Женщины и публичная жизнь (с. 39—40)

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 

...Название книга Ричарда Сеннета о современности “Закат человека общественного” [The Fall of Public Man] свидетельствует отнюдь не о патриархальной небрежности словоупотребления и представляется не случайным'. Публичной личностью XVIII в., равно как и предшествующих ему столетий, человеком общественным, который прогуливался по улицам, посещал театры, свободно общался с незнакомыми людьми, тем человеком общественным, чья "кончина" и предсказывается в книге, был, несомненно, мужчина. (Несмотря на замечание Сеннета о том, что обращение мужчины к незнакомой женщине в парке или на улице считалось вполне пристойным, поскольку ответ женщины отнюдь не предполагал возможности для мужчины навестить незнакомку, в его работе нет и намека на то, что к незнакомому мужчине может обратиться женщина.)

В городе XIX в., уже более не являющимся прежней ареной публичной жизни, фланер показывается лишь затем, чтобы быть увиденным, однако это не предполагает, что к нему можно обратиться. Как мужчины, так и женщины могли участвовать в этой приватизации индивидуальности, в культивировании заботливой анонимности, в этом уходе из публичной жизни, однако все более отчетливо проводившаяся граница между общественным и частным была средством, приковывавшим к частному женщин, тогда как мужчины сохранили свободу пребывания в толпе, бистро, пивных. Мужские клубы заменили кафе прежних лет.

Ни один из рассматриваемых мною авторов не упускает из виду того, что женский опыт жизни в современном городе отличается от мужского. Сеннет, например, признает, что “правом ускользнуть в публичную уединенность [public privacy] представители разных полов обладали в неравной степени”, поскольку даже в конце XIX в. женщина не могла появиться одна в парижском кафе или лондонском ресторане. (...)

(С. 40-41) Зиммель, эссеистской социологией которого я пользовалась весьма избирательно, также уделял большое внимание, ...общественному положению женщин. Ему принадлежит ряд очерков о положении женщин, психологии женщин, женской культуре, женском движении и социальной демократии. Он был одним из первых, кто позволил женщинам посещать свои частные семинары, задолго до того, как они были допущены в качестве полноправных студентов Берлинского университета. Берман [Berman] также принимает во внимание тот факт, ...что женщины имели совершенно отличный от мужского опыт города. Он отмечает, что “Смерть и жизнь великих американских городов” Джейн Джэкоб [Jane Jacob, The Death and Life of Great American Cities} представляет собой ясно выраженный женский взгляд на город. Опубликованная в 1961 г. книга Джэкоб описывает ее собственную будничную жизнь в городе - жизнь соседей, владельцев

Слово "man" может быть переведено двояко: как человек и как мужчина. -Прим. перев. 75

магазинов, маленьких детей, а также ее работу. Значение книги, говорит Берман, - в обнаружении того, что женщинам есть что сказать нам о городе и жизни, которую мы с ними разделяем, и что мы обеднили нашу собственную жизнь, равно как и жизнь женщин, до сих пор не прислушавшись к их голосам. Проблема состоит, однако, и в том, что литература современности также обеднила себя, игнорируя жизнь женщины. Денди, фланер, герой, незнакомец - все эти образы, ставшие концентрированным выражением образа современности, - неизменно образы мужские. Когда в 1831 г. Жорж Санд захотела приобрести опыт парижской жизни, проникнуться идеями своего времени и познакомиться с миром искусства, она переоделась в платье молодого человека, чтобы получить ту свободу, которую (как ей было хорошо известно), женщина не имела.

(С. 41) ...Переодевание сделало для нее доступной жизнь фланера, поскольку она прекрасно понимала, что не может принять не существовавшей роли фланирующей [flaneuse]: в одиночку женщины в городе прогуливаться не могли.

(С. 43—44) ...Для того, чтобы объяснить, почему женщина оказалась невидимой для литературы о современности, необходимо отказаться от некоторых предвзятых мнений. Имеются три причины этой невидимости, которые заключаются, во-первых, в природе социологического исследования; во-вторых, в последовательной в своей неполноте и пристрастности концепции "современности" и, в-третьих, в действительном положении женщины в обществе. Многие из этих проблем стали предметом обсуждения в недавних работах феминистских социологов и историков, но это стоит повторить в специфическом контексте проблемы современности.

Невидимость женщин в литературе современности

Зарождение и развитие социологии в XIX в. было тесно связано с постоянно усиливающимся разделением "публичной" и "частной" сфер деятельности в западных индустриальных обществах. Причиной этого послужило отделение работы от домашнего хозяйства, которое произошло вследствие развития фабрик и контор. К середине XIX в. это дало возможность населению ряда больших городов (например, таких, как Манчестер и Бирмингем в Англии) переселиться в пригороды. Несмотря на то, что женщин никогда не нанимали на равных с мужчинами условиях (финансовых, юридических или каких-либо других), это физическое разделение положило конец их тесному и значимому соучастию в том, что часто было семейным делом - будь то торговля, производство или даже профессиональная деятельность. Последовательное ограничение женщины миром дома и пригорода было во многом закреплено идеологией самостоятельных сфер. Именно на это время приходится процесс формирования нового публичного мира деловых организаций, политических и финансовых учреждений, а также социальных и культурных институтов. Все они, как

правило, являлись институтами мужскими, хотя изредка женщинам и могло быть предоставлено своего рода почетное представительство или же - в особых случаях - минимальное участие в качестве гостей. Во второй половине столетия увеличение удельного веса профессиональной деятельности сделало последнюю недоступной для женщин, и это касается и тех профессиональных сфер, в которых они были традиционно заняты (в частности, медицина), и профессий, из которых женщины были к тому времени уже исключены (право и академические виды деятельности), и наконец, тех, что явились новыми для женщин (например, обучение художественной деятельности). Для социологии как новой дисциплины значимость этого проявилась двояко: во-первых, в социологии доминировали мужчины и, во-вторых, сама социология интересовалась главным образом "публичными" сферами работы, политики и рынка. Действительно, женщина появляется в классических социологических текстах лишь в тех случаях, когда она имеет отношение к мужчине, семье или каким-либо второстепенным ролям публичной сферы.

(С. 46-47) ...Мы начинаем узнавать больше о жизни женщин, которые были ограничены домашним существованием в пригородах, о женщинах, многие из которых поступали на работу в качестве домашней прислуги и о жизни женщин из рабочего класса. Наступление современной [modem] эры повлияло на всех этих женщин, трансформируя их домашний и трудовой опыт. Восстановление женского опыта - это часть проекта по возвращению того, что ранее было сокрыто, и попытка заполнения лакун классических трудов. Феминистская ревизия социологии и социальной истории означает, что постепенно открываются те области социальной жизни и опыта, которые до сих пор были незаметны из-за неполноты теоретической перспективы и особого рода предвзятости основного направления социологии.

В отношении того, как будет выглядеть феминистская социология современности, ясности пока еще нет. Не ставится вопрос об изобретении фланирующей [flaneuse]: существенным представляется тот факт, что в силу существовавших в XIX в. полоролевых различий такой образ был бы невозможным. Так же точно было бы неуместным полностью отвергать существующую литературу о современности на том лишь основании, что описываемый ею опыт несомненно в большей степени определяется жизнью мужчин, и в значительно в меньшей - жизненным опытом женщин. Если этой литературе чего-то и не достает, то это касается описания жизни вне публичной сферы, опыта "современности" в ее частных проявлениях, а также весьма различной природы опыта тех женщин, которые все же появлялись на публичной арене: быть может стихотворения, написанного "незнакомкой" о ее встрече с Бодлером.