5

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 

Я намеренно остановился на Латуре как примере нового жанра социальной теории, все более поворачивающейся к гибридам, монстрам, артефактам (изделиям) и т.п., потому, что он сильно влияет на молодых исследователей, но еще и потому, что его теории радикальны. Они не только ставят под вопрос претензию Природы быть автономной, но и отдельность, автономность социального от природы. Более того, вслед за Латуром некоторые его ученики сомневаются в идее социальной сферы, считая ее лишь продолжением наличных сетей, состоящих из социологов, факультетов социологии, социологической периодики и книг по социологии, которым есть, что терять при исчезновении их символически-материального мира [13]. С такой точки зрения  категории социального как таковой, она лишь артефакт, помогающий охранять Великое Противостояние и соответствующие асимметричные претензии. Несомненно, следствием этих течений мысли станет серьезный вызов воспроизводству научных дисциплин.

О Латуре речь идет и для того, чтобы «поставить» такие теоретические практики в широкий контекст перемоделирования человеческого и природного ландшафта, вызванного прогрессом биологии1. Обсуждение за и против новых течений часто ведут абстрактно. Несколько лет тому назад, а может быть и до сих пор, социальная наука, вдохновляемая М. Фуко, оппонентом модерниста Ю. Хабермаса, стала объектом многих конференций обществоведов. Из истории известно, что великие битвы в науке редко выигрывают с  помощью аргументов разума. Макс Планк сто лет назад отметил, что исход решают «естественные» процессы: сторонники проигравшей стороны вымирают, и жесткие споры возобновляют молодые и энергичные. Побеждает не разум, а практика естественного и общественного отбора! Б. Латур лишь продолжил линию Планка, поскольку аргументы и работы его содержат намек, что Луи Пастер выиграл бой за Францию и Нобелевскую премию благодаря возможности создать лабораторию и организовать свою социальную (и природную) практику. Нынешние практики многих исследователей общества, сомнения в Суверенитете Актора, святости Индивида на фоне практик, поддерживающих эти суверенитеты, можно считать признаками глубоких социальных и природных процессов, эволюции природы и человека.