Телевидение убивает искусство символического

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 

обмена: теория коммуникации Жана Бодрийара'

В своих ранних работах Ж.Бодрийар делает на первый взгляд абсурдные заявления о том, что современные масс-медиа формируют некую "некоммуникацию" (non-communication)2. Чтобы разобраться, что он имеет в виду, надо обратиться к его понятию "символический обмен" и к истокам термина "символическое" в традиции Э.Дюркгейма.

Коммуникация и конфронтация

Источник французской социальной антропологии - труд Дюркгейма “Элементарные формы религиозной жизни”3. Одной из важных идей во французской анотропологии, как и социологии религии, было различие между сакральным и профанным. Под первым подразумевается состояние или опыт святости и причастности божественному, ко второму относят повседневную жизнь и производственную деятельность. В религии Дюркгейм видел символическое выражение общества: в результате причастности священным ритуалам происходит сближение сознания отдельных людей, и таким образом возникает реальная общность. Тогда коллективная сила уже формирует нас изнутри, становясь частью нашего естества. Согласно Дюркгейму, цель религии - возвысить нас над самими собой. Понять же, насколько это реализовалось, можно лишь снова погрузившись в повседневность.

Позднее М.Мосс исследовал системы договора и обмена в примитивных обществах, базирующейся на отдаче собственности, на даре. Капиталистическая экономическая система, согласно М.Моссу, “не является ни естественной, ни неизбежной, но она предопределена системой противоположных практик; система же дара базируется на группе, а не на индивиде, на цикле, а не на рынке, на принуждении, а не на договоре, на потере, а не на выгоде, на обмене не только товарами, но и услугами и любезностями, наконец, на разрушении собственности” (с. 122). Материальное богатство в таком обществе вторично; в нем необходимо соблюдать три правила

- раздавать свое, получать взамен предлагаемый дар, а затем возвращать дар, но уже большей ценности. Выгода в таких отношениях может быть только временной. Дарение приносит почет и уважение, оно сплачивает, более того, оно является основанием коллективной жизни:, дружбы, отчуждения, иерархии. Дар приносит социальную власть через чувство долга перед дарителем.

Составляющими современных социальных и экономических отношений являются собственность, товар, деньги с их атрибутами выгоды и пользы. Дарение же требует отдачи всего дарителя, оно имеет двойственный характер коммуникации и конфронтации. Идеи Мосса распространяются и на современность, ибо они возвращаются как "давно забытый мотив"'.

Члены французского социологического Коллежа (Ж.Батай, Р.Кайюа - и др.) трактовали сакральное в духе Дюркгейма как “опыт по ту сторону повседневной действительности, как коммуникацию за рамками личной жизни, коммуникацию через коллектив и с коллективом” (с. 124). Кайюа и Батай обратили внимание на характер конфронтации и избыточности в таких отношениях. Кайюа характеризует коллективные празднества как момент перевоплощения всей человеческой сущности2, момент жертвования, обменов дарами, обновления, ритмы которого не совпадают с ритмами жизни профанной. Это время "торжества коллектива". Однако современную жизнь такие неистовые празднества больше не нарушают, они сменяются мероприятиями индивидуального характера - отпусками, что знаменует собой упадок коллективной жизни.

Основная идея социологической школы Дюркгейма - движение мира в направлении профанного, утрата его интимности, когда мир все более становится объектом научного анализа. Но в современном мире должны быть и островки сакрального, поскольку человек пытается найти утраченную интимность, уйти от обедненности повседневной жизни3. Однако интимность мифа и религии двойственна: мы в ней нуждаемся, но она сводит интимную жизнь на нет.

Панорама символического

Социологическая школа Дюркгейма оказала влияние и на послевоенную французскую социологию, в частности на Ж.Бодрийара. Для него символическое - это область активных, присутствующих во всей полноте отношений, что свойственно примитивным обществам. Утрата сакрального для Бодрийара означает утрату символического, утрату возможности дара. При этом символические отношения разрушаются или вытесняются отношениями семиологическими, или знаковыми, что обедняет нашу

жизнь. Говоря о том, что “исчезновение человеческих отношений (спонтанных, взаимных, символических) - это основная характеристика наших обществ”', Бодрийар обращает внимание на господствующую роль "знака-формы" или "знака-ценности" в условиях капитализма. Утверждая собственные законы, означающие коды опосредуют все в нашей жизни - поведение, идентичность, отношения, мораль. Для современных людей характерно одностороннее потребление знаков в целях удовлетворения собственных нужд. “Мы больше не являемся продуктом наших собственных отношений; все, чем мы сейчас являемся, - это комбинация знаков, используемая в их относительной значимости” (с. 128). Однако замещение былых символических практик современными практиками потребления знаков не устраняет нашей потребности в двусторонних символических отношениях. Телевидение же пытается заместить двусторонние человеческие отношения, предлагая в свою очередь односторонние, где нет возможности ответной реакции на сообщение.

Дар речи

Марксистский подход к масс-медиа не устраивает Бодрийара. Он скорее следует М.Маклюэну, считавшему, что форма коммуникации важнее ее содержания, и что современные медиа, став продолжением человеческого тела и органов чувств, радикально изменили структуру человеческих отношений. По мнению Маклюэна, “сами медиа являются сообщением, поскольку именно они формируют и контролируют .. .форму человеческих сообществ и действий” . Для Бодрийара также важно не содержание медиа, но скорее вносимые ими в человеческие отношения изменения, заключающиеся в утрате символических отношений, в упразднении обмена. Современная "симуляционная" модель медиа исключает полноту коммуникации, проявляющуюся во взаимодействии собеседников, в двусторонних отношениях. Символические же отношения - это отношения именно двусторонние: это речь и ответ на нее, это дар и дар ответный. Современные медиа - это речь без ответа. Но, как отмечал Мосс, односторонний дар всегда формирует определенные властные отношения. Нам предлагается дар, речь, но не дается возможность ответа не него, обратного дара. В результате мы оказываемся во власти медиа. Представляя собой одностороннюю передачу или, как говорит Бодрийар, не-коммуникацию, медиа превращают современную эпоху в “эпоху безответности”3. Телевидение подрывает искусство символического обмена, и с дальнейшим развитием современных технологий ситуация усугубляется. Бодрийар выступает не за свободу от медиа, а скорее за трансформацию их структур, за разрушение

их монополии. По его выражению, “люди больше не общаются друг с другом, ...будучи изолированными речью без ответа”'. Ограниченный, симулированный ответ на эту ситуацию - звонки на телевидение и радио, опросы общественного мнения - не могут заменить реального ответа.

Бодрийар различает "человеческие отношения" и "коммуникацию". Коммуникация есть явление современное - это “новый вид производства и функционирования речи, связанный с медиа и их технологиями”2. Для него коммуникация скорее технология, некий доминирующий способ производства. В прошлом люди не нуждались в коммуникации - они просто общались. Однако общество, сталкивающееся с отсутствием символических отношений, вынуждено имитировать их существование для того, чтобы как-то объединить изолированных индивидов. Для этого был создан целый аппарат технологии, науки и теории коммуникации. Сводя наши отношения к электронной связи, медиа не просто трансформируют человеческие отношения, они уничтожают их. В электронном коммуникационном пространстве мы утрачиваем свою самость, свое отношение к окружающему, к собственному отражению.

Односторонность, отличительная черта современного общества, ведет к потери идентичности, к односторонней презентации мира в нашей "порнографической" гиперреальности, не оставляющей места для обмена и превращающей как реальное, так и воображаемое в единственно возможное, к чему мы ничего не можем добавить3. Так, в частности, Бодрийар расценивает "не-войну в Заливе", когда ответ Ирака был заведомо исключен "мгновенным технологическим наложением войны"4.

Вместе с тем для Бодрийара символическое "неминуемо"5. Символический обмен связан с властными отношениями. Создавая реальное пространство коммуникации, где имеет место двусторонность, речь и ответ на нее, где вызову противопоставляется ответный вызов, символическое преобразует тот цикл отношений, в которых доминирует односторонность. Только таким образом можно противостоять власти. Основной характеристикой символического является его обратимость. В двусторонних отношениях, особенно в отношениях дара, контакт бесконечно цикличен (как дар и ответный дар), он развивается по спирали, не останавливаясь, постоянно обновляясь, доходя, наконец, до критической точки, когда ответный дар уже не возможен. Невозможность ответа на ответный дар - именно

этого боятся власть имущие. Символические отношения - это единственно возможное оружие против власти. Символическое, по мнению Бодрийара, “будет воскрешено как единственная радикальная возможность, как неизбежный ответный дар, как неизбежный ответ на давление” (с. 134).