роста в развитии исследуемых процессов. Поскольку

в ходе этого процесса формируются присущие объекту латентные характеристики

и свойства, происходит обретение этим объектом атрибутивных

характеристик, позволяющих представлять ключевые особенности

такого объекта. Поэтому если требуется понимание природы

какого-либо обычая или нормы, то оно может состояться лишь в ходе

распознавания образа объекта, замещаемого этим обычаем или нормой,

обозначенного рамками сужения диапазона возможных социальных

действий, над которыми эти нормы господствуют в условиях

нарастания цивилизационных процессов. Попытка внеисторического

осмысления социального факта, вырванного из цепочки пронизывающих

его временных связей, сопровождаемая перенесением сложившихся

в данном научном сообществе стереотипов, обречена на неудачу.

Располагая фиксируемые факты в определенном хронологически

выстроенном порядке, эволюционизм придает им связность и внутренний

исторический смысл, позволяющий упорядочить множество

на первый взгляд несвязных событий и сделать их понятными внешнему

наблюдателю.

Такая установка требует от исследователей проведения социальных

обобщений с максимальной точностью. А в социальных науках она становится

доступной только при актуализации причинно-следственных

связей, задающих в естественных науках сущностную основу научного

закона. Социальная жизнь в соответствии с принципами эволюционизма

рассматривалась в качестве равнодействующей индивидуальных

действий, продуктом трансформации психических факторов

индивидуального сознания. Логика эволюционизма подсказывала, что

для того, чтобы объяснить социальный факт, слабо понимаемый воспринимающими

его людьми, необходимо проследить его историю. В ходе

такого прослеживания можно выявить тайные механизмы и пружины,

вызвавшие этот факт к жизни и сделавшие его значимым для конкретного

общества. Типизация алгоритма общественного развития

давала возможность фиксировать в развитии любого общественного

формирования определенные стадии, обусловливающие степень общественной

солидарности.

Трудности применения причинно-следственных связей для объяснения

социальных явлений способствовали тому, что Дж. Ландберг

назвал причину «флогистоном в социальных науках». Такой вывод

опирался на вполне неоспоримые свидетельства тупиковости причинно-

следственного объяснения многих социальных явлений. К примеру,

выявление исторических причин возникновения религии, несмотря

на всю неоднозначность таких выводов, совершенно не объясняет

конфликтов на религиозной почве, поскольку последние связаны с режимом

функционирования самого института, вряд ли привязанного

к конкретным условиям его возможного исторического возникновения.

Использование индуктивного метода Г. Спенсером тесно связано

с другим принципом его теории — принципом аналогии между социальными

агрегатами и живыми существами (организмами). Социальная

эмерджентность, согласно Г. Спенсеру, проявляет себя в феномене

общественного роста, задающего рамки социальных изменений.

Общественный рост содержит два дополняющих друг друга эффекта,

являющиеся предметом самостоятельного рассмотрения с позиций

индуктивизма. Речь идет о процессах интеграции и дифференциации.

И если процесс интеграции проявляется в усилении целостности,

внутренней сплоченности социальных элементов, то процесс дифференциации

— в тенденции расщирения и развития существующей элементной

базы исследуемого объекта. Однако дифференциация, одной

из разновидностей которой выступает общественное разделение труда,

— лишь первичная форма стабилизации общества. Полная стабилизация

может быть достйгн)гга при формировании привычки соблюдать

действующий порядок, превращать нормы этого порядка в ориентиры

текущего поведения, в поведенческий стереотип. Очевидно, что различная

степень адаптируемости различных норм, выражающаяся в отношении

к этим нормам различных групп населения, ставит проблему

моральной обусловленности выбора варианта социального поведения.

Однако может ли моральная целесообразность служить критерием

рационального выбора? Вопрос в такой редакции позволял сохранить

характерные для традиционной науки критерии для получения достоверных

результатов в исследовании социальных процессов, где фактор

человеческой свободы и моральной вседозволенности не давал возможности

обеспечить присущую большинству наук стрюгость и четкость

исследовательских заключений.

В ходе использования индуктивного подхода к социальным явлениям

явно обострилась проблема связи индивида с единицами социальной

структуры, упорядочивающей поведение человека, делающей

его узнаваемым и предсказуемым. Социальные процессы и явления

изменяются не только в зависимости от природы составляющих эле-

56 Исследование социально-экономических и политических процессов

ментов, но и от способа их соединения. Способ соединения людей в социальную

общность не только позволяет исследователю определить

механизм их детерминации в обществе, но и служит атрибутом культурной

самобытности. Таким образом, можно выделить несколько

способов подобного соединения, выделенных крупными европейскими

социологами.

1. Моральный (Л. Гумплович).

Люди, населяющие определенную территорию, в ходе своей текущей

деятельности вырабатывают некоторые нормы, объясняющие некий

параллелизм в оценке схожих событий. Содержание этих норм

привязано к ценностным стереотипам, сформировавшимся в обществе,

его традициям и нормам.

2. Психологический (Ч. Кули).

Укоренение моральных норм в механизме привычек и бессознательного

выбора обусловливают проявление психологического фактора

в режиме соединения поведения индивида и социальной структуры.

Человек поступает так потому, что он не может поступить иначе,

поскольку такой вариант поведения заложен в его психологии, внутренней

мотивации. Схожесть вариантов поведения, задаваемая на психологическом

уровне, открывает широкие возможности для целенаправленного

воздействия власти или крупных общественных объединений

на настроение индивидов, манипулирование общественным сознанием

и т. д.

3. Юридический (У. Самнер).

Закрепление предписаний общественного поведения в законодательной

форме — юридических норм и законов — открывает возможности

в использовании юридического контроля в социальных общностях.

Юридические средства интеграции индивида в действующий

социальный порядок начинают действовать при развитой практике

отношений на рынке, когда каждая сделка должна регулироваться соответствующей

статьей закона, что заставляет участников унифицировать

свое поведение в соответствующей среде.

4. Экономический (Э. Дюркгейм).

Предполагает типизацию социальных действий через сложившуюся

в обществе систему общественного разделения труда. Вступление социальных

субъектов в режим свободного обмена произведенной продукции

способствует закреплению этих субъектов в той экономической

роли, в которой субъекты выступают на рынке ради получения

материального дохода. Социальный анализ сложившегося общественного

разделения труда позволяет говорить о сложившихся тенденци-

ях в динамике занятости и характере поведения различных профессиональных

и отраслевых групп.

Производящий характер условий, в которых осуществляется социальное

действие, заставляет поставить вопрос о том, что вынз^ждает

людей поступать так, как того требуют соответствующие условия.

Причину этого Э. Дюркгейм предлагает искать в среде предшествующих

социальных фактов, образуемых вокруг отношения к различным

социальным целям. Таким образом, разделение между индуктивным

и дедуктивным подходами в социологии обусловлено тем, какая

роль в акте социального объяснения отводится социальной среде. Если

в социальной среде ученые видят средство социального поведения, мы

имеем дело с индуктивным подходом. Если причину — то здесь на первое

место выходит дедуктивный подход. К примеру, установив связь

между склонностью к самоубийству и уровнем образования, Э. Дюркгейм

подчеркивал, что невозможно понять, каким образом образование

приводит к самоубийству. Не представляют ли оба факта следствия

одного и того же состояния? Сам ученый считал, что общей

причиной самоубийств является ослабление традиционных религиозных

верований, которое одновременно усиливает потребность к знанию

и склонность к самоубийству. Такая постановка вопроса в значительной

степени способствовала развитию гипотетико-дедуктивных

методов в объяснении социальных явлений и процессов. Дедуктивный

подход в объяснении логики социальных процессов заключается

в опосредованном значении надындивидуальных сфер (общностей,

коллективного сознания, культуры, рациональности), обусловливающих

поведение индивидов через систему норм и ценностей, составляющих

предпосылки морального выбора, содействующего проявлению

воли человека, сочетанию средств и методов достижения им собственных

целей. Переход от эволюционной концепции социальных изменений

к теории социального действия означал переход от индуктивизма в методологии

социального объяснения к группе дедуктивных методов.

«В процессе объяснения социального явления нужно отдельно исследовать

порождающую его реальную причину и выполняемую им

функции»'.

Другими словами, объясняя социальный факт, необходимо отличать

порождающую его причину от выполняемой им функции. Понятием

«функция» Дюркгейм призывает заменить понятия «цель» или

' Дюркгейм Э. Социология, ее предмет, метод, предназначение. — М.: Канон,

1995. - С. 112.

58 Исследование социально-экономических и политических процессов

«результат» именно потому, что социальные феномены, как правило,

существуют вовсе не благодаря производимым или полезным результатам.

Общность, в рамках которой социальный факт получает

свою функциональность, задается коллективным или общим сознанием.

«Коллективным сознанием называется совокупность верований

и чувств, общих в среднем членам одного и того же общества,

образующая определенную систему, имеющую собственную жизнь»'.

Одним из наиболее ярких свидетельств применения дедуктивного

подхода к объяснению социальных процессов стала разработанная

М. Вебером теория «социального действия».

С точки зрения мотивационной обусловленности социальные действия,

в соответствии с классификацией М. Вебера, можно разделить

на четыре вида:

• целерациональное действие;

• ценностно-рациональное;

• аффективное;

• традиционное.

Целерациональное действие представляет собой сознательное использование

условий и средств для достижения поставленной цели.

В основе ценностно-рационального действия лежит вера в самодовлеющие

ценности и нормы, характерные для той или иной социальной

группы. Аффективное действие вызывается эмоциональным состоянием

индивида, его чувствами и ощущениями. Длительные привычки

и обычаи вызывают традиционное действие. Особенностью классификации

социальных действий, по М. Веберу, является усиление по мере

перехода от целерационального к традиционному роли общественных

институтов, ослабляющих влияние индивидуальной рациональности

в поведении человека.

С проникновением дедуктивных методов в социальные науки влияние

позитивизма начинает постепенно ослабевать. Происходит уточнение

сущности социального факта, который наделяется свойствами

обусловливающей его возникновение системы. Так начинает оформляться

методология функционализма.

функционализм

Ограниченность позитивистского подхода в анализе социальных

явлений стала очевидной уже в период расцвета позитивизма, когда

' Дюркгейм Э. О разделении общественного труда / / Этюд об организации

высших обществ. — Одесса, 1900. — С. 63.

многие ученые стали постоянно сталкиваться с неоднозначностью

фиксируемых закономерностей. Наиболее показательной работой,

антипозитивистски направленной, является книга Э. Дюркгейма

«Самоубийство», где французский ученый, исследуя статистику самоубийств

в контексте образовательного признака, пришел к выводу,

что, наряду с выявлением позитивной зависимости между количественными

параметрами, необходимо брать в расчет субъектное отношение

к рассматриваемым параметрам, задающее смысл в выборе

альтернативы социального объяснения. Как отметил Э. Дюркгейм,

при сохранении прямой зависимости в суицидальной предрасположенности

к уровню образования для всей генеральной совокупности

при локализации общности, на этнических группах выявленная эмпирическая

зависимость становится откровенно ложной: как показало

исследование, у евреев рост образовательного уровня, напротив, снижает

вероятность суицидальных намерений. Исходя из того, что самоубийство

есть социальный факт, который может быть рассмотрен

в связи с другими социальными фактами, а не через значение этих

фактов для субъектов, ученый ставит проблему: как сочетать неизменность

юридических норм с различиями в уровне самоубийств между

различными социальными группами? Ведь юридическая система

только предписывает законопослушное поведение индивида в общественной

системе, но отнюдь не отображает действительное отношение

к этим нормам индивидов, принадлежащих различным социальным

группам, дифференцированным не по нормативному, а по

ролевому принципу. Другой проблемой, вскрытой Э. Дюркгеймом

в качестве родового недостатка позитивистской ориентации в социологии,

становится проблема статистической информации, поскольку в разных

обществах, в зависимости от официальной системы ценностей и значений,

обнаруживаются различные интерпретации социальных фактов.

Отдавая приоритет целому в обществе, выступая против номинализма

в социологии, исследующего общество через призму его единичных

проявлений, Э. Дюркгейм считал, что основные структуры

общества призваны удовлетворять потребности этого целого. На основе

употребления понятия функциональные потребности ученый

стремится привязать индивидуальные проявления социального поведения

к общей системе, вводя различение нормальных (способствующих

сохранению целого) и патологических (способствующих разрушению

целого) состояний социальной системы.

Отталкиваясь от имеющихся представлений о двух идеальных типах

общества, Э. Дюркгейм строит дихотомию обществ с механиче-

во Исследование социально-экономических и политических процессов

ской и органической солидарностью, критерием различения которых

является общественное разделение труда как специфически социальная

причина общности между людьми.

Выработка системы теоретических средств, с помощью которых та

или иная организация людей, находящаяся на определенной стадии

своего технологического или культурного развития, занимающая определенный

участок географического пространства, получала бы необходимую

видимость своего целостного выражения в адекватных

терминах научного исследования, заставляла социальную науку изыскивать

дополнительные средства описания соответствующих явлений и

процессов. Восприятие общества как совокупности людей, занятых

определенной формой деятельности по удовлетворению насущных

жизненных нужд, наталкивалось на значительные трудности теоретического

порядка в попытке понимания общества как целостного образования,

не утрачивая при этом специфического многообразия каждого

конкретного общества в отдельности.

Введенное Э. Дюркгеймом понятие функции, позволило связать

конкретные проявления социальной жизни с некими общими смысловыми

формами общественного бытия, способствующими целостности

и самобытности крупных общественных формирований. Это обстоятельство

позволяло ученым, разделяющим использование единой

схемы исследования общества, расходиться в некоторых частных вопросах.

В ходе этих исследований выстраивался порядок: обрисовывался

некий абстрактный план общества, а элементы, из него вычлененные,

брались лишь в том их содержании, в той ориентации, в какой они

вписывались в этот абстрактный план. Поэтому сама потребность в понятии

функция измерялась тем представлением об обществе, в каком

оно — это общество — представлялось в качестве ожидаемого результата

имеющихся в распоряжении исследователя методологических

средств и составленного при их помощи прогноза динамики развития

выявленных общественных сил. Обращение к понятию «функция» при

объяснении общества диктовалось необходимостью диалектического

осмысления самого общества, существующего как бы в двух ипостасях:

как макроструктуры — в русле предельно абстрактных схем выражения,

и как микроструктуры — в совокупности неповторимых черт

каждой отдельной общественной единицы. Функциональный анализ

в обществознании был в этом отношении тождественен структурному

анализу, поскольку фиксировал соответствие между разнопорядковыми

структурами общественных явлений и процессов в аспекте их изоморфизма

и внутреннего подобия. Поэтому более точным обозначе-

кием в применении функционального метода к анализу общественных

явлений является термин структурно-функционального подхода, сочетающего

поиск структурных уровней общественной жизни и функций

отдельных ее проявлений. Связь между уровнями могла быть зафиксирована

лишь при допущении определенной структурализации

осуществляющихся на этих уровнях процессов. А это требовало уже

особого рода условностей при анализе исторических событий, представляющихся

в своей уникальности и неповторимости. Выявить функцию

того или иного общественного института — значит определить

его роль во взаимоотношении с другими институтами в рамках определенной

общественной структуры.

Функционализм является влиятельнейшим методологическим направлением

в современной социологии, сформировавшимся под непосредственным

влиянием наследия ведущих западных социологов —

Э. Дюркгейма (1858-1917) и Т. Парсонса (1902-1978). Э. Дюркгейм

отмечал, что понятие функции «употребляется в двух довольно различных

значениях. То оно означает систему жизненных значений, —

отвлекаясь от их последствий, — то выражает отношение соответствия,

существующее между этими движениями и известными потребностями

организма... Спрашивать, какова функция разделения труда,

это значит исследовать, какой потребности оно соответствует; когда

мы решим этот вопрос, мы сможем видеть, такой ли природы эта потребность,

как и те, которым соответствуют другие правила поведения,

моральный характер которых не оспаривается»'.

Для Э. Дюркгейма понятие функции не заменяло результата, фиксируя

не нечто статичное, а нечто соотносящееся. Центральным объектом

этого соотнесения служило коллективное сознание, выступающее

в качестве определенной идеи целого, которая придает социальным

фактам некое функциональное единство, делающее возможным социальное

объяснение.

Понятию функции придавалось и множество других значений. К примеру,

у М. Вебера понятие функции выступает эквивалентом понятия

«профессия», которое немецкий социолог обозначал как способ специализации,

спецификации и комбинации функций индивидуума

в той мере, в какой этот способ обеспечивает ему постоянную возможность

получения дохода или прибыли. Благодаря М. Веберу, с понятием

функции стали связывать круг определенных обязанностей.

' Дюркгейм Э. О разделении общественного труда / / Этюд об организации

высших обществ. — Одесса, 1900. — С. 37.

62 Исследование социально-экономических и политических процессов

должностей, которые долйсен выполнять отдельный человек в соответствии

со своим статусом. Однако социологи установили, что всякая

функция может обслуживаться широким кругом стандартизованных

деятельностей, социальных процессов, систем верований в обществе.

Поэтому функции стало придаваться значение переменной, через которую

выражается и объясняется социальный факт.

Истоки функционализма восходят к известным аналогиям общества

с биологическим организмом, с которыми наиболее часто выступал

Г. Спенсер. Именно ему и Э. Шеффле принадлежит роль перевода

математического понятия в русло социологической теории. Являясь

автором фундаментальных «Основ биологии», Г. Спенсер не мог не

прочувствовать глубокой аналогии между биологическим организмом

и обществом, в котором люди уподоблены жизненным органам, выполняющим

незаменимые функции в организме. Эти представления

укладывались в преимущественно позитивистскую ориентацию гуманитарного

знания, характерную для конца XIX века. Однако уже

Э. Дюркгейм и Ч. Кули почувствовали всю надуманность этой аналогии,

показав сложный характер функциональных взаимосвязей в обществе,

для которых характерна взаимозаменяемость и изменчивость,

что недооценивалось позитивистской традицией.

Г. Спенсер в своем анализе исходил из того, что стабильность всякой

социальной системы обеспечивается в результате конкуренции

различных экономических интересов. Этим обеспечиваются как ин-

тегративные, так и дифференциальные тенденции в социальных системах,

что практически исключает из анализа наличие нормативных

ценностей в обществе. Позитивизм в социологии начинает разрушаться

тогда, когда ученые увидели, что стабильность социальной системы

действительна при формировании привычки соблюдать общественный

порядок, полагающей не менее значимый пласт социальной реальности,

чем законы или профессиональные обязанности. Функции

народных обычаев, традиций, морали закладывают условия мотивации

социального поведения. Однако исследовать механизм влияния

этих функций на действительное поведение человека представлялось

исключительно трудной задачей, тем более в условиях господства позитивистской

методологии. Мир культуры, обычаев, обществ не принимался

в расчет учеными, поскольку был наполнен символами,

древними верованиями, которые обнаруживали удивительные способности

к социальной регуляции. Как отмечали Г. Беккер и А. Босков:

«Невидимый мир, конечно, фиктивен, но он должен казаться реаль-

ным актеру для того, чтобы он мог выполнять свою функцию рационализации

и оправдания конечных групповых целей актера»'.

Во многом, как показывает исторический опыт, система ценностей

коренится в ориентации человека на неэмпирический, трансцендентный

мир.

Возникновение функционализма принято связывать с исследованиями

культуры ряда африканских племен, обнаруживших удивительную

общность друг с другом, несмотря на огромные расстояния,

разделяющие территории, населяемые этими племенами. У истоков

этих исследований стоят А. Радклифф-Браун и Б. Малиновский.

Исследуя природу традиций, социальных обычаев, А. Радклифф-

Браун (1881-1955) писал, что подобно тому, как функцией повторяющегося

физиологического процесса является некоторое соответствие

между ним и потребностями, то есть необходимыми условиями существования

организма, то «функцией отдельного социального обычая

является его вклад в совокупную социальную жизнь, которая представляет

собой функционирование социальной системы в целом.

Такой взгляд предполагает, что социальная система (социальная

структура общества в целом вместе со всеми социальными обычаями,

в которых эта структура проявляется и от которых зависит ее существование)

имеет определенный тип единства, который мы можем назвать

"функциональным единством". Мы можем определить его как

состояние, в котором все части социальной системы работают совместно

с достаточной гармоничностью и внутренней согласованностью,

т. е. не порождая устойчивых конфликтов, которые не могут быть ни

разрещены, ни урегулированы» ^. А. Радклифф-Браун пытается раскрыть

структуру общества по аналогии с механическим агрегатом,

в котором слаженно работают все его части. Но английский этнограф

хорощо понимал, что подобный механизм Morjrr иллюстрировать лишь

примитивные сообщества, и с перенесением соответствующих методов

на современные общественные системы трудности анализа неизмеримо

возрастают.

Б. Малиновский (1884-1942) подверг критике А. Радклифф-Брауна

за то, что в своей теории ученый преувеличил значение социальной

солидарности примитивного человека и игнорировал личность. По-

' Беккер Г., БосковА. Современная социологическая теория в ее преемственности

и изменении. — М.: Изд-во иностранной лит-ры, 1961. — С. 141.

^ Там же.

64 Исследование социально-эконоллических и политических процессов

этому в первую очередь Б. Малиновский поставил вопрос о функциональности

верований и традиций по отношению к каждому отдельному

человеку. Образцом такого объяснения, часто цитируемого,

является фрагмент большой статьи Б. Малиновского в Британской

энциклопедии. Б. Малиновский писал, рассматривая одну из традиций:

«Магия выполняет необходимую функцию внутри культуры.

Она удовлетворяет некоторую потребность, которая не может быть

удовлетворена ни одним другим фактором примитивных цивилизаций

» '.

Чуть раньше в этой же статье Б. Малиновский подчеркивает: «Функциональный

взгляд на культуру предполагает, что во всякой цивилизации

каждый обычай, материальный объект, идея или верование

выполняет какую-то важную функцию, решает какую-то задачу,

представляет собой неотъемлемую часть работающего целого» ^.

Функционализм исходил из установки, что всякий обычай, традиция,

институт должны выполнять какую-либо жизненную функцию,

призванную обеспечить общественную стабильность на базе общих

интересов членов сообщества. Функционалистская методология полемизирует

с методологией эволюционализма, с точки зрения которой

обычай мог быть понят лишь из истории своего происхождения, а не

из простой потребности, хоть и жизненно важной. И все же эволюцио-

нализм не стал господствующей парадигмой в социологии по всей вероятности

именно потому, что не объяснял причин столь долгого сохранения

традиций общества, для которых казалось бы исчезли все

исторические предпосылки. Функционализм предложил для этого

соответствующие методы объяснения, чем и заслужил свое право на

существование. Универсальный принцип функционализма можно

определить следующим образом: «Если социальная система должна

сохраниться или остаться в равновесии, то она должна обладать институтами

типа X». Соответственно, выявление институтов типа X

для данного общественного формирования представляется важнейшим

способом объяснения и искусственного конструирования социальной

реальности в русле классической функционалистской методологии.

Такого рода фраза, как «роль, играемая в социальной и культурной

системе», лежащая в основе функционализма, затемняла важное раз-

' Malinovsky В. Anthropology / / Encyclopaedia Britanica. Suppl. — London,

1926.-Vol. l . - P . 136.

2 Там же. - P. 132.

личие между понятием функции как взаимозависимости и функции

как процесса. Поэтому понадобилась поправка К. Клакхона, который

отметил, что рассматриваемый феномен культуры функционален в той

мере, в какой он определяет способ реакции, являющейся адаптивной

с точки зрения общества и регулятивной с точки зрения индивида [62].

Одним из проявлений этой двойственности является факт неопределенности

в позиции наблюдателя (не обязательно участника!) социальных

изменений, относительно которого осуществляется функцио-

нализация объекта исследования. Развитие этой мысли впоследствии

привело к кризису функционалистской теории и к необходимости

различения явных и латентных функций, а также введение в научный

инструментарий функциональных альтернатив и функциональных

эквивалентов.

Судя по всему, необходимость функциональной методологии выросла

из ограниченности каузального подхода к исследованию социальных

проблем, из стремления преодолеть редукционистские тенденции

науки. После того как функционализм сформировался в качестве

господствующей методологии в исследовании социальных явлений,

именно эта его черта послужила предметом его же критики. Так, известные

критики функционализма К. Дэвис и У. Мур писали: «Из функционализма

полностью исключается "исторический подход" и подход

к науке как к установлению статистических вероятностей... Кроме

того, функционализм берет язык, который особенно близок к обычным

целевым и морализирующим рассуждениям, но пытается применить

его иначе, т. е. для незаинтересованного анализа именно этого

типа рассуждений и связанного с ним поведения»'. В ответ на подобную

критику один из крупнейших современных социологов-функционалистов

Н. Луман отмечал, что в отличие от математического понятия

функции социальные науки рассматривают функциональную

связь как вид действия (Art von Wirkung) и подчиняют ее причинно-

следственному подходу. При этом понятие функции выступает как

свободное от целевой ориентации понятия [64].

С точки зрения Н. Лумана причины недостаточно объяснять действиями.

Действия необходимо увязать с функциями. В связи с этим

только определенные виды действия могут быть взяты в рассмотрение

функциональным методом — для объяснения причин социальных

' Дэвис К., Мур У. Некоторые принципы стратификации / / Структурно-

функциональный анализ в современной социологии. Информационный бюллетень

ССА и др. Вып. 1. Серия и рефераты. — М., 1969. — С. 217,218.

ее Исследование социально-экономических и политических процессов

изменений, свободных от телеологических допущений. Определить

потребность человека в чем-либо означает, что это что-то выполняет

определенную функцию по отношению к этому человеку. Действие,

совершаемое человеком для реализации функции, обладает в соответствии

с канонами фуйкциональной теории особой видовой спецификой,

на основании которой постигается суть самой каузальной связи,

лежащей в основе этого действия.

Аналогия между общественной группой и биологическим организмом

— принцип, берущий начало у самих истоков социологической

науки, претерпевала значительное критическое отношение к себе в связи

с тем, что в основе предмета социологической науки лежали несоизмеримые

друг с другом реальности — общество и индивид, подчиняющиеся

качественно различным регуляторам, что послужило

доводом в пользу отказа от традиционных научных средств в отношении

анализа закономерностей в динамике общественных систем. Ученые

признавали, что вряд ли возможно наделение социального знания

атрибутами всеобщности и необходимости, ставших бесспорными канонами

позитивного (естественнонаучного) знания. Однако стремление

к обретению социальными знаниями этих атрибутов является

свидетельством их научной состоятельности. Методология функционализма

послужила способом подтверждения такой состоятельности.

Однако уже современникам Б. Малиновского и А. Радклиффа-Брауна

стало очевидным, что постулаты функционализма не учитывают

того факта, что вместе с ростом внутренней консолидации социальной

системы, являющейся главным признаком при использовании функциональной

модели объяснения, происходит одновременно дезинтеграция

относительно различных подгрупп этой системы. К примеру,

возрастающая степень солидарности членов общины сопровождает

усиление семейной гордости внутри общины, что является предпосылкой

для дезинтеграции системы. Функционализм на его ранней

стадии не объяснял этого феномена, как впрочем и того, что неподчиняющиеся

общинным нормам люди могут разделять ценности и нормы

данной общины, даже не подозревая об этом. Усиление сложности

общества ставило все больше и больше вопросов перед функционализмом,

в результате чего он стал приобретать новые базовые принципы.

Появление Т. Парсонса способствовало поиску функционализмом

дополнительных средств для развития. Одним из таких средств стало

привлечение функциональной модели к анализу системы социального

действия, благодаря которому функционализм отчасти парировал

упреки в увлечении исследованиями примитивных племен, патриар-

хальных общин. Характеризуя феномен социального действия,' классик

американской социологии Т. Парсонс подчеркивал двойственность

в механизме реализации этого действия. Действие проявляется

в определенной ситуации, которая оказывает мотивационное влияние

на индивида, заставляя его реагировать на частные стимулы ситуации

[69].

В то же самое время действующий индивид формирует собственную

систему «ожиданий», относящихся к различным объектам ситуации.

Источником этих ожиданий выступают его собственные потребности

— установки («need — disposition»). А часть ожиданий «Я»

сводится к вероятным реакциям «другого» на возможные действия

«Я». Эти вероятные реакции «другого» формируют «знаковую» систему,

действующую в качестве своеобразного посредника в организации

коммуникаций между различными социальными группами, закладывая

тем самым соответствующую функцию культуры как некоей

системы символов, регулирующих режим коммуникаций между различными

обществами.

Согласно теории Т. Парсонса актер (социальный субъект) действует

в соответствии с поставленной целью через влияние двух ограничений:

условий ситуации, с одной стороны, и норм, ценностей, традиций

и обычаев — с другой. В зависимости от этих ограничений актер выбирает

средства, адекватные существующим возможностям. В задачу социологии

входит ответ на вопрос, почему актер предпочитает одни

средства другим, и какие факторы действуют на его выбор.

С точки зрения Т. Парсонса социальная система является системой

действия, то есть мотивированного человеческого поведения, а не системой

культурных стандартов, характерных для исследования цельных

социальных групп. Оптимальным способом связи социальной

системы с культурными образцами является процедура институциа-

лизации, посредством которой регулируется ролевое поведение членов

сообщества, а через них и сама социальная система в целом.

Функционализм в его парсонсовской интерпретации выразил важнейшее

направление в западной социологии, поставив в центр внимания

проблемы, связанные с функционированием и воспроизводством

социальной структуры. Социальные проблемы никогда ранее не рассматривались

именно с такой точки зрения ввиду господства факторной

парадигмы, сосредоточенной на выявлении источников социальной

детерминации. Функционализм не только указал на огромную

роль культурных норм в обществе, но и разработал способ взаимодействия

этих норм с системой действия. Равновесие было провозглаше-

W Исследование cc>циaлbHO-экoнo^AИчecкиx и политических процессов

но необходимым условием рассмотрения общества, формой его рационализации

и теоретического анализа, в связи с чем критики функционализма

обвинили его в забвении противоречий и конфликтности

социальной жизни. Уже Р. Мертон отмечал, что общества обнаруживают

различную степень интегрированности, а потому нельзя предполагать

одинаковую интегрированность всех обществ.

«Теория функционального анализа должна включать в себя требование

спецификации той социальной единицы, которая обслуживается

данной социальной функцией, равно как и признание того, что явления

культуры имеют множество следствий, некоторые из которых являются

функциональными, а другие могут быть и дисфункциональными»'.

Тотальная функционализация, характерная для методологии Б. Малиновского

— Т. Парсонса исходила из молчаливого признания тождественности

субъективных предпосылок (мотивов, целей) и объективных

последствий деятельности социальных ситстем (функций или

дисфункций). В зависимости от того, осознано или не осознано то или

иное объективное последствие, Мертон ввел различение между явными

и латентными функциями, благодаря которому оценка интегрированности

систем получала надежный теоретический инструментарий.

«Путем систематического применения понятия латентной функции

иногда можно обнаружить, что явно иррациональное поведение является

положительно функциональным для группы» ^.

Кроме того, различение явных и латентных функций предотвращает

замену социологического анализа пассивными моральными оценками.

Таким образом, развитие функционализма после Т. Парсонса

стало ориентированным на исследование двух важнейших проблем:

проблемы дисфункциональности, конфликтности и функциональной

автономности, независимости элементов системы в процессе социального

воспроизводства.

По всей видимости Т. Парсонс стремился соединить две противоположные

ориентации в социологии: позитивистскую системность,

идущую от О. Конта и Г. Спенсера, и теорию социального действия,

восходящую к принципам понимающей социологии М. Вебера. Общим

недостатком парсонсовской теории, с этой точки зрения, является

отсутствие в его теории действия самого действия, поскольку в ней

нет понимания людей как знающих деятелей, в своем роде творцов

' Merton R. Social Theory and Social Structure: Revised and englarged edi

tion. — Glencoe: The free press, 1957. — P. 36.

2 Тамже.-P. 64.

собственной судьбы. А потому двойственность позиции Т. Парсонса

является иллюзорной, хотя и претендующей на тотальный охват социологической

проблемности. Таким было мнение большинства ан-

типозитивистски ориентированных исследователей. Наиболее показательным

в этом смысле была теория А. Гоулднера.

А. Гоулднер определял функционализм как «анализ социальных

стандартов, рассматриваемых в качестве частей крупных систем поведения

и убеждений»'.

Теория А. Гоулднера в исключительное положение ставит вопрос

о типе системной модели, на основании которой дается трактовка социальному

поведению. В отличие от традиционного функционализма,

рассматривающего отнощение социальной системы и поведение в этой

системе социальных групп и личностей в состоянии равновесия, А. Гоулднер

рассматривает его в состоянии взаимозависимости. На первый

взгляд может показаться несущественным различие между двумя

состояниями. Однако при более внимательном исследовании различие

между ними проявляется достаточно отчетливо. Если модель

равновесия предполагает изначальное соответствие между системой

и средой, то взаимозависимость может исходить из изначальной несоизмеримости

системы и среды, к примеру, по причине больщей зависимости

системы от среды или от результатов ассимиляции последней

в системе. Если равновесие склонно постоянно нарушаться, то тенденция

к взаимозависимости является достаточно стойкой. Находясь

под влиянием этой установки, Гоулднер делает два важных вывода.

1. «Система должна ограничивать свои тенденции к Целостности

или к полной интеграции, чтобы оставаться стабильной».

2. «Организация служит не только для связи, контроля и взаимоотношения

частей, но также выполняет функцию по разделению

частей и по сохранению и защите функциональной автономии» ^.

Отсутствие целостности в системе при обосновании различий между

центром системы и периферией позволило автору засвидетельствовать

один факт, который старались не замечать многие его коллеги.

То, что является утраченным с точки зрения системы, является защитой

с точки зрения ее частей, и наоборот то, что является утраченным

' Гоулднер А. Взаимообмен и автономия в функциональной теории / /

Структурно-функциональный анализ в современной социологии. Информационный

бюллетень ССА и др. Вып. 1. Серия и рефераты. — М., 1969. —

С. 227.

2 Там же. - С. 248.

70 Исследование социально-эконрмических и политических процессов

для частей системы, делает более защищенной саму систему, сложенную

из частей. Отсюда следует вывод, что даже сохранение системы,

рассматриваемое в традиционной социологии как положительный

фактор, способствует разложению этой системы на уровне ее частей.

Открытие этого факта в социологии имело далеко идущие последствия.

Функционализм, который обвиняли в том, что он не в состоянии

разрешить структурное противоречие между консерватизмом

системы и динамизмом ее частей, подвел социологическую теорию

к открытию социальной дифференциации в ее новом, нетрадиционном

значении. Теория социальной дифференциации, идущая еще от Г. Спенсера,

исходила из традиционного в то время основания — разделения

труда, с развитием которого в обществе происходят стабилизирующие

систему изменения. Наиболее высокую степень разработанности эта

концепция получила у Э. Дюркгейма, который увидел в разделений

труда «если не единственный, то по крайней мере главный источник

общественной солидарности»'.

Если же разделение труда не приводит к солидарности, то это происходит

от того, что в отношениях между членами социальной группы

вкрадывается аномия — состояние, при котором разрушаются достаточно

прочные, спонтанно установившиеся правила, которым бессознательно

подчиняются члены общины. Теория функциональной

взаимности указывает на единственно возможный здесь источник возникновения

аномии — на разрыв между нормативной урегулирован-

ностью в масштабах всего общества и утратой значения социальных

норм для отдельных его членов.

Явление социальной дифференциации довольно трудно было объяснить

в терминах методологии равновесных систем, поскольку модель

равновесия оказалась не в состоянии выявить источник возникновения

взаимоисключающих тенденций внутри системы. Уже Г. Зиммель

пытался понять, какой конкретный механизм заставляет осуществлять

дифференциацию в группе. Г. Зиммель писал: «Дифференциация...

не есть какая-нибудь особенная сила, не есть какой-либо закон,

регулирующий действия элементарных сил социального образования,

а лишь выражение для феномена, являющегося результатом деятельности

этих элементарных сил» ^.

' Дюркгейм Э. О разделении общественного труда / / Этюд об организации

высших обществ. — Одесса, 1900. — С. 48.

^ Зиммель Г. Социальная дифференциация. Социологические и психологические

исследования. — Киев-Харьков: Кн.-рус. книгоизд-во Ф. А. Юган-

сона, 1898. - С. 19.

Подобное понимание социальной дифференциации выходило за рамки

общественного разделения труда и напрямую связывалось с действием

социальных правил и норм, малейшее ослабление или усиление

которых приводило к расслоению социальных групп. Дифференциация

в этом плане рассматривалась как уменьшение влияния социальных

правил и норм на поведение членов данной группы.

Главным оппонентов! функционализма на протяжении значительного

периода его существования был бихевиоризм, исходящий из примата

поведения единичных субъектов, и не йринимающим во внимание

функционирование целостных организаций. Одним из тех, кто

с последовательным использованием функциональных методов подошел

к преодолению бихевиоризма в социологической теории, стал немецкий

социолог Н. Луман (1927-1999). Н. Луман считал, что после

Т. Парсонса нет никаких оснований противопоставлять структуру

процессу, индивида — коллективу, статику — динамике. Следует отойти

от биологизированного понимания функции и негласного предположения

аналогии общества и биологического организма. Н. Луман

идет к сознательной релятивизации функции: от понимания ее как

вида действия в соответствии с потребностью, жизненной необходимостью,

к пониманию ее как смысловой регулятивной схемы, служащей

формой сравнения (сличения) эквивалентных структур действия

с точки зрения предполагаемого результата. Допуская ставшее уже

традиционным для своего времени различение общества и интеракций

как, соответственно, макро- и микроуровней в социологии, Н. Луман

обнаруживает, что общество в силу своей тотальной всеобъемле-

мости не содержит вокруг себя ничего, кроме как самого человека.

Человек находится на пересечении действия разного рода самореферентных

систем: экономики, политики, права, религии, науки, воспитания

и морали. Ни одна из этих систем, выраженных на макроуровне,

не может быть сведена к непосредственному межличностному взаимоотношению,

на котором только и может быть достигнута подлинная

свобода человека.

К тому же, согласно теории Н. Лумана, межличностное общение

нефункционально, а потому не может быть ориентировано на соответствующие

общественные функции. Каждая из самореферентных систем

автономна по отношению к другим. Однако чем больше появляется

таких систем, тем труднее их согласовывать друг с другом с тем,

чтобы преодолеть отчуждение человека от этих систем. Трудности

избирательного момента, проявляющиеся перед человеком, образуют

проблему комплексности, или, другими словами, проблему избыточности,

сложности альтернативных решений. Рост комплексности

72 Исследование социально-экономических и политических процессов

всегда сопряжен с риском. Комплексность предполагает ситуацию выбора,

— а выбор этот определяют не парсонсовские образцы и нормы,

а действия и переживания присутствующих членов межличностного

взаимодействия. Именно в условиях «общества риска» (термин У. Бека)

социальные системы становятся самореферентными и независимыми

от действительных потребностей человека и развивающихся по

собственным законам.

Функции таких систем рассматриваются согласно концепции сведения

сложности к возможной простоте, обозначенной социологом

как редукция комплексности. Редукция задает миру, на который направляется

внимание человека, определенность того, как соотнести

новую информацию с уже сложившейся и рационально осмысленной

системой взглядов. Каждая система находится в сложном взаимодействии

с дифференцированной средой, а каждый из «сегментов среды

» предъявляет системе свои требования, в зависимости от которых

происходит дифференциация самореферентных систем, что усиливает

комплексность мира и создает серьезные сложности для человека. Редукция

комплексности осуществляется в соответствии со смыслом,

которому придается первостепенная роль. Это делает функционализм

Н. Лумана открытым по отношению ко всем неопозитивистским и антипозитивистским

концепциям, исходящим из ценностных критериев

социальной стабильности.

Идея самореферентных систем органически вырастает у Н. Лумана

из проблемы комплексности, служащей своеобразной формой

реакции на «системный ренессанс», разделяющий чрезмерный оптимизм

в широком применении системного подхода к социальным проблемам.

«Понятием комплексности следует обозначить то, что постоянно

имеется больше возможностей, чем могут быть актуализованы»'.

Расширение круга возможностей развития системы до беспредельного

уровня делает невозможным узкое понимание функции как вида

действия, поскольку, по мнению Н. Лумана, при подобном понимании

фактор действия обрекает данную систему на бесконечное повторение

заложенных в ней однообразных операций, лишенных элементарных

принципов внутренней организации, ориентируясь на задаваемый

средой спектр возможностей. Предметом социологического знания

является не просто общественная система, как носитель парсонсов-

' HabermasJ., Luhman N. Theorie der Gesellschaft oder Sozialtechnologie -

Was leistet die Systemforschung? — Frankfurt a/M: Suhrkamp, 1972. — S. 32.

ских ролей и функций, а «единство различия общественной системы

и среды»'.

Выбор всякой возможности осуществляется посредством смысла,

позволяющего конституировать мир как «негативный ксфрелят системы

» ^, как горизонт в гуссерлевском понимании.

Функционализм выразил важнейшее направление в западной теоретической

социологии, заострив внимание на проблемы, связанные

с функционированием и воспроизводством социальной структуры.

Равновесие было провозглашено необходимым условием рассмотрения

общества, формой его рационализации и теоретического анализа.

Различие между социальными единицами снимается в единстве «функциональных

эквивалентов», смысл которых выразил Р. Мертон: «Как

одно и то же явление может иметь многочисленные функции, так и одна

и та же функция может по-разному выполняться различными явлениями

»^.

Неспособность функционалистской парадигмы объяснить источники

кризисных явлений в обществе заставила некоторых ученых перенести

этот кризис на состояние самих общественных наук. Так, немецкий

ученый В. Бюль в одной из своих работ писал, что «структурный

кризис в экономическом и общественном развитии непосредственно

проявился в кризисе социальных наук как в теоретическом, так и научно-

теоретическом и эпистемологическом плане» *.

Смысл этого кризиса состоит в том, что социальные науки долгое

время придерживались прогрессистской и механистической методологии,

главной чертой которой была упрощенная модель мирового

развития. Человек как биосоциальное существо никак не вписывается

в сферу внимания этой методологии, выступая в качестве объекта манипуляции

социальных сил, предопределяющих ход его естественной

эволюции человека. Для опирающегося на методологию Ф. Бэкона,

механику И. Ньютона, для идеи общественного кругооборота фран-

' Luhman N. Okologische Kommunikation: капп die moderne Gesellschaft

sich auf okologischen Gefahrdungen einstellen? — Opladen: Westdeutscher Verl.,

1986. - S. 23.

2 Luhman N. Soziale Systeme: Grundriss einer allgemeinen Theory. — Frankfurt

a/M.: Suhrkamp, 1984. - S. 249.

^ Merton R. Social Theory and Social Structure: Revised and englarged edition.

— Glencoe: The free press, 1957. — P. 33-34.

* Biihl W. Sozialer Wandel im Ungleichgewich: Zyklen, Fluktuationen, Katastrophen.

— Stuttgart: Ence, 1990. — S. 1.

74 Исследование социально-экономических и политических процессов

цузских прюсветителей линейного подхода были характерны два принципа:

повторяемости и обратимости, полагавшихся в качестве исходной

установки на исследования реальности. С точки зрения этого

подхода, зависимость между двумя фрагментами действительности

только тогда задерживала внимание ученого, когда она была повторяема

и обратима.

Линейный подход к исследованию социальных изменений непосредственно

связан с господством субстанциальной парадигмы в социологии.

Методологическая установка на непосредственное исследование

фактов социального бытия является характерной чертой субстанциальной

парадигмы в социальной науке. Социолога, исповедующего

линейный подход, занимает главным образом проблема сущего в исследуемой

им реальности. Знание о сущем задается через комплекс

причин, обусловливающих проявление этого сущего как предмета научной

рефлексии. Цепь причин, сопровождающих процесс последовательных

превращений сущего в ходе его естественной эволюции,

имеет законосообразный характер и может быть воспроизведена исследователем

независимо от того, на какой стадии эволюции это сущее

находится. Ограниченный набор исходных условий способен предопределять

судьбу исследуемой системы.

Наиболее яркими выразителями линейного подхода в социологии

были: К. Маркс, О. Конт и Г. Спенсер. При помощи категории общественно-

экономической формации Маркс предпринял попытку реконструировать

глобальный исторический процесс, основываясь на

характерных для ученого XIX века представлениях о характере общественных

изменений. Нечто подобное по отнощению к эволюции

человеческих воззрений на действительность выразил и О. Конт,

выделивший в ходе этой эволюции три стадии: теологическую, метафизическую

и научную. Фиксация этой последовательности позволяла

французскому ученому как прогнозировать возможные тенденции

в развитии тех или иных представлений о действительности, так

и реконструировать их динамику в прошлом. По аналогии мыслил

и Г. Спенсер, выстроивший закономерную последовательность

в эволюции общества: фазы производства средств для жизни и распределения.

Линейный подход стал продуктом позитивистских тенденций в социологии,

стремящихся максимально сблизить естественнонаучную и социокультурную

методологии научного исследования. Отдавая должное

научной привлекательности и продуктивности линейного подхода

в социологии, В. ^юль призывает к разработке нелинейной социоло-

гйческой науки. Потребность в такой дисциплине диктуется значительными

трудностями в области исторической реконструкции и прогнозирования.

Рост популярности редукционных и герменевтических

методов научного исследования особенно обостряет эту потребность,

придавая ей междисциплинарный статус. Устранение позитивизмом

момента субъективного отношения к исследуемому предмету из условий

научного рассмотрения образовало вакуум в области исследований

социальных проблем. Включение ценностных аспектов в социальное

исследование послужило ограничением и для линейного подхода

в социологии, относящего ценности в число постоянных условий развивающейся

социальной системы.

Рассматривая культуру в качестве способа, задающего функциональное

единство разноуровневых элементов социальной организации,

В. Бюль подчеркивал комплексный характер культуры, заключающийся

в нелинейных средствах ее выражения. Отвечая на «вызовы»

среды, культура ведет себя достаточно самобытно, существенно отличаясь

по способу реакции от механических и органических систем. Эта

самобытность проявляется в наличии возможности свободного перехода

культурной системы от одного уровня к другому. Оценивая причины

такой возможности, В. Бюль объясняет их отсутствием общего

контролирующего центра, когда весь контроль в такой системе осуществляется

за счет общих ресурсных ограничений.

Для выражения нелинейного подхода к исследованию социальных

процессов В. Бюль использует термодинамическую модель И. Приго-

жина и Г. Николиса, в которой центральную роль играет теория флуктуации,

согласно которой «упорядоченный переход к новому равновесному

состоянию системы становится возможным через широкое

рассеивание элементарных единств и образование течений и противотечений,

способных, благодаря своей массивности и статистической

упорядоченности, устранить нарушения и восстановить динамическое

равновесие» '. Все социальные изменения, в соответствии с логикой

немецкого ученого, имеют флуктуационный характер: благодаря отсутствию

четко зафиксированного центра равновесия такие процессы

способны оказывать сильное сопротивления внешним воздействиям.

Внешний непрямой способ регулирования активности элементов

такой системы делает функционирование культурной системы импульсивным,

лишенным ярко выраженного образца, явно выделя-

' ВйМ W. Kultur als System / / Kolner Zeitschrift fur Soziology und Sozialpsychology,

1986. - Sonderheft 27. - S. 131.

те Исследование социально-экономических и политических процессов

ющегося в парсонсовской иерархизированной системе. Размытый,

аморфный характер выражения культуры как системы, где отношения

между элементами являются гетерархическими, позволяет набросать

реальный механизм социально-экологической адаптации, для которого

характерно отсутствие ярко выраженных целей.

«Именно на этой расплывчатости, или амбивалентности, основывается

исключительная пластичность, или адаптационная способность,

культурных систем»'.

Эта способность обретается благодаря флуктуационному характеру

изменения культур, чем определяются значительные трудности

деятельности по прогнозированию этих изменений. Находясь в эпицентре

флуктуирующих природных изменений, приспосабливаясь

к ним через изоморфизм своей структуры, культура начинает проявлять

себя как классическая экологическая система, пронизываемая

сетью социоприродных интеракций.

Анализируя культуру, В. Бюль рассматривает ее именно как адаптирующуюся

систему, чье предназначение состоит в том, чтобы приспособить

общество к осуществляемым в нем и за его пределами

изменениям. Эта цель достигается за счет «нечетких» связей между

элементами культуры, на обобщении которых обеспечивается адекватное

восприятие обществом природной среды. Если Т. Парсонс рассматривал

культуру в качестве носителя одной из функций социальной

системы — функции сохранения формы и снятия напряженности, —

наряду с такими функциями социальной жизни, как адаптация, целе-

полагание и интеграция, то В. Бюль оставляет за культурой исполнение

всех этих функций, каждая из которых у Т. Парсонса была закреплена

за другими социальными системами: экономикой, политикой

и правом. Средой культуры выступают как социальные, так и природные

системы, относительно которых культзфа избирает собственный

вариант поведения. Взаимоотношения элементов культуры со своими

средами могут передаваться в виде социально-экологических интеракций,

способ проявления которых определяет реакцию культурной системы

на внешние воздействия.

Проявлением нелинейных зависимостей в процессе социально-экономических

изменений является, к примеру, то, что степень загрязнения

атмосферы не является линейной функцией количества используемого

топлива. Диффузные характеристики источников загрязнения

' Biihl W. Kultur als System / / Kolner Zeitschrift fur Soziology und Sozialpsychology,

1986. - Sonderheft 27. - S. 130.

делают маловероятными прогнозы о сути экологических последствий,

вызываемых действием этих источников. Нелинейность в зависимости

от показателей антропогенного давления и состояния среды, проявляющаяся

в том, что прогноз на входе не всегда согласуется с реаль-

ными результатами на выходе, в качестве причины имеет множество

экономических, политических и географических условий, радикально

влияющих на поведение загрязнителя с одной стороны и распределение

загрязнения — с другой.

Достоинства системно-кибернетического подхода, предложенного

В. Бюлем, заключаются в том, что он позволил преодолеть противопоставление

механицизма и органицизма, характерное для ранних этапов

развития общей теории систем. Кибернетика третьего порядка,

в основу которой положена совокупность нелинейных, флуктуирующих

систем, призвана заменить кибернетику первого порядка, базирующуюся

на действии отрицательной обратной связи в механических

системах, и кибернетику второго порядка, где действуют простейшие

формы органического морфогенеза, определяющие биоэволюционные

процессы. Никакая социальная система, согласно теории Бюля, не

следует одному — единственному типу динамики. Все социальные

системы — культуры — отличаются высокой степенью динамической

комплексности, что чрезвычайно усложняет возможность концептуализации

социокультурных изменений. Наиболее адекватной концепцией,

фиксирующей связь социокультурных и экономических процессов,

является теория длинных волн Н. Кондратьева, в соответствии

с которой в промежутке примерно 50 лет в обществе происходит смена

ч:базисной технологии» в связи с появлением новых способов получения

энергии и сырья. Новая технология, разработанная учеными

и производственниками, реализуется в обществе тогда, когда для

этого создаются соответствующие социально-экономические, политические

и культурные условия'.

Вместе с тем, всякий способ существования общественных институтов

в развитом индустриальном обществе строится на линейных

зависимостях. Господство функционализма в социологии как раз и отображает

линейность в качестве основного условия стабильности общества.

Характер поведения каждого института оценивается с точки

зрения того, насколько адекватной выглядит реакция этого института

на общественные ожидания. Предсказуемость поведения социального

' ФРГ глазами западно-германских социологов: Техника — интеллектуалы

- культура. - М.: Наука, 1989. - С. 202-207.

78 Исследование социально-экономических и политических процессов

института является свидетельством господства линейных зависимостей

в социальной системе.

Институционализм

Нелинейность как свойство социальных изменений стала основой

для развития одного из наиболее перспективных направлений в развитии

методологии социальных наук — институционализма. Ставший

носителем новейшей парадигмы в становлении экономической науки

— институционализм — привлек к себе внимание тем, что попытался

синтезировать концепции экономического и социального человека.

Заслуживает внимание тот факт, что почти два последних

десятилетия Нобелевские лауреаты в области экономики в различной

степени являются сторонниками именно этого направления. Название

направления является производным от понятия «институт», вобравшим

функцию регулятора процессов в социальной системе.

Институты представляют собой форму существования и концентрации

социального опыта в сфере использования ресурсов, обеспечивающую

структуризацию социальных общностей, регламентацию

поведения социальных групп, индивидов в экономических, политических

и социальных средах. Именно институты являются одним из

внешних регуляторов среды, участвующих в формировании моделей

социального поведения, являющихся условием научной типизации социальных

событий и процессов. Инстит}гг является одной из важнейших

категорий социологической науки, поскольку именно он обеспечивает

основное внешнее влияние на поведение социальных субъектов.

В истории социологической мысли выделяются различные аспекты

этого важнейшего феномена общественной жизни. Т. Веблен определял

институт как «привычный образ мышления людей, который имеет

тенденцию продлевать свое существование неопределенно долго»'.

Ч. Миллс рассматривает институт как «комплекс ролевых интеграторов,

который имеет стратегически структурное значение в данной

социальной системе» ^. Н. Смелзер определяет институт как «совокупность

ролей и статусов, предназначенных для удовлетворения определенной

социальной потребности» ^.

' Веблен Т. Теория праздного класса. — М.: Професс, 1984. — С. 202.

^ Миллс Ч. Высокая теория / / Структурно-функциональный анализ в современной

социологии. Информационный бюллетень ССА и др. Вып. 1.

Серия и рефераты. - М., 1969. - С. 400.

^ Смелзер Н. Социология: Пер. с англ. — М.: Феникс, 1994. — С. 91.

Институты, по Н. Смелзеру, представляют собой «социальное образование,

созданное для использования ресурсов общества в форме интеракций

ради удовлетворения той или иной социальной потребности

» '. А. Олейник дает наиболее полное и соответствующее сути

институционализма определение этого понятия: «Институт — совокупность

формальных, фиксируемых в праве, и неформальных, фиксируемых

в обычном праве, рамок, структурирующих взаимодействия

индивидов в экономической, политической и социальной сферах» ^.

Институты определяют взаимодействие индивидов посредством

контрактов (договоров), которые устанавливают правила, регулирующие

гражданские отношения двух и более лиц в конкретной ситуации

(рис. 1.5).

Институт

t

Я

А к

i k

Другой

i

Ситуация

Рис. 1.5. Схема образования социального института

Индивиды, заключающие между собой контракт (сделку), заинтересованы

в существовании норм, организации, верховного арбитра,

способных защитить права и интересы заключающих контракт сторон

на основе принципов справедливости и права.

Перечень основных социальных институтов составляют:

• религия;

• брак и семья;

• экономическая система;

• система права;

• политическая структура общества;

• банки;

' Смелзер Н. Социология: Пер. с англ. — М.: Феникс, 1994. — С. 81.

^ Олейник А. Институциональная экономика: Учеб. пособие. — М.: Инф-

ра-М, 2000. - С. 188.

80 Исследование социально-экономических и политических процессов

• образование;

• здравоохранение;

• культура и т. д.

Институты представляют собой среду, в которой осуществляется

текущая деятельность социальных субъектов. Среда определяет объективный

уровень поведения субъектов социального действия, предопределяя

возможные его варианты. Наряду с институтами среду составляют

социальная структура и ресурсы.

Старый институционализм в лице Дж. Коммонса базировался главным

образом на индуктивном методе познания действительности и был

ориентирован на постижение природы социальных процессов посредством

анализа правовой базы существующего общества. Продвигаясь

от права и политики к экономике, институционалисты пытались разрешить

некоторые противоречия, лежащие в основе классической

политэкономии. К числу этих противоречий можно отнести аксиомы

полной рациональности, абсолютной информированности, совершенной

конкуренции, взрастившие концепцию «экономического человека

». Синтезировав экономику социологии и право, институционализм

представил принципиально новый взгляд на природу социальных изменений,

заключающийся не в поиске и констатации социальных систем

(домохозяйств, фирм, государства), обусловливающих стабильность

общества, а в обращении к анализу их внутренней структуры.

Разработка в недрах старого институционализма научной теории

способствовала переходу от индуктивного к дедуктивному методу

познания. Институты стали рассматриваться как главный фактор

упорядочивания социальных процессов, испытывающих спонтанные

флуктуации под влиянием нефиксируемых исследователями внешних

воздействий. Важнейшей предпосылкой институционализма как научной

парадигмы стало введение в научный обиход понятия информационных

издержек, то есть издержек, связанных с поиском и получением

информации о сделке и ситуации на рынке.

Возникновение исследовательской программы институционализма

связывают с именем Нобелевского лауреата Р. Коуза, в чьих статьях

«Природа фирмы» (1937) и «Проблемы социальных издержек» (1960)

формулируются ключевые положения новой научной парадигмы.

Главная цель теории Р. Коуза заключалась в том, чтобы объяснить разрыв

между предположением классической экономической теории о размещении

ресурсов посредством механизма цен и возросшей к началу

XX века ролью предпринимателя-координатора, которого ряд иссле-

дователей (А. Маршалл) отнес к одному из факторов производства.

Перенося в связи с этим внимание с ценовых механизмов создания

равновесия на рынке товаров и услуг на первичную хозяйственную

единицу (фирму), Р. Коуз объясняет ее роль способностью сокращения

рыночных издержек, беспорядочно увеличивающихся в случае

отсутствия таких единиц. Увеличение таких издержек (а их Р. Коуз

называет трансакционными) связано с наличием оппортунистического

поведения заключающих сделки сторон, отсутствием информации

об условиях контракта, затрат на переговоры и контроля за соблюдением

условий сделки и пр. Таким образом, фирма формирует такую

систему отношений, когда направление ресурсов начинает зависеть не

от соотношения цен на рынке, а от целей и возможностей предпринимателя

[18].

Суть институционального подхода в раскрытии сути фирмы, государства

состоит в том, что возникновение этих хозяйственных единиц

содействует снижению трансакционных издержек на рынке, связанных

с отсутствием доверительных отношений между участниками

заключаемых сделок на рынке. Расширение фирмы может осуществляться

до тех пор, пока издержки на организацию одной дополнительной

трансакции внутри фирмы не сравняются с издержками на осуществление

той же трансакции через обмен на открытом рынке или

с издержками на организацию ее через другую фирму. Государство же

должно выступать верховным арбитром, гарантирующим соблюдение

равных прав заключающих сделку хозяйственных сторон, беря при

этом значительную часть трансакционных издержек на себя.

Один из наиболее ярких представителей институционализма К. По-

ланьи считал, что средневековый город в Европе есть пример экономической

системы, организованной на основе интенсивных социальных

связей и отношений, в частности, норм взаимности и доверия.

Институт, представляющий собой, с точки зрения институциональной

теории, совокупность неформальных и спонтанно выбираемых рамок,

структурирующих взаимодействие индивидов, групп в социально-экономической

сфере, сдерживает факторы неполноты информации, оппортунистического

поведения, спецификации прав собственности

участвующих в сделке сторон, — факторов, составляющих базу трансакционных

издержек. Естественный процесс трансформации рынков от

той его стадии, когда вступающие в контрактные отношения стороны

хорошо знали друг друга и располагали взаимным доверием, к той,

когда контрактанты действовали на основе принципа свободного и обезличенного

обмена, породил ситуацию, сопутствующую необходимо-

82 Исследование социально-экономических и политических процессов

сти вмешательства государства в этот процесс. Факт осознания необходимости

такого вмешательства обусловил идеальный тип государства,

установившего нулевой уровень трансакционных издержек в его

деловой сфере. Уровень трансакционных издержек остается высоким

в двух случаях: когда трудно найти замену участникам торга (их число

ограничено) и когда число потенциальных участников торга

велико. В связи с этим государство берет на себя часть функций, переданных

ему гражданами, на контроль деятельности в сферах спецификации

и защиты прав собственности, создания каналов обмена

информацией, разработки стандартов мер и весов, создания каналов

физического обмена товаров и услуг, правоохранительной деятельности

и производства общественных благ [26]. Достижение эффективного

результата в этой сфере может быть достигнуто при помощи

создания институтов, взаимодействие между которыми позволит

обеспечить функционирование и развитие государства в целом на

основе максимально полного удовлетворения потребностей его

граждан.

Важнейшим методологическим средством институционализма стала

теория игр, с помощью которой при анализе взаимодействий индивидов

и структур снимаются противоречия концепции «экономического

человека», выраженные в допущениях «полной рациональности», рыночного

равновесия, парето-оптимальности и др.

Теория игр, возникновение которой связывают с выходом книги

Дж. Неймана и О. Моргенштерна «Теория игр и экономическое доведение

» (1944), занимается освещением того, как взаимообусловлено

поведение индивида: решение каждого из них оказывает воздействие

на результат взаимодействия и, следовательно, на решение остальных

индивидов. Теория игр является разделом исследования операций

и предполагает построение математической теорией путей решения

в условиях неопределенности или конфликта. Распределение значений

при анализе структуры взаимодействия индивидов осуществляется

в разрезе двух рядов данных: игроков (участников взаимодействия)

и стратегий их поведения. Лежащие в основе определения этих

значений способы равновесия задают количественные параметры различным

вариантам этого взаимодействия. Таким образом, методология

институционализма позволила придать социальным процессам

предсказуемый характер, поскольку заключила социальные действие

в рамки институциональных норм, формирующих допустимые альтернативы

поведения индивидов, упорядочивающих условия рационального

выбора.

Подводя итоги, следует констатировать, что эволюционизм, функционализм

и институционализм образовали три различных подхода

к объяснению социальных процессов, различающихся по способу обусловленности

составляющих эти процессы социальных фактов. Эволюционизм

исходил из хронологической, исторической предпосылки их

проявления, тогда как методологии функционализма, напротив, присущ

дедуктивный характер выражения сущности социальных событий,

получающих свою идентичность в зависимости от положения

и интересов наблюдателя. Методологическое значение институциона-

лизма заключается в подчеркивании детерминирующего влияния социальных

регуляторов и норм, структурирующих систему социальных

взаимодействий.