2. ЭТНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА НАСЕЛЕНИЯ ПЕТЕРБУРГА И РОСТ ЭТНИЧЕСКИ СМЕШАННОЙ БРАЧНОСТИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

Согласно Всесоюзной переписи населения 1989 года населения Ленинграда составляло 4990749 человек. Среди них было 4448884 русских, 150982 украинца, 93600 белорусов, 106100 евреев. История этнических групп Петербурга до 1917 г. описана Н. В. Юхневой [20, c. 31-32]. После революции приток представителей этих этнических групп в город усилился. Перепись 1989 г. показывает, что большинство членов трех крупнейших этнических меньшинств Ленинграда были мигрантами в первом поколении. 65,5% украинцев Ленинграда было рождено вне города, причем 51,2% от всех украинцев родилось в Украинской ССР. В белорусской группе 75,4% было рождено вне города. 60,1% от всех белорусов города родилось в Белорусской ССР. 48,4% евреев родилось в Ленинграде, 16,4% - на Украине, 15,3% - в Белоруссии и 0,6% - в Молдавии [7].

Процесс смены языка у многих членов украинской, белорусской и еврейской групп начался даже до того, как они переселились в Ленинград/Петербург. М. Н. Губогло показал, что в советский период число людей владеющих русским языком в советских республиках, включая Украину и Белоруссию, росло [30]. Согласно данным последней Всесоюзной переписи населения в 1989 г. русский был родным языком для 60,4% украинцев, 67,6% белорусов и 94,5% евреев города [16, c. 458]. Сравнение украинцев, белорусов и евреев Ленинграда/Петербурга по степени знания языков своих этносов показывает, что евреи утратили свой язык в большей степени, чем славянские группы.* Но, как это известно из работ М. Уотерс и Г. В. Старовойтовой [36; 15], каждое последующее поколение мигрантов, принадлежащим к этническим меньшинствам, имеет тенденцию знать язык своего этноса хуже, чем предыдущее поколение. Отсюда можно заключить, что первое поколение украинских и белорусских мигрантов в значительное степени сохраняет знание соответствующих языков. Данное положение не относится к евреям-ашкеназам, так как они почти полностью утратили знание идиш, который был традиционным языком этой группы.

*В 1989 г. в Петербурге украинский язык знали 63.5% украинцев, белорусский - 53.0% белорусов и еврейский - 8.2% евреев [16, c. 458].

Ленинградские украинцы, белорусы и евреи также различаются по ряду других характеристик. В то время как 55,2% евреев старше 14-ти лет окончили вузы, среди украинцев и белорусов доля людей с высшим образованием составляла 24,9% и 16,3% соответственно (Табл. 1). Группы различаются и по занятиям своих членов (Табл. 2). Следует обратить внимание на различную долю людей, занятых умственным трудом, среди украинцев (52,2% всех работающих), белорусов (40,2% всех работающих) и евреев (79,8% всех работающих). Таким образом, по структуре занятий и образованию в Ленинграде/Петербурге украинцы и белорусы ближе к русским, чем к евреям. Подобные особенности образовательной и профессиональной структуры этнических групп могут оказывать определенное влияние на брачные предпочтения их членов [17, c. 70-73].

Брачные связи между восточнославянскими группами существовали издавна. Согласно данным автора, собранным в архиве Ленинградского городского отдела ЗАГС, в 1955 г. только 4,15% от 1623 браков, в которые вступили украинцы, и 5,55% от 888 браков, в которые вступили белорусы, были моноэтническими. В 1985 г. ситуация оставалась примерно такой же: 4,86% от 1938 браков, в которые вступили украинцы, и 3,93% от 919 браков, в которые вступили белорусы, были моноэтническими. Это заметно отличается от брачной ситуации у русских, у которых 83,65% от 29661 браков было моноэтническими в 1955 г. и 80,00% от 37617 в 1985 г.

До 1917 г. браки между православными и иудеями в Российской империи было законодательно запрещены [13, ст. 37-38]. Религиозные традиции также запрещали такие браки. В советский период влияние религиозных норм в значительной степени ослабело, а законодательные запрещения подобных браков более не существовали. В 1955 г. 52,02% от 581 брака и в 1985 г. 26,31% от 617 браков с участием евреев, зарегистрированных в Ленинграде, были моноэтническими.

Обычно, если не более 10-15% браков среди членов этнической группы экзогамны, это не ведет к уменьшению размеров группы. В таких случаях группа может воспроизводить себя за счет моноэтнических браков, которые перекрывают потери, вызванные самоидентификацией части детей, происходящих от смешанных браков, с другой этнической группой [17, c. 126; 2, c. 85-86; 24, p. 55]. В 1960-е - 1970-е гг. советские ученые обнаружили, что в союзных республиках в случаях браков между членами титульной этнической группы и членами других этнических групп дети обычно идентифицировали себя с титульной группой [17, c. 120-121].

Сторонники бристольской школы в психологии полагают, что "межгрупповые сравнения членов низкостатусных групп часто принимают форму внегруппового фаворитизма, отражая реальность относительно более низкой позиции такой группы" [31, p.51]. Это положение помогает понять, почему эти люди предпочитают идентифицировать себя с большинством, имеющим больший престиж, чем этнические меньшинства. И. Крупник, опираясь на выводы западных социальных психологов, утверждает, что люди этнически смешанного происхождения выбирают для себя более престижную этническую группу [9, S. 103].

Идея Крупника об иерархии этнических статусов в зависимости от степени их престижа может помочь в объяснении различий в самоидентификации среди членов этнических меньшинств и людей смешанного происхождения. Например, до 1985 г. существовала большая вероятность, что люди украинско-русского происхождения изберут украинскую самоидентификацию, чем, что люди еврейско-русского происхождения изберут еврейскую самоидентификацию, в силу того, что существовала политика государственного антисемитизма, ставившая евреев в менее престижное положение, по сравнению с представителями других этнических групп.

Выбор этнической самоидентификации также связан с традиционными этническими установками по отношению к детям от смешанных браков. Украинцы, которые живут на Украине, и белорусы, которые живут в Белоруссии, обычно определяют этническую принадлежность человека по этнической принадлежности его отца.* Согласно еврейским религиозным установлениям, браки между евреями и неевреями считаются недействительными. "Ребенок от такого брака считается внебрачным, и его статус зависит от происхождения его матери: если она еврейка, то и ребенок считается евреем, если нет - то и он нееврей" [19, c. 139]. В советский период, судя по сообщениям многих евреев-знакомых автора, они в основном считали таких людей смешанного происхождения неевреями. И все же даже в советский период некоторые люди знали, что, согласно еврейской религиозной традиции, дети еврейских матерей считались евреями в том случае, если они не принадлежали к какой-либо иной религии**. Но не следует исключать возможности того, что славянская традиция выбора этнической самоидентификации в смешанных браках по отцу могла повлиять на советских евреев-ашкеназов.

*В 1982 г. на существование этой традиции обратил внимание в беседе с автором киевский этносоциолог А. В. Орлов. Проживая на Украине, автор также часто слышал от окружающих об этой традиции. Он также обнаружил подобную тенденцию по двум видам документальных источников: (1) в 1983 г. было найдено в документах одной из жилконтор в городе Винница, что в семьях, где муж был украинцем, а жена русской, 63,8% детей (88 из 138) избрали украинскую национальность и 36,2% русскую. В семьях, где муж был русским, а жена украинкой, 66,0% респондентов (95 из 144) избрали русскую национальность, а 34,0% предпочло украинскую национальность; (2) в 1985 г. при сопоставлении материалов паспортного стола отдела внутренних дел Ленинского района г. Винница (форма N 1) с хранящимися в архиве городского отдела ЗАГС записями о национальности их родителей выяснилось, что среди респондентов, рожденных в 1958 г. (101 респондент), 1963 (134 респондента), 1968 (179 респондентов) 81.2%, 79.1% и 68.7%, соответственно, избрали национальность отца.

В 1982 г. в белорусском Полесье исследователи обнаружили, что "в браках, где отец был белорусом, а мать русской, 64% детей избрали белорусскую национальность, а 36% русскую. А в браках, где отец был русским, а мать белоруской, 76% детей определили себя как русские и 24% как белорусы" [8, c. 121-122].

** Автор родился и вырос в еврейской семье в украинском городе Винница. Нашими соседями были в основном евреи и украинцы. Хотя отношения между соседями разных национальностей были очень теплыми, и они поощряли дружбу своих детей с детьми другой национальности, евреи имели негативные установки к заключению этнически смешанных браков. Они считали, что в смешанных семьях чаще случаются разводы. С целью предостеречь детей от вступления в смешанные браки им приводили примеры таких браков, окончившихся разводами. Говорили, что мужья-неевреи часто бьют своих жен. Но самым сильным аргументом против смешанных браков было то, что дети от таких браков не будут евреями, независимо от того, кто принадлежит к еврейскому народу - отец или мать. Кроме того, было распространено мнение, что люди смешанного происхождения очень часто имеют более сильные анти-еврейские установки, чем "чистые" украинцы или русские.

Одним из главных различий между смешанными и этнически гомогенными браками является то, что дети, рожденные от смешанных браков, имеют больше возможностей выбирать те или иные элементы из культуры двух этносов. В то же время, компоненты культуры этнического большинства населения Ленинграда/Петербурга, включая знание русского языка, сохраняются в большей степени, чем компоненты культур этнических меньшинств. Поэтому есть основания для предположения, что в семьях смешанного происхождения, где один из родителей русский, дети будут идентифицировать себя с русской культурой и русской этничностью в большей степени, чем с культурой и этничностью этнического меньшинства.

Вместе с тем, можно ожидать, что на этническую самоидентификацию у этнических меньшинств заметное влияние оказывает поколенный статус. В Петербурге/Ленинграде украинцы и белорусы, особенно те, кто родился на Украине и в Белоруссии, знают культуры своих этносов лучше, чем евреи знают еврейскую культуру. Поэтому можно ожидать, что в украинской и белорусской группах большая доля людей идентифицирует себя с культурами своих этносов, чем в еврейской группе. Эти различия в этнокультурной самоидентификации могут также коррелировать с различиями в этнической самоидентификации.