2. Р. Нибур. Христос и Культура.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 

Исторические и социальные условия, в которых совершает­ся отвержение Иисуса Христа, чрезвычайно разнообразны: пер­сональные и групповые мотивировки его оппонентов бесконеч­но варьируются, и, кроме того, философские и научные мне­ния, выстроенные против христианских убеждений, часто про­тивостоят в большей степени друг другу, чем самим этим убеж­дениям. Но когда речь заходит об отношении Христа и культу­ры, среди этих разнородных критиков наступает принципиаль­ное единодушие. Древние спиритуалисты и современные ма­териалисты, благочестивые римляне, обвинявшие христиан в атеизме, и атеисты XIX в., которые осуждали их теистическую веру, националисты и гуманисты - кажется, все были оскорб­лены одними и теми же моментами в Евангелии и использова­ли, защищая свою культуру, схожие аргументы.

Заметным среди этих периодически повторяющихся аргу­ментов было утверждение, которое сформулировано Гиббоном применительно к римлянам: христиан «одушевляют презрение к нынешнему существованию и вера в бессмертие». Эта дву­единая вера ставила в тупик и раздражала как энтузиастов ци­вилизации Нового времени, так и апологетов Рима, как ради­кальных революционеров, так и охранителей прежних поряд­ков, как верующих в бесконечный прогресс, так и отчаявшихся провозвестников упадка культуры. Причем это не был случай, когда можно было все списать на неполноценность учеников, Учителя же обелить, ибо высказанные им суждения насчет за­бот о еде и питье, насчет малой ценности земных сокровищ, насчет страха перед теми, кто в состоянии отобрать челове­ческую жизнь, как и неприятие им мирской власти в вопросах жизни и смерти — все это делало его самого явным источни­ком убеждений его последователей. Это не была также пози­ция, от которой можно было отмахнуться, заявив, что она свой­ственна только части христиан, тем, кто верует в скорый конец света, или ультраспиритуалистам. Она сочеталась с различ­ными воззрениями на историю и с разноплановыми концепция­ми соотношения духа и материи. Позиция эта способна поста­вить в тупик, потому что она соединяет в себе то, что имеет вид презрения к земному существованию с великой заботой о ре­альном человеке, потому что ее не страшит печать обреченно­сти на всех человеческих делах, потому что она заряжена не отчаянием, но уверенностью. Христианство представляется уг­рожающим культуре в данном аспекте не потому, что пророче­ствует о том, что от всех человеческих достижений не останет­ся камня на камне, но потому, что Христос дает возможность людям воспринимать это бедствие в некоторой степени невоз­мутимо, направляет их надежды на другой мир и, таким обра­зом, лишает людей стимула к тому, чтобы взвалить на себя груз непрестанного труда по сохранению громоздкого, но неустой­чивого общественного наследия. Потому-то Цельс от нападок на христианство переходит к адресованным к верующим при­зывам не подвергать опасности находящуюся уже и без того в угрожающем положении империю, отказываясь выполнять свой гражданский долг по ее защите и восстановлению. Однако та же христианская позиция возбудила враждебность у Маркса и Ленина уже потому, что верующие были озабочены своим земным существованием в недостаточной степени для того, чтобы вступить во всеобъемлющую борьбу за уничтожение старого порядка и построение нового. Они могли объяснить это только тем, что видели в христианской вере религиозный опиум, используемый преуспевающими для отупления наро­да, который должен быть вполне убежден в том, что нет жиз­ни вне культуры.

Согласно другому расхожему аргументу, выдвигаемому про­тив Христа его культурными антагонистами различных эпох и убеждений, Христос побуждает людей полагаться на милость Божью вместо того, чтобы призвать их к реализации своих че­ловеческих возможностей. И правда, спрашивает Цельс, что сталось бы с римлянами, если бы они последовали заповеди уповать только на одного Бога? Не остались бы они тогда без клочка собственной земли, как это случилось с иудеями, не подверглись бы преследованиям, словно преступники, как сами хри­стиане?7 Такие современные философы культуры, как Николай Гартман, находят в этом, основанном на вере, уповании на волю Божью предельную противоположность этике культуры с ее сосредоточенностью на усилиях человека8. Марксисты, уверен­ные в том, что историю делают люди, видят в доверии к благо­сти Божией такое же мощное снотворное, как и в уповании на Царствие Небесное. Общественные реформаторы демократи­ческого или гуманистического направления обвиняют христиан в «квиетизме», а народная мудрость выражает свое снисходи­тельное неверие в пословицах вроде «на Бога надейся, а сам не плошай,» и «Богу молись, а к берегу гребись».

[42; 12-14]