4. КОНСТРУИРОВАНИЕ НАРОДА: РАСА, НАЦИЯ, ЭТНИЧЕСКАЯ ГРУППА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 

И. Валлерстайн

Ничто не кажется более очевидным, чем национальная идентичность.

У народов есть названия, а иногда длинная история. Тем не менее лю-

бой специалист по опросам общественного мнения скажет, что вопрос

≪Ваша национальная принадлежность?, адресованный индивидам,

предположительно относящимся к одному и тому же ≪народу≫, даст

широкий спектр ответов. Широта этого спектра будет особенно боль-

шой, если вопрос задается в пору отсутствия повышенного политиче-

ского внимания к данной теме. Тот, кто следит за политикой, знает,

что самые страстные дебаты возникают именно вокруг названий на-

родов. Это палестинцы? Кто такой еврей? Македонцы - это болгары?

А берберы - это арабы? Как правильно: негр, афроамериканец или

черный? - Люди каждый день убивают друг друга из-за этих вопро-

сов. Тем не менее те самые люди, которые совершают насилие на эт-

нической почве, склонны отрицать, что вопрос национальной иден-

тичности является сложным и запутанным, для них решение этого

вопроса самоочевидно.

Я бы начал с описания недавнего спора об одном конкретном на-

роде. Это особый спор, ибо он проходил в достаточно дружественной

атмосфере. Спор вели люди, разделявшие общие политические цели.

Дискуссия была опубликована, и все свидетельствует о том, что уча-

стники верили в возможность того, что проблему можно решить по-

товарищески.

Место действия - Южная Африка. Южноафриканское правитель-

ство законодательным путем заявило о существовании четырех ≪на-

родов≫: европейцев, индийцев, метисов (цветных), банту. Каждая из

этих признанных народных общин, на деле, включала множество раз-

личных подгрупп. Эти подгруппы, собранные под одним этническим

именем, были столь разнообразны, что курьезность подобного поло-

жения дел бросалась в глаза. Тем не менее этнические классификации

обладали силой закона и имели вполне определенные последствия для

индивидов, включенных в данные категории. Всякое лицо, постоянно

проживавшее в ЮАР, административным образом относилось к одной

из этих четырех категорий и соответственно по-разному наделялось

политическими и гражданскими правами. К примеру, человек должен

был проживать в определенном месте, отведенном соответствующему

народу или же этнической подгруппе.

В Южной Африке было немало противников подобной юридиче-

ской категоризации, более известной под названием апартеида. В ис-

тории их противостояния апартеиду можно выделить, по крайней ме-

ре, один значимый сдвиг в тактике сопротивления навязыванию этих

этнических определений. Первоначально, противники апартеида соз-

давали организации в рамках каждого из народов. Эти организации

заключали между собою политические соглашения и действовали

вместе. К примеру, в 1955 году прошел знаменитый Конгресс Наро-

дов, совместно созванный четырьмя организациями, каждая из кото-

рых состояла из представителей одной из четырех официально при-

знанных этнических групп. Этот Конгресс Народов провозгласил

Хартию Свободы, требовавшую среди прочего прекращения политики

апартеида.

Самой большой из этих четырех организаций был Национальный

Африканский Конгресс (ANC), представлявший тех, кого правитель-

ство относило к банту, составлявшим тогда приблизительно 80 про-

центов населения Южной Африки. Где-то между 1960-ми и 1970-ми

годами ANC стал использовать термин ≪африканец≫ для того, чтобы

обозначить всех тех, кто не является европейцами. Таким образом,

≪африканцами≫ стали считаться банту, метисы и индийцы. Другие

организации, неясно - кто первым, приняли сходное решение и стали

называть все эти народы ≪не-белыми≫ в противоположность ≪белым≫.

В любом случае следствием этих решений стало то, что дихотомия

сменила деление на четыре группы.

Это решение, если это действительно можно назвать ≪решением≫ в

отношении сознательности его принятия, не было лишено двусмыс-

ленности. Так, связанный с ANC союзническими отношениями Ин-

дийский конгресс Южной Африки (SAIC) продолжал существовать и

после того, как его президент и члены одновременно вошли в ANC.

Среди четырех названных категорий, наиболее уязвленными, вне

всякого сомнения, оказались метисы, ≪цветные≫. Эта группа возникла

вследствие разнообразных браков между африканцами и европейца-

ми. Она включала также и тех, кого называют ≪малайцами≫ (Саре

Malays), то есть уже веками живущих в Южной Африке выходцев из

восточной Индии. Метисы - это те, кого в других частях света имено-

вали ≪мулатами≫. В Соединенных Штатах, согласно уже отмененным

законам о расовом разграничении, эти люди рассматривались как

часть ≪негроидной расы≫.

В июне 1984 года Алекс ла Гума, член ANC, метис, согласно пра-

вительственной классификации, написал письмо главному редактору

официального органа ANC ≪Секаба≫ (Sechaba). Вот что он писал:

≪Я заметил, что в различных статьях и интервью, публикуемых в

≪Секабе≫, меня называют ≪так называемым метисом≫. Когда же

Конгресс принял решение именовать меня таким образом? Ведь я

живу в Южной Африке, был активистом Союзного Конгресса и

членом Конгресса Метисов, а не ≪Конгресса так называемых мети-

сов≫. Во время работы в Народном Конгрессе мы провозглашали в

Хартии Свободы следующее: ≪Мы, метисы, должны бороться,

чтобы выжить≫. Я вспоминаю, что в то время некоторые члены так

называемого ≪Движения за объединение≫ [организация-конкурент

ANC] говорили о ≪так называемых метисах≫, но наш Конгресс не

допускал подобных выражений. Просмотрите все старые номера

≪Секабы≫, вы так и не узнаете, когда и по какой причине было ре-

шено именовать нас ≪так называемыми≫. Может быть, правитель-

ства, администрации, политические и социальные деятели на про-

тяжении веков и пользовались таким обозначением. Но умные лю-

ди, этнологи, профессора антропологии никогда не интересова-

лись, кем я являюсь реально.

Товарищ редактор, я возмущен и требую объяснений. Такого рода

именование заставляет меня чувствовать ≪так называемым≫ чело-

веком, своеобразным гуманоидом, имеющим все характеристики

человеческого существа, но все-таки остающегося несколько не-

доделанным. Другие меньшинства не именуются ≪так называемы-

ми≫. А почему я? Поневоле вспоминаешь историю о ≪проклятии

Хама≫.

На это письмо пришло три ответа. Первый, появившийся в том же

июньском номере, - от главного редактора самого издания.

≪Насколько я помню, наше движение никогда не принимало реше-

ние переименовывать ≪метисов≫ в ≪так называемых метисов≫. Я

только лишь знаю, что среди нас есть люди, которые стали чаще

использовать выражение ≪так называемый метис≫. Сошлюсь, к

примеру, на речь Аллана Бойсака (Allan Boesak) [по правительст-

венной классификации сам Бойсак относится к метисам], произне-

сенную во время основания UDF [Объединенный демократический

фронт, организация, борющаяся против апартеида]. Вероятно, эти

изменения и вызвали ваши замечания.

Некоторое время назад мы опубликовали в ≪Секабе≫ рецензию на

книгу Ричарда Райва ≪Писать Чёрным≫ (Writing Black). В той

рецензии было сказано следующее:

≪Наша борьба за единство не должна делать нас невосприимчивы-

ми к существующим различиям, которые, если ими пренебрегать,

создадут препятствия для достижения искомого нами единства.

Недостаточно говорить ≪так называемый метис≫ или ставить слово

≪метис≫ в кавычки. Мы должны выработать конструктивный спо-

соб решения этой проблемы, поскольку имеем здесь дело с груп-

пой людей, обладающих общими чертами и отличными от дру-

гих≫.

Другими словами, в той рецензии было сказано о необходимости

дискуссии по данному вопросу. Я думаю, что Ваше письмо может

послужить ей хорошим началом. Страницы нашего журнала от-

крыты для выражения различных точек зрения≫.

В августовском номере ≪Секабы≫ за 1984 г. было опубликовано пись-

мо, подписанное П. Г. Из содержания письма ясно, что в соответствии

с правительственной классификацией П. Г. также является метисом.

Но, в отличие от Алекса ла Гума, он решительно отвергает это поня-

тие.

≪Я помню, что на западном побережье, когда мы устраивали

встречи под эгидой Движения Товарищей, у нас шли дискуссии по

проблеме именования ≪метис≫. Движение Товарищей состояло из

неформальных групп молодежи, объединившихся для совместного

обучения и действия на волне восстания 1976 года и преимущест-

венно поддерживавших ANC. Тогда - в знак общего протестом

против официальной терминологии апартеида - мы постоянно

пользовались выражением ≪так называемый метис≫.

Я полностью согласен с рецензией на книгу Ричарда Райва. Добав-

лю лишь следующее. Действительно, нельзя использовать выра-

жение ≪так называемый метис≫, равно как нельзя помещать слово

≪метис≫ в кавычки. Но я также против самого понятия ≪метис≫. Я

говорю это в свете того, что многие сегодня отказываются от

употребления данного именования. Члены Конгресса, члены UDF,

профсоюзы, гражданские и религиозные группы, лидеры общест-

венного мнения - все они говорят о ≪так называемых метисах≫,

вовсе не считая, что тем самым они низводят их до уровня гума-

ноидов. На самом деле, как раз термин ≪метис≫ вызывает ощуще-

ние чего-то искусственного. ≪Метис≫ - это имя, громогласно объ-

являющее о нехватке идентичности.

Ведь термин ≪метис≫ не появился внутри конкретной группы, а

был ярлыком, наклеенным на тех, кого Акт о регистрации населе-

ния от 19S0 года определяет так: ≪Некто, кто по своему внешнему

виду не является белым или индийцем и не есть член местной расы

или африканского племени≫. Это определение построено на ис-

ключениях: оно обозначает негативную идентичность. Тот, кто

подпадает под данное определение, не является ни тем ни другим,

он - ≪не есть≫.... Имя ≪метис≫ расисты давали тем, кого они рас-

сматривали как маргиналов. И это именование играло фундамен-

тальную роль в расистском мифе о совершенно белом африканере.

Соглашаясь с именованием ≪метис≫, мы потворствуем этому ми-

фу.

Сегодня люди говорят: ≪Мы отрицаем расистские принципы, мы

отрицаем их терминологию≫. И начинают строить новую термино-

логию в оппозицию старой, но происходит все это внутри старой

враждебной системы. Именование ≪метис-клейрлинг≫, так же, как

и выражения ≪полукровка≫, ≪темный африканер≫, ≪пасынки Юж-

ной Африки≫ унаследованы нами от расистов. Мы же должны ви-

деть в использовании приставки ≪так называемый≫ первый шаг к

избавлению от многолетнего бедствия, а не чувствовать себя уяз-

вленными.

Мы должны положительным образом использовать термин ≪так

называемый метис≫ как отправную точку для дальнейших поис-

ков. Сегодня люди говорят, что необходимо определиться с тем,

как мы будем называться. Большинство склоняется к имени ≪юж-

ноафриканцы≫, и это вполне соответствует духу становящейся на-

ции. Обсуждение может идти по многим направлениям, но мы не

должны возвращаться назад к расистской терминологии. Если кто-

то действительно нуждается еще и в идентичности субнациональ-

ного уровня, то, возможно, благодаря публичной дискуссии, будет

найдено решение и этой проблемы≫.

В сентябрьском номере ≪Секабы≫ от 1984 года свой вклад в обсужде-

ние проблемы сделал Арнольд Сельби, ≪европеец≫ по правительст-

венной классификации. Он ввел признаки, устанавливающие различе-

ние между ≪нациями≫ и ≪национальными меньшинствами≫.

≪В качестве исходной точки, рассмотрим некоторые общепри-

знанные факты.

а) В настоящее время не существует никакой южноафриканской

нации.

б) Африканское большинство - это угнетаемая нация, метисы и

индийцы - это угнетаемые национальные меньшинства, обладаю-

щие определенной идентичностью, а белое население является са-

мым малочисленным и представляет собой нашло угнетателей.

в) Национальные меньшинства метисов, индийцев и белых не го-

могенны, они включают в себя различные национально-этнические

группы. Так, ливанское сообщество и классифицируется государ-

ством, и рассматривает само себя как белое. Малайцы и гриквеи

рассматривают себя как метисов, тогда как внутри китайского

меньшинства одна часть относит себя к белой группе, другая - к

азиатам, а остальные - к метисам.

г) Для будущего Южной Африки вообще и для решения нацио-

нального вопроса в частности ключевой является проблема осво-

бождения африканской нации. Победа нашей национальной демо-

кратической революции под руководством Африканского нацио-

нального конгресса привела бы к национальному освобождению

африканской нации и положила бы начало процессу возникнове-

ния единой южноафриканской нации.

Как я сказал в пункте б), метисы, цветное население страны, обра-

зует угнетаемое национальное меньшинство, у них есть собствен-

ная идентичность. Но сам термин ≪метис≫ не порожден естествен-

ными социальными причинами, как и не есть выбор самих мети-

сов. Этот термин был навязан метисам буржуазными европейски-

ми нациями в ходе их вторжения, как торгового, так и империали-

стического, в Южную Африку, ее заселения и основания захватни-

ческого Южно-Африканского государства в 1910 году.

Теперь по поводу рассмотрения именования ≪так называемые ме-

тисы≫. Думаю, это происходит в результате действия двух факто-

ров, с которыми мы должны реально считаться.

Во-первых, это проблема информирования мирового сообщества о

нашей актуальной ситуации. В других странах люди имеют иное

понимание смысла слова ≪метис≫, и это понимание весьма далеко

от той действительности, с которой имеет дело это угнетаемое

меньшинство у нас. Поэтому, когда мы говорим о нашей стране, о

борьбе, которую мы ведем и о роли метисов в этой борьбе, мы

должны объяснять, кто такие метисы. Причем мы оказываемся вы-

нуждены использовать выражение ≪так называемый≫ (и именно в

кавычках), чтобы подчеркнуть искусственность этого термина, на-

вязанного агрессорами. Так же можно было бы говорить о ≪так на-

зываемых≫ индейцах, для обозначения первообитателей тех мест,

где затем возникли США. Так что данное выражение позволяет

сформировать более ясное представление об общем положении

дел для того, кто живет за пределами нашей страны и хочет разо-

браться в сути освободительной борьбы.

Во-вторых, я не думаю, что использование выражения ≪так назы-

ваемый≫ подразумевает отказ от общепринятого у нас именования

≪метис≫. Мне кажется, что это выражение используется, чтобы

обозначить возрастающее единство угнетенных меньшинств мети-

сов и индийцев с угнетенным большинством, то есть с африкан-

ской нацией. Я думаю, что использование этого выражения в

большей степени подразумевает отождествление с черными, чем

разделение между черными и метисами. В то же время это выра-

жение обозначает отдаление метисов от угнетающего меньшинст-

ва - от белой нации. В любом случае, оно препятствует насажде-

нию идеи, которую нам долго и безуспешно пытались вменить,

толкуя о том, что метисы-де - это низшее ответвление белой на-

ции. Использование приставки ≪так называемый≫ являет собой

противостояние враждебным намерениям заставить нас принять

расистскую идеологию, облаченную в научную терминологию.

Говорим ли мы ≪так называемый≫ или нет, фактом является то, что

в нашей стране метисы составляют угнетаемое национальное

меньшинство. С моей точки зрения, говорить о метисах ≪так назы-

ваемый≫ не является ошибочным в сегодняшней ситуации, по-

скольку это делается в подходящем контексте и в подобающем

смысле, а само выражение помещается в кавычки. Что бы там ни

было, мы не должны отрицать реальность существования метисов

как угнетаемого национального меньшинства≫.

Заметим, что позиция Сельби весьма отличается от позиции П. Г. Хо-

тя оба согласны использовать слово ≪так называемый≫ перед словом

≪метис≫, П. Г. делает это потому, что для него собственно ≪метисов≫

вообще не существует. Напротив, Сельби считает, что метисы суще-

ствуют как народ, как одно из известных ≪национальных мень-

шинств≫, но отстаивает при этом использование формы ≪так называе-

мый≫ из тактических целей политической коммуникации.

Наконец, в номере за ноябрь 1984 года, ла Гума отвечает, твердо

занимая прежние позиции:

≪П. Г. говорит нам, что именование ≪так называемый метис≫ ис-

пользуется лишь как общее выражение несогласия с терминологи-

ей апартеида. Однако далее он добавляет, что ≪большинство скло-

няется к имени ≪южноафриканцы≫, что вполне соответствует духу

становящейся нации≫. Но позвольте, товарищ редактор, П. Г. Так и

не говорит нам, кто дал нашей стране это имя - ≪Южная Африка≫

- как официальное? Кто и на каких основаниях принял это реше-

ние? Есть люди, которые, отказываясь от этой терминологии, на-

зывают нашу страну ≪Азания≫ (снова тот же вопрос: на каких ос-

нованиях?) и, возможно, предпочтут именовать остальное ее насе-

ление ≪так называемыми южноафриканцами≫. Тем не менее пред-

ставляется, что хотя в бурском гимне и славится Suid-Afrika, в це-

лом является общепринятым название Южная Африка (South Afrika).

Так что надежды меньшинств (в том числе и ≪так называемо-

го≫ меньшинства) на правомочность их самоназывания - даже в

целях удобства - ≪южноафриканцами≫ несколько недемократич-

ны, поскольку это право принадлежит большинству.

Признаться, я не знал того, что (как говорит П. Г.) термин ≪метис≫

возник из определения, сформулированного в Акте о регистрации

населения и в Акте о местах расселения (Group Areas Act). Я ро-

дился задолго до принятия этих Актов, так что наш народ, должно

быть, несколько старше этих постановлений. Нет никаких основа-

ний верить тому, что все ужасные испытания, описанные П. Г.

(разрушенные семьи, изгнания и т. д.) выпали только лишь на до-

лю нашего народа. И в других странах маргинальные сообщества и

отпрыски смешанных браков становятся жертвами подобных ис-

пытаний и неприятностей.

Теперь же П. Г. утверждает, что не подходит не только форма ≪так

называемый≫, но и само именование ≪метис≫, что для меня, това-

рищ редактор, лишь умножает общую путаницу. Настоящая про-

блема заключается не в термине, а в том отношении, которое ис-

пытывал и до сих пор испытывает на себе наш народ, как бы его не

именовали. Так же и называния ≪индиец≫ или ≪азиат≫ сами по себе

не являются оскорбительными... Итак, я с нетерпением жду ре-

зультатов публичного обсуждения, о необходимости которого го-

ворил П. Г., и по-прежнему хочу знать, кем я на сегодня являюсь.

Пока же, товарищ редактор, можете называть меня как вам будет

угодно, только, ради бога, не именуйте ≪так называемым≫.

Я так подробно цитировал эту переписку для того, чтобы показать, (1)

что даже дружеская дискуссия, когда она касается вопросов нацио-

нальной идентичности, становится довольно страстной; и (2) - что как

с исторической, так и с логической точек зрения очень трудно разо-

браться в этом вопросе. Кто такие метисы: народ, национальное

меньшинство или этническая группа? А быть может, это неправиль-

ные вопросы, и вообще ≪метис≫ - это фикция, придуманная для реа-

лизации каких-то политических задач? Очевидно лишь наличие раз-

ных точек зрения: некоторые думают так-то, другие думают иначе, а

третьи даже не имеют мнения по этому вопросу, поскольку не видят в

нем смысла.

Так в чем же дело? Если метисы - это реально существующий фе-

номен, мы должны оказаться способны определить его характеристи-

ки. О чем же свидетельствует невозможность прийти к консенсусу

относительно смысла этого, а возможно, и любого другого термина,

обозначающего ≪народ≫? Может быть, это свидетельство того, что

народ - это не конструкция в чистом виде, но некое построение, чьи

границы в каждом конкретном случае постоянно изменяются. Может

быть народ - это по определению неустойчивая и подвижная форма.

Пусть так, но что же является источником страсти, сопровождающей

дискуссию? Может быть, эта страстность возникла в силу того, что

никто не счел важным откомментировать этот момент неустойчиво-

сти? Если я прав в этом отношении, то перед нами действительно

весьма любопытный социальный феномен, а именно феномен, основ-

ными чертами которого являются реальность неустойчивости его су-

шествования и отрицание этой реальности. Очень запутанная - до

экстравагантности - ситуация! Что в нашей исторической системе

делает возможным возникновение столь причудливых социальных

процессов? Возможно, именно к этому следует особо присмотреться.

Я предлагаю решать этот вопрос последовательно. Сначала вкрат-

це рассмотрим концепции понятия ≪народ≫, предлагаемые сегодня

социальными науками. Затем попытаемся разобраться в причинах

появления этого понятия в нашей исторической системе с ее структу-

рой и процессами. И в заключении попробуем более точным образом

переформулировать само это понятие.

Понятие ≪народ≫ не так уж часто употребляется в литературе по

историческим социальным наукам. Три самых ходовых термина здесь

- это ≪раса≫, ≪нация≫ и ≪этническая группа≫, причем можно сказать,

что все они так или иначе относятся к тому, чем являются ≪народы≫ в

современном мире. Третий из них появился позже всех, заняв место

термина ≪национальное меньшинство≫, прежде весьма распростра-

ненного. Конечно, каждый из этих терминов имеет множество смы-

словых вариаций, но тем не менее я думаю, что и с точки зрения час-

тоты употребления, и в плане логики именно они являются базисны-

ми.

≪Раса≫ считается генетической категорией, соотносящейся с опре-

деленной физической формой. Уже сто пятьдесят лет идут бесчислен-

ные научные дискуссии о названиях и характеристиках рас. Эти дис-

куссии широко известны и большей частью пользуются дурной сла-

вой. ≪Нация≫ считается социально-политической категорией, связан-

ной тем или иным образом с реальными или возможными границами

государства. ≪Этническая группа≫ представляется в качестве культур-

ной категории, определяемой через воспроизводимые от поколения к

поколению поведенческие матрицы, которые в теории не являются

жестко зафиксированными границами государства.

Конечно, зачастую использование этих терминов выходит за рам-

ки вышеприведенных значений. Мы уж не говорим об употреблении

множества других близких по смыслу терминов, относящихся к во-

просу. (В процитированной дискуссии мы уже видели такого рода

понятийную путаницу: то, что один участник называет ≪националь-

ным меньшинством≫, другие участники обозначали как ≪этническую

группу≫). Большинство из тех, кто использует эти три термина, ука-

зывает ими на некое устойчивое явление, которое в силу продолжи-

тельности своего существования не только обладает силой воздейст-

вия на повседневное поведение, но также является основанием для

выдвижения политических требований. То есть утверждается, что

≪народ≫ существует или действует так, как он определен к тому либо

своими генетическими признаками, либо социально-политической

историей, либо своими традиционными нормами и ценностями.

Можно сказать, что эти три категории являются первично значи-

мыми в плане того, что на основании прошлого они делают для нас

возможным противостояние манипулируемым ≪рациональным≫ про-

цессам настоящего. Мы можем использовать эти термины, чтобы объ-

яснить, почему ситуация такова, какова она есть, и ее не должно ме-

нять, или почему она такова, какова она есть, и ее невозможно изме-

нить. Или, наоборот, они могут служить объяснению того, почему

современные социальные структуры должны быть изменены и преоб-

разованы ради восстановления более глубинных и изначальных, а

значит и более легитимных, социальных реальностей. Таким образом,

временное измерение прошлого оказывается определяющей понятия

≪народ≫ составляющей.

Но почему необходимо прошлое, идентичность? Это очень умест-

ный вопрос и он даже время от времени задается. Заметим, например,

что П. Г. в процитированной выше дискуссии защищает идею отказа

от именования ≪метис≫, в пользу более общей категории ≪южноафри-

канец≫, далее добавляя: ≪Если кто-то действительно нуждается в бо-

лее частной по отношению к идентичности ≪южноафриканцев≫ иден-

тичности≫. Это ≪если≫ подразумевает сомнение в целесообразности

самого такого запроса.

Сознание прошлого заставляет людей поступать в настоящем так,

как в ином случае они не поступали бы. Оно - это инструмент, кото-

рый люди используют друг против друга. Оно - центральный элемент

в индивидуальной социализации, в поддержании внутригрупповой

солидарности, в утверждении и смене социальных норм. То есть соз-

нание прошлого - это прежде всего моральный феномен, а поэтому

феномен политический и всегда - феномен настоящего. В силу этого-

то оно и оказывается столь неустойчивым. Поскольку реальный мир

постоянно меняется, то необходимо меняется и все, что определяет

актуальную политику. Следовательно, постоянно изменяется и со-

держание нашего сознания прошлого. Но поскольку в сознании про-

шлого, по определению, само прошлое должно выступать как нечто

постоянное, предположение о том, что какой-либо конкретный мо-

мент прошлого когда-либо менялся или вообще может быть изменен,

считается недопустимым. Прошлое обычно воспринимается как необ-

ратимое, запечатленное в камне. И реальное прошлое, действительно,

выбито на камне. Но когда речь идет о социальном прошлом, то есть о

том способе, которым мы воспринимаем реальное прошлое, то оно, в

лучшем случае, записано на влажной глине.

Если дело обстоит так, то не важно, определяем ли мы сознание

прошлого в плане генетически непрерывных групп (рас), историче-

ских социально-политических групп (наций) или культурных (этниче-

ских) групп. Все это - способы конструирования народа, изобретения

сознания прошлого, актуальные политические феномены. Если это

так, то мы оказываемся перед еще одной аналитической загадкой. По-

чему существует три базисные категории, если было бы достаточно и

одной? Должен же быть смысл такого разделения одной логической

категории - ≪народ≫ - на три социальные? Чтобы разгадать эту загад-

ку, нам придется рассмотреть историческую структуру капиталисти-

ческой миро-экономики.

Каждая из этих трех категорий связана с одной из фундаменталь-

ных черт капиталистической миро-экономики. Понятие ≪расы≫ связа-

но с осевым разделением труда, соответствующим фундаментальному

различию миро-экономики на центр и периферию. Понятие ≪нации≫

соотносится с политической надстройкой этой исторической системы,

с суверенными государствами, образующими межгосударственную

систему и определяемыми ею. Понятие ≪этническая группа≫ связано с

созданием структур домашних хозяйств, позволяющих выживать зна-

чительной части рабочей силы, неоплачиваемой в процессе накопле-

ния капитала. Но ни один из этих терминов напрямую не связан с по-

нятием класса. А именно потому, что ≪класс≫ и ≪народ≫ определяются

перекрестным по отношению друг к другу образом, что, как мы уви-

дим, и составляет одно из противоречий этой исторической системы.

Осевое разделение труда внутри мировой экономики породило

пространственное разделение труда. Мы говорим об антиномии

центр-периферия как об определяющей для этого разделения труда.

Строго говоря, центр и периферия являются относительными поня-

тиями: одно не существует без другого. Это различение касается

структур дифференциальной оплаты труда. Размещение различных

процессов производства в отдаленных друг от друга регионах не явля-

ется неизбежной и постоянной характеристикой отношения центр-

периферия. Но в силу разных причин такой порядок вещей становится

все более нормальным.

Во-первых, поскольку периферийные процессы связаны с добычей

и первичной переработкой сырья, само собой происходит закрепление

статуса ≪периферия≫ за определенными географическими областями,

климатически благоприятными для выращивания сельскохозяйствен-

ных культур или богатыми полезными ископаемыми. - Так сложилось

исторически, хотя сегодня эта предопределенность уже не является

столь строгой. Во-вторых, поскольку в поддержании порядка отноше-

ний центр-периферия задействованы политические элементы, факт

того, что продукты в товарных цепочках пересекают государственные

границы, облегчает осуществление необходимых политических про-

цессов, так как контроль за транзитом границ является одной из зна-

чительнейших действительных привилегий государств. В-третьих,

концентрация одних процессов в государствах, относящихся к центру,

а других - в государствах, относящихся к периферии, определяет вы-

страивание в каждом из них различных внутренних политических

структур, различие же в этих политических структурах, в свою оче-

редь, играет решающую роль в поддержании системы межгосударст-

венного неравенства, контролирующей и поддерживающей осевое

разделение труда.

То есть, если говорить просто, за определенными регионами мира

со временем закрепляются центральные процессы производства, а за

другими - периферийные процессы. Действительно, хотя существуют

циклические колебания в степени этой поляризации, мы имеем здесь

дело с долгосрочной тенденцией увеличения разрыва. Эта захватив-

шая весь мир пространственная дифференциация приняла политиче-

скую форму, а именно прежде всего проявившись в экспансии евро-

поцентрированной капиталистической миро-экономики на весь зем-

ной шар. Это и есть явление, известное всем под названием ≪европей-

ская экспансия≫.

В ходе эволюции человеческого вида на планете Земля, до появле-

ния оседлого земледелия и в самом начале развития капиталистиче-

ской миро-экономики, был период, когда распределение генетическо-

го материала было однородным. Различия между генетическими ти-

пами в любой точке пространства были менее заметны, чем сегодня.

Мир в целом был более однороден.

≪Расовые≫ категории стали кристаллизоваться как качественные

именно тогда, когда всемирная капиталистическая экономика пере-

шагнула границы Европы, а географическая дифференциация процес-

сов производства на центральные и периферийные становилась все

более явной. Всегда было очевидно, что одного индивида от другого

отличает определенный набор генетических черт. Но вот что не было

столь же очевидно, так это то, что данное разнообразие можно привя-

зать к трем, пяти или пятнадцати каталогизированным группам, име-

нуемым ≪расы≫. И количество категорий, и сам факт категоризации -

все это является следствием определенного социального решения.

Можно заметить, что чем более высока степень поляризации на центр

и периферию, тем меньшим становится число категорий. У. Е. Б. дю

Буа сказал в 1900 году, что ≪проблема двадцатого века - это проблема

проведения границы между кожами разных цветов≫. В реальности все

упомянутые цвета оказались сведены к ≪белому≫ и ≪не-белому≫.

Раса и, таким образом, расизм являются выражением, механизмом

и последствием географического закрепления разделения труда на

центр и периферию. Данное обстоятельство вполне прояснилось то-

гда, когда в ЮАР лет 20 назад было принято решение классифициро-

вать японских предпринимателей, посещающих страну, не в качестве

≪азиатов≫ (как называют местных китайцев), но в качестве ≪почетных

белых≫. Вроде бы считалось, что законы в Южной Африке основаны

на неизменности генетических категорий. А тут вдруг оказывается,

что генетика зависит от избирательных приоритетов мировой эконо-

мики. Такие абсурдные решения принимаются и в других странах,

правительство же ЮАР попало в особенно нелепое положении пото-

му, что придало этому абсурду легитимный статус.

≪Раса≫ не является для нас единственной категорией, определяю-

щей социальную идентичность. Очевидно, что она не является доста-

точной, мы используем также и категорию ≪нация≫. Как я уже сказал,

нация возникает в результате политического структурирования миро-

системы. Государства, которые ныне являются членами ООН, созда-

ны современной миро-системой. Большинство из них не были извест-

ны еще век или два назад ни по названиям, ни как административные

единицы. Лишь небольшое - меньшее, чем это обычно представляется

- число из них по-прежнему сохраняют свое историческое название и

традицию административной и территориальной целостности, по

сравнению с периодом до 14S0 года. Франция, Россия, Португалия,

Дания, Швеция, Швейцария, Марокко, Япония, Китай, Иран, Эфиопия

- вот, пожалуй, и все эти наименее сомнительные случаи. Хотя и по

отношению к ним можно при желании показать, что они возникли как

современные суверенные государства вместе с возникновением суще-

ствующей миро-системы. Есть еще несколько современных госу-

дарств, которые являют собой примеры более прерывной истории

использования определенного имени для означивания географическо-

го региона, например, Греция, Индия, Египет. Ситуация окажется еще

более деликатной, если назвать такие именования, как Турция, Герма-

ния, Италия или Сирия. Очевидно, что при сопоставлении с положе-

нием дел в 1450 году, для целого ряда государственных образований,

существовавших тогда, - Бургундские Нидерланды, Священная Рим-

ская Империя, Великий Могол, - сегодня для каждого из них мы мо-

жем назвать по крайней мере по три суверенных государства, более

или менее обоснованно претендующих на соответствующее полити-

ческое, культурное и территориальное преемство.

Но является ли факт существования на месте одного государства в

прошлом трех государств сегодня достаточным основанием для при-

знания существования трех наций? Существуют ли в наши дни бель-

гийская нация, голландская нация, люксембургская нация? Представ-

ляется, что большинство наблюдателей так и считает. Но если так оно

и есть, то не потому ли, что прежде уже возникли соответствующие

голландское, бельгийское, люксембургское государства? Системати-

ческое исследование истории современного мира, я уверен, сможет

показать, что, вопреки широко распространенному мифу, почти во

всех случаях именно появление государства предшествует появлению

нации, а не наоборот.

Действительно, когда межгосударственная система начала функ-

ционировать, начали возникать националистические движения. Эти

движения выдвигали требования создания новых независимых госу-

дарств и иногда добивались своих целей. Но необходимо сделать два

замечания. Во-первых, эти движения, за редкими исключениями, поя-

вились внутри уже установленных административных границ. Отсюда

можно заключить, что государство, пусть даже еще не суверенное,

уже должно было существовать, чтобы эти националистические дви-

жения возникли. Во-вторых, сомнительно, что ≪национальное≫ чувст-

во является сколь-нибудь глубоко укорененным в массах до действи-

тельного создания национального государства. Возьмем, к примеру,

случай народа сахрави. Существует ли сахравийская нация? Если вы

спросите у членов движения национального освобождения Полиса-

рио, то ответ будет утвердительным, причем они добавят, что сахра-

вийская нация существует уже тысячу лет. Если вы зададите этот же

вопрос марокканцам, то они ответят, что сахравийской нации никогда

не было и что эти люди, хотя они проживают на некогда колониаль-

ной территории Испанской Сахары, всегда были частью марокканской

нации. Можно ли с концептуальной точки разрешить данное противо-

речие? Полагаю, что нет. Если в 2000 или 2020 году Полисарио побе-

дит в идущей сегодня войне, то сахравийская нация окажется сущест-

вующей. А если победит Марокко, то этого и не случится. И для лю-

бой исторической работы будущего, года 2100, вопрос будет предель-

но ясен, а вернее, и вопроса никакого не будет.

Почему происходит так, что создание любого суверенного госу-

дарства в рамках межгосударственной системы порождает и соответ-

ствующую ≪нацию≫, ≪народ≫? Ответить на этот вопрос не трудно,

достаточно посмотреть, что происходит вокруг. Внутри этой системы

государства сталкиваются с проблемами поддержания собственной

целостности и неделимости. Как только их суверенитет признан, они

оказываются под угрозой одновременно внутренней дезинтеграции и

внешней агрессия. Развитие ≪национального чувства≫ способствует

нейтрализации этих опасностей. В интересах правительства - равно

как и в интересах различных внутригосударственных подгрупп - спо-

собствовать укреплению этого чувства. Любая группа, противоборст-

вующая другим группам, находящимся либо вне границ государства,

либо в каких-либо его подрегионах, и желающая получить выгодную

позицию в этом противостоянии посредством использования государ-

ственных правовых механизмов, для обоснования своих притязаний

делает ставку на распространение национального самосознания. Она

пытается легитимировать свои притязания, используя национальную

проблематику. Государство, со своей стороны, заинтересовано в соз-

дании единого административного пространства, которое обеспечит

эффективность реализации его политических проектов. В этой связи

национализм выступает выражением, способом осуществления и

следствием подобной государственной стратегии.

Существует и другая, еще более важная причина роста национа-

лизма. Межгосударственная система не есть простое собрание так

называемых ≪суверенных государств≫. Это иерархическая система со

стабильным, но изменяемым порядком главенствования. То есть мед-

ленные сдвиги в иерархии не только возможны, но и исторически яв-

ляются нормой. Состояния неравенства - значимые и устойчивые, но

не неизменные, - именно и вызывают процессы, приводящие к появ-

пению идеологий, способных не только оправдывать высокое поло-

жение в иерархии, но и оспаривать низкое. Такого рода идеологии мы

называем националистическими. Для государства не быть нацией оз-

начает находиться вне игры, ставка в которой - изменение его ранга в

межгосударственной иерархии. Но в этом случае государство не будет

являться элементом межгосударственной системы. Политические ор-

ганизмы, существовавшие до установления этой межгосударственной

системы как надстройки капиталистической миро-экономики, равно

как и те, которые существовали вне ее рамок, не имели потребности

быть ≪нациями≫ и не были ими. Мы делаем ошибку, равно называя

≪государствами≫ как те политические структуры, что возникли безот-

носительно к межгосударственной системе, так и те, что возникли

внутри нее. Эта ошибка приводит к тому, что мы зачастую упускаем

необходимую связь между государственностью этих государств вто-

рого типа и их национальным характером.

Поэтому, когда мы задаемся вопросом о необходимости использо-

вания двух категорий - раса и нация - вместо одной, мы можем ука-

зать на то, что если расовая категоризация первоначально возникла

как способ выражения и утверждения антиномии центр-периферия, то

национальная категоризация изначально служила способом выраже-

ния межгосударственной состязательности в борьбе за определение

характера медленных, но регулярных перестановок в иерархическом

порядке, а следовательно, за определение преимущественных позиций

внутри этой системы как противостоящей более грубой расовой клас-

сификации. Предельно упрощая, можно сказать, что раса и расизм

осуществляют внутризонное объединение центральных и периферий-

ных зон в их борьбе друг с другом, тогда как нация и национализм

осуществляют внутризонное разделение этих зон в более сложном,

как внутри-, так и межзонном, соревновании за преимущественные

позиции в иерархии. Обе категории являют собой заявление права на

обладание преимуществами в капиталистической миро-экономике.

Если всего этого недостаточно, то у нас есть еще категория этни-

ческой группы, былого меньшинства. Для существования мень-

шинств, должно иметься и большинство. Однако аналитиками уже

давно замечено, что в статус меньшинства вовсе не обязательно явля-

ется арифметически определенным - в качестве определяющей здесь

выступает мера социальной власти. Численные большинства могут

оказываться социальными меньшинствами. Местом измерения соци-

альной власти в этом случае, конечно же, выступает не миро-система

как целое, но отдельные государства. Так что на практике понятие

≪этническая группа≫ так же, как и ≪нация≫, оказывается связано с го-

сударственными границами, хотя в самом его определении это и не

задано. Разница здесь заключается в том, что в государстве, как пра-

вило, имеется одна нация я много этнических групп.

Капиталистическая система основывается не только на антиномии

капитал-труд, характеризующей эту систему неизменным и фунда-

ментальным образом, но также и на сложной иерархии внутри трудо-

вого сектора, в котором - несмотря на то, что эксплуатации подверга-

ется любой труд как создающий затем изымаемую прибавочную

стоимость, - некоторые производители ≪утрачивают≫ большую долю

от ими созданной прибавочной стоимости, чем другие. В качестве

ключевого института, существование которого делает это возможным,

здесь выступает структура домашних хозяйств (houshold), объеди-

няющая производителей, чья трудовая деятельность лишь частично

оплачивается заработной платой. Эти домашние хозяйства устроены

таким образом, что проживающие в них производители могут полу-

чать меньшую почасовую оплату за свою работу, чем то - в пропор-

ции - необходимо для воспроизводства труда. Это очень широко рас-

пространенная - на большую часть мировых трудовых ресурсов - ин-

ституция. Я не буду здесь заново обосновывать соответствующий

анализ, уже проделанный мной в другом месте1, и ограничусь лишь

разбором выводов из него применительно к проблематике конструи-

рования народа. Не важно, с какими именно работниками на зарплате,

живущими домашними хозяйствами разного типа, мы имеем дело -

будь-то более высоко оплачиваемые работники на зарплате, живущие

более ≪пролетаризированными≫ домашними хозяйствами, или же

низкооплачиваемые, живущие более ≪полупролетаризированными≫

домашними хозяйствами, - мы равно обнаружим, что эти различные

структуры домашних хозяйств находятся внутри ≪сообществ≫, назы-

ваемых ≪этническими группами≫. Таким образом, помимо иерархиче-

ского плана трудовой деятельности здесь оказывается значимым мо-

мент ≪этнизации≫ трудовых ресурсов внутри границ того или иного

государства. И даже без того, чтобы существовал универсальный пра-

вовой механизм, реализующий такой порядок вещей - как еще недав-

но в США и до сих пор в Южной Африке, - степень зависимости того,

какое место работы ты можешь получить, занятости (где занятость

мы понимаем в широком, а не в узком смысле), от этничности по-

всюду остается достаточно высокой.

В этнизации занятости можно увидеть разнообразные преимуще-

ства. Так, можно предположить, что различные виды производствен-

ных отношений требуют от рабочей силы различных норм поведенче-

ского отношения. А поскольку эти нормы поведения не задаются ге-

нетически, то они должны прививаться через обучение. Следует со-

циализовать трудовые ресурсы, продуманно наделяя их особым набо-

ром профессиональных установок. ≪Культура≫ этнической группы как

раз и является тем набором правил, которым родители, принадлежа-

щие той или иной этнической группе, оказываются вынуждены наде-

лять своих детей, соответственно их социализуя. Конечно, то же са-

мое могут делать государство и школа. Но, как правило, они не

склонны самостоятельно или слишком открыто осуществлять эту

функцию специализации, поскольку таким образом нарушается прин-

цип ≪национального≫ равенства. Те же немногие государства, что го-

товы признать такого рода нарушения, испытывают постоянное дав-

ление, принуждающее к отказу от них. Напротив, ≪этнические груп-

пы≫ не только вправе социализовать своих членов отличным от дру-

гих способом, но это, проведение своеобразной социализации, собст-

венно является определением этнических групп. Таким образом, дей-

ствия, оказывающиеся для государства незаконными, совершаются

как проявление ≪произвольного≫ поведения группы, отстаивающей

свою социальную ≪идентичность≫, - что нельзя сделать в парадной,

делается на кухне.

Так осуществляется обоснование иерархической реальности капи-

тализма, причем не оскорбляющее закон - декларация приверженно-

сти которому является для капитализма политически принципиальной

- с его утверждением формального равенства. Возможно, разыски-

ваемая нами суть дела в этом и заключается. Посредством этнизации,

или конструирования народа, разрешается одно из базовых противо-

речий исторического капитализма - его одновременное стремление к

теоретическому равенству и практическому неравенству - и разреша-

ется оно через использование ментальных особенностей различных

слоев трудящихся во всем мире.

В плане осуществления этой задачи само непостоянство характе-

ризующих народ категорий, о котором мы говорили выше, предстает

как нечто чрезвычайно важное. Ведь капитализм, с одной стороны,

как историческая система нуждается в постоянстве неравенства, но, с

другой, он одновременно нуждается в постоянном реструктурирова-

нии экономических процессов. Так что нечто, востребованное для

обеспечения особого набора иерархических социальных отношений

сегодня, завтра может оказаться непригодным вовсе. Поведенческие

установки производителей должны меняться без того, чтобы подры-

вать легитимность самой системы. Периодические возникновения,

реструктурирования и исчезновения этнических групп, таким обра-

зом, оказываются бесценным инструментом для поддержания гибко-

сти в функционировании механизма экономики.

Народ - это основной институциональный конструкт историческо-

го капитализма. Он - несущая колонна его здания и эта его значи-

мость лишь возрастала, по мере все большего развития и интенсифи-

кации капиталистической системы. В этом смысле он подобен суве-

ренному государству, так же являющемуся несущей колонной капи-

тализма и в ходе его развития становящемуся все более значимым.

Мы становимся все более, а не менее, привязанными к тем исходным

Gemeinschaften, сообществам, сформированным внутри нашего все-

мирно-исторического Gesellschaft, общества, капиталистической ми-

ро-экономики.

Классы же на деле являются совершенно отличными от народов

конструкциями, что прекрасно осознавали как Маркс, так и Вебер.

Классы - это ≪объективные≫, т. е. аналитические, категории; утвер-

ждения, касающиеся противоречий внутри той или иной историче-

ской системы, а не описания социальных сообществ. Вопрос здесь

заключается в том, можно ли и при каких условиях создать сообщест-

во класса. Т. е. здесь на передний план выходит знаменитое различе-

ние an sich I fur sich [в себе/для себя]. Классы fur sich всегда были

очень летучей субстанцией.

Возможно, и на объяснении этого момента мы закончим, причиной

этого было то, что сконструированные ≪народы≫ - расы, нации, этни-

ческие группы - довольно тесным, хотя и несовершенным, образом

соотносились с конструкцией ≪объективного класса≫. Вследствие это-

го довольно большая доля ориентированной классовыми принципами

политической деятельности в современном мире преобразовалась в

политическую деятельность, ориентированную ≪народными≫ принци-

пами. Эта доля окажется даже большей, чем мы себе представляем,

если мы несколько тщательней разберемся в природе так называемых

≪исключительно≫ рабочих организаций, которые зачастую как кос-

венно, так и de facto укоренены в ≪народных≫ реальностях, хотя и ис-

пользуют не-народную, исключительно классовую терминологию.

Уже более чем столетие левые во всем мире скорбят по поводу той

дилеммы, что рабочие по всему миру слишком часто организовыва-

ются в ≪народные≫ объединения. Но разрешить эту дилемму невоз-

можно. Она существует в силу базовых противоречий самой системы.

Полностью отделенная от политической деятельности, ориентирован-

ной ≪народными≫ принципами, деятельность класса fur sich невоз-

можна. Это можно увидеть на примерах так называемых националь-

ных освободительных движений, всех новых социальных движений,

антибюрократических движений в социалистических странах.

Не окажется ли более осмысленной попытка понять народ как он

есть - т. е. не как изначально и неизменно существующую социаль-

ную реальность, но как сложный и легко преобразуемый историче-

ский продукт капиталистической миро-экономики, который использу-

ется в борьбе различных антагонистических сил друг с другом. В этой

системе мы никогда не сможем ни избавиться от народа, ни низвести

его до какой-либо незначительной роли. С другой стороны, нас не

должны смущать приписываемые ему характеристики - иначе мы

ошибемся в определении тех способов, какими он легитимирует су-

ществующую систему. То, что мы действительно должны проанали-

зировать более детально, так это те возможные направления, в кото-

рые выталкивает нас народ своим развитием, в ходе которого он ста-

новится все более центральным и значимым для этой исторической

системы; а именно - присмотреться к точке вероятной бифуркации

системы, выявить различные возможные альтернативные выходы из

этого неопределенного процесса перехода от настоящей исторической

системы к той системе или системам, что придут ей на смену.