7. Гурвич и современная социология

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 

В целом для концепции Ж. Гурвича характерны призывы к конкретности, к сближению с историей, с диалектикой и в то же время громоздкость и схоластичность теоретических построений.

Так, очевидно, что в условиях бурного развития специализации социологического знания и эмпирических исследований во Франции после второй мировой войны «философская» социология Ж. Гурвича с ее чрезвычайно абстрактными построениями не могла иметь реального успеха.

 Влияние Ж. Гурвича больше сказалось на концепции диалектики, развитой Ж. П. Сартром («Критика диалектического разума»), и на концепции генетического структурализма Л. Голъдмана. Ученик Ж. Гурвича Жак Казнев в 1966 году стал его преемником, сменив его на посту заведующего кафедрой социологии в Сорбонне.

Многим западным социологам, ориентированным на эмпирическое познание социальной действительности, «философия» в социологии казалась анахронизмом и внушала отвращение. «Это внушительное теоретическое и концептуальное построение, разработанное на фоне изменяющегося отношения к марксизму, которое предпочитало видеть социологическое пространство, занятое обобществленными рассуждениями, антидюркгеймовскими, антиамериканскими и имело сомнительные эвристические возможности, не стало парадигмой, которой надеялось стать, никогда не будет направлять теоретические и методологические поиски исследователей, которые скорее отдают ему лишь определенную дань уважения, нежели оказывают доверие» [8, р. 64].

Поэтому, несмотря на то, что Ж. Гурвич занимал ведущее

Место во французской буржуазной социологии вплоть до своей

смерти в 1966 году, как автор множества трудов в области социологической теории, как руководитель кафедры в Сорбонне и инициатор ряда периодических и непериодических изданий реально

он не имел последователей.          

Тем не менее современные французские исследователи относят Ж. Гурвича (наряду с Ж. Фридманом и Ж. Стецелем) к инициаторам «второй волны» французской социологии, которая была инструментом их индивидуального возвеличивания. Действительно, эти социологи «не создали никакой школы». Однако их личности были более сильными, нежели их желание конституировать знание, или эпистемологию. Их предназначение было более важным, чем интеллектуальный комфорт, который окружает профессию. Их понимание социальной жизни было более значимым, нежели социология [6, р. 46].

Известно также, что П. А. Сорокин считал своего младшего современника одним из крупных социологов нашего времени [12].

Характеризуя вклад Ж. Гурвича в становление и развитие социологии, М Раев пишет: «Ж. Гурвич ...чьи интересы охватывали широкую область права, социологии, философии и истории исторической мысли, внес важный вклад в эти сферы, который стал всеобщим достоянием западной науки» ... «Его критика марксистского социализма с точки зрения социальных прав, его идеи относительно новой системы прав собственности в условиях либеральной демократии составили заметный вклад в развитие общественной и политической мысли 20—30-х годов и по сей день представляют практическую ценность» [6].