4.1. Демографическая динамика

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 

Все ускоряющийся рост численности населения Зем­ли — главный феномен демографических процессов вто­рой половины XX в. В отечественной и зарубежной ли­тературе, затрагивающей проблемы народонаселения, а также в специальных демографических работах при ха­рактеристике этого феномена чаще всего употребляется термин «демографический взрыв» [8, 12, 16].

На протяжении многих тысячелетий население мира росло чрезвычайно медленно, что может быть объяснено низким уровнем развития производительных сил и большой зависимостью человека от природы на ранних этапах его истории. Хотя в древности и средневековье рождаемость была почти повсеместно весьма высокой, близкой к биологически возможной, но очень высокой была и смертность, особенно детская, что было связано с антисанитарными условиями жизни, периодически вспыхивавшими опустошительными эпидемиями, хро­ническим недоеданием, голодом и частыми войнами, в

ходе которых иногда истреблялись целые народы. По­этому уровень рождаемости в целом оказывался не на­много выше уровня смертности.

По очень приблизительной оценке, к концу палеоли­та (примерно 15-16 тыс. лет назад) число людей на Земле достигало 3 млн. Есть основания полагать, что человек заселял тогда не более трети современной ойкумены (около 40 млн. кв. км), а средняя плотность населения вряд ли превышала 8-10 чел. на 100 кв. км. Природная среда ставила предел росту численности первобытных людей, основу жизни которых составляли лишь охота, рыболовство и собирательство.

С развитием производительных сил темпы роста на­селения стали несколько увеличиваться. Переход к зем­леделию и скотоводству, начавшийся на Ближнем Восто­ке около 10 тыс. лет назад и значительно ослабивший влияние на человека природной среды, сыграл решаю­щую роль в изменении динамики численности населе­ния. В результате этого ко времени, когда в областях за­рождения древних цивилизаций заканчивалась эпоха не­олита (5-4 тыс. лет тому назад), население Земли уже насчитывало ориентировочно около 50 млн. чел.

Последующее развитие человечества связано с таки­ми явлениями, как распространение металлов (особенно железа) в качестве основного материала для изготовле­ния орудий производства, дальнейшее совершенствова­ние земледелия и скотоводства (улучшение агротехники, выведение более продуктивных сельскохозяйственных культур, одомашнивание новых видов животных), новые важные технические изобретения. В результате возраста­ла и численность населения. Население Земли в целом к началу новой эры определяется специалистами в 250-280 млн. чел. Однако многие районы Земли в то время

были или еще совсем не заселены или заселены очень слабо. Предполагают, что более 2/3 населения планеты проживало в Азии.

Большинство исследователей сходятся в том, что к 1000 г. население Земли едва ли превышало 300 млн. чел., а к 1500 г. возросло до 440^50 млн.; пределы оби­таемой суши значительно расширились и слабой засе­ленностью отличались лишь Северная Америка и Авст­ралия, а также обширная зона влажных тропических ле­сов Африки и Южной Америки. Большая часть жителей планеты (около 3/5) по-прежнему была сосредоточеьйГв Азии.                                         \

Начиная с XVII в. темпы прироста населения заметно повысились, развитие капитализма во многих странах сопровождалось расширением промышленного производ­ства, подъемом сельского хозяйства, увеличением произ­водства пищевых продуктов, успехами медицины, что не могло не сказаться на демографических процессах.

Динамика численности населения Земли с 1500 по 1900 г. представлена в таблице. Из этой таблицы видно, что со второй половины XVIII в. происходит первый (из статистически зафиксированных) и чрезвычайно силь­ный «демографический взрыв», хронологически совпа­дающий с промышленной революцией в ряде западноев­ропейских стран. Если за первые 250 лет рассматривае­мого периода население увеличилось меньше чем на 300 млн. чел. (ежегодный прирост равнялся примерно 2%о), то за последующие 150 лет— на 928 млн. (рост со­ставил свыше 4%о в год). Наиболее резкое увеличение темпов прироста характерно для второй половины XIX в. (свыше 6%о в год), что объясняется начавшимся сниже­нием смертности, особенно детской, при стабильном уровне рождаемости.

С 1900 по 1997 г. население Земли увеличилось бо­лее чем в 3,5 раза. Быстрее всего росло население Латин­ской Америки и Африки, медленнее всего — Европы и России. Причины этой неравномерности кроются в ми­грациях, последствиях двух мировых войн, особенно па­губных для населения России и Европы, и, что наиболее существенно, в опережающем естественном приросте населения в развивающихся странах (последнее обстоя­тельство приобрело решающее значение после второй мировой войны, когда разница в уровне естественного прироста развитых и развивающихся странах резко уси­лилась).

Численность народонаселения Земли с 1500 по 1900 г. (в млн. чел.)

Год

 

Рос­сия

 

Зару­бежная Европа

 

Зару­бежная Азия

 

Аф­рика

 

Сев Аме­рика

 

Латин Аме­рика

 

Авст­ралия и Океа­

 

Мир в це­лом

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ния

 

 

 

1500

 

15

 

75

 

260

 

60

 

1

 

26

 

2,5

 

440

 

1750

 

30

 

114

 

475

 

95

 

1

 

11

 

2

 

728

 

1800

 

50

 

160

 

620

 

90

 

6

 

24

 

2

 

952

 

1850

 

75

 

205

 

790

 

110

 

26

 

39

 

2,5

 

1248

 

1900

 

130

 

295

 

950

 

130

 

81

 

64

 

6

 

1656

 

Примечание В состав Северной Америки включены Канада, США, острова Бермудские, Сен-Пьер и Микелон, Гренландия, в состав Латинской Америки — все остальные страны континента

За последнее тысячелетие население увеличилось почти в 20 раз, причем для первого его удвоения потре­бовалось около 700 лет, для второго— 150, для третье­го — около 100, для последнего же — менее 50 лет. Чис­ленность населения мира достигла 1 млрд. примерно в

1820 г., 2 млрд. — через 100 с небольшим лет (в 1927 г.), 3 млрд. — 33 года спустя (в 1960 г.), 4 млрд. — через 15 лет (в 1975 г.) и более 6 млрд. — на рубеже второго и третьего тысячелетий.

Динамику населения Земли в целом определяет его естественное движение, т.е. соотношение показателей рождаемости и смертности. В ряде же стран и частей света на изменение численности населения сильно влия­ют и миграционные процессы (в отдельные периоды ис­тории в некоторых странах их воздействие было даже более значительным, чем влияние естественного движе­ния). Так, в течение нескольких десятилетий XIX в. ве­личина иммиграции в США, Канаду, Австралию и Но­вую Зеландию была выше естественного прироста в этих странах. В Ирландии же, наоборот, несмотря на значи­тельное превышение рождаемости над смертностью, на­селение резко сокращалось из-за эмиграции (с 8,2 млн. в 1845 г. до 5,4 млн. в 1871 г.).

До конца XVI11 в. рождаемость повсюду была очень высокой и колебалась по историческим периодам, а так­же по странам и регионам в сравнительно небольших пределах. Изменения в естественном приросте зависели преимущественно от показателей смертности, которые более тесно связаны с уровнем социально-экономи­ческого и культурного развития той или иной страны. И лишь в XIX и особенно в XX в., в связи с быстрым раз­витием процессов индустриализации и урбанизации, бо­лее широким вовлечением женщин в процесс общест­венного производства, ростом уровня образования и культуры, повышением возраста вступления в брак, по­казатели рождаемости в ряде стран стали существенно меняться. Следует тем не менее подчеркнуть, что демо­графическим процессам, несмотря на то, что они обусловливаются целым комплексом социально-экономи­ческих факторов, присуща известная самостоятельность и большая инерция. Демографическое поведение в отно­шении рождаемости очень консервативно и во многом зависит от существующих у народов традиций и устано­вок, их быта, нравов, семейного уклада, религиозных воззрений и т. д.

В последней четверти XIX в. наивысший прирост населения (при высокой рождаемости и низкой для того времени смертности) наблюдался в странах Европы. В первые два десятилетия XX в. такой тип воспроизводства отмечался уже и в большинстве стран Латинской Амери­ки (в Европе в это время снижение рождаемости было более значительным, чем снижение смертности). В нача­ле XX в. в странах Азии и Африки смертность была на­много выше, чем в других регионах, а естественный при­рост (несмотря на высокую рождаемость) — сравнитель­но низким. Высокая рождаемость (обычно превышавшая в год 40%о) была обусловлена в основном ранними бра­ками, а также стремлением к многодетности. Последнее, в свою очередь, было связано с очень высокой детской смертностью, угрожавшей оставить родителей без по­томства (в большинстве афро-азиатских стран каждый четвертый, а в некоторых странах Африки каждый тре­тий и даже второй ребенок умирал, не дожив до года). Очень велика была смертность также в молодом и зре­лом возрастах. Голод и эпидемии уносили ежегодно де­сятки и сотни 1ысяч, а иногда и миллионы жизней.

В первом десятилетии после первой мировой войны для мира в целом был характерен сравнительно высокий прирост населения, причем он наблюдался почти повсю­ду; исключение составляла лишь высокоурбанизирован­ная Западная Европа, которая к тому же отдавала значительные контингента мигрантов в Америку и Австра­лию. Ежегодный прирост населения в 15%о в Азии, Аф­рике и Америке свидетельствовал о высокой рождаемо­сти, хотя смертность была в те годы в среднем почти в два раза выше, чем сейчас. Особенно ускорился рост на­селения в Азии и Африке, где естественный прирост по­высился по сравнению с первыми двумя десятилетиями XX в. в несколько раз. С полным правом можно говорить об еще одном демографическом взрыве, произошедшем после окончания первой мировой войны и затронувшем в основном лишь слаборазвитые страны.

Мировой экономический кризис начала 1930-х го­дов, напряженная политическая обстановка в различных регионах мира, развязывание военных конфликтов в Эфиопии, Китае и Испании сказались на демографиче­ских процессах. Среднегодовой прирост населения в 1930-х годах сократился в среднем по миру до 10,5%о, а в некоторых развитых странах стали явственно наблю­даться симптомы депопуляции. Во Франции в 1935 г. число смертей уже превысило число рождений. Резко упал прирост населения и в крупнейшей стране капита­листического мира — США. Почти на треть снизились темпы роста населения в Азии. Лишь страны Латинской Америки оказались в стороне от этих тенденций — там среднегодовой прирост населения в 1930-х годах даже увеличился до 18%о.

Вторая мировая война обрушила на народы мира, особенно Евразии, страшные бедствия. Одни только прямые людские потери во второй мировой войне соста­вили более 50 млн. чел. Что же касается косвенных по­терь, связанных со снижением рождаемости и увеличе­нием смертности (во многих странах в военные годы ро­ждаемость была ниже смертности), то они, по приблизительным расчетам, были по меньшей мере в 2,5 раза вы­ше прямых потерь (пользуясь методом экстраполяции, можно предположить, что Земля в результате второй ми­ровой войны «недосчиталась», по крайней мере, 175 млн. чел.).

В 1940-х годах среднегодовой прирост по миру в це­лом упал до 8,5%о, а по Европе — до 3%о (только к концу 1947 г. численность населения этой части света превыси­ла довоенную). В Советском Союзе, принявшем на себя основную тяжесть войны и понесшем наибольшие чело­веческие жертвы, население за рассматриваемое десяти­летие уменьшилось на 15 млн. чел. (довоенный уровень был достигнут лишь в 1955 г.). Несколько сократились темпы роста населения в Азии и Африке. Лишь в странах Америки, прямо не затронутых войной, а также в Авст­ралии численность населения стала расти все ускоряю­щимися темпами. В эти регионы в первые послевоенные годы хлынул поток эмигрантов из разоренных стран За­падной Европы.

Глобальный демографический взрыв, наблюдаю­щийся после второй мировой войны, и в качественном и в количественном отношении отличается от всех преды­дущих. Дело в том, что резкое снижение смертности на­селения произошло в послевоенное время в очень корот­кие сроки и охватило подавляющее большинство стран мира. Рождаемость в этот период изменялась не столь существенно. В результате среднегодовой естественный прирост населения увеличился практически во всех стра­нах Земли и достиг к середине 1960-х годов в среднем по миру 20%о, а в ряде стран Центральной и Южной Амери­ки, Африки и Азии превысил 30%о. В некоторых из этих стран рождаемость превысила 50%о, т. е. приблизилась к биологически возможной, смертность же даже в самых

отсталых районах снизилась до 20-30%о. В итоге числен­ность населения многих стран и даже регионов (Африка и Латинская Америка) с 1950 по 1995 г. более чем утрои­лась. За этот период в 17 государствах и территориях на­селение увеличилось свыше чем в 3-3,5 раза и еще в 70 — от 2 до 2,5 раза. В то же время в большинстве стран Европы население за эти годы возросло менее чем на од­ну треть.

Послевоенное повышение рождаемости в развитых странах (так называемый «baby boom»), связанное с воз­вращением мужчин из армии, восстановлением прерван­ных семейных отношений, оживлением экономики, ока­залось более значительным и длительным, чем ожида­лось (и, во всяком случае, большим, чем после первой мировой войны), причем повышение рождаемости со­провождалось резким снижением смертности (особенно детской). Поэтому прирост населения в первое послево­енное десятилетие оказался весьма существенным.

С середины 1960-х годов общая тенденция в боль­шинстве развитых стран изменилась: началось сокраще­ние рождаемости, которое, обгоняя снижение смертно­сти, привело к замедлению темпов естественного при­роста, продолжающемуся до настоящего времени.

Иначе складывалась демографическая ситуация в развивающихся странах, постепенно освобождавшихся от колониальной или полуколониальной зависимости. Ускорение темпов роста населения в этих странах в по­следние три десятилетия было вызвано прежде всего су­щественным снижением смертности при сохранении вы­сокой рождаемости (в некоторых странах последняя да­же несколько возросла). Это снижение было обусловлено в первую очередь сокращением смертности детей вслед­ствие налаживания акушерской службы и внедрения

элементарных правил санитарии и гигиены. Улучшение санитарно-гигиенических условий и энергичные меро­приятия по борьбе с эпидемическими и остроинфекци­онными болезнями, проводившиеся во многих странах с помощью международных организаций, за короткий срок привели к уменьшению общего коэффициента смертно­сти более чем вдвое.

Однако по-прежнему наблюдается весьма большой разрыв в средней продолжительности жизни (44 года в Африке и 71 год в Европе; поэтому доля лиц 60-летнего возраста и старше в развивающихся странах в 2-3 раза ниже, чем в развитых), общем коэффициенте смертности (в развивающихся странах в целом— около 13,2%о, в остальных странах— 9,7%о в год) и особенно младенче­ской смертности (именно она в основном и определяет сравнительно высокую общую смертность в развиваю­щихся странах). Смертность детей в возрасте до одного года в настоящее время по миру в целом составляет око­ло 80 на 1000 родившихся живыми (в развивающихся странах — в среднем около 100, в остальных — около 25). В ряде стран Африки 150-200 младенцев из каждой тысячи живорожденных умирают, не достигнув года. Что же касается рождаемости, то она в развивающихся стра­нах в 2 раза выше, чем в развитых. В связи с более низ­ким естественным приростом населения в развитых странах их доля в общем приросте населения мира уменьшилась с 20%о в середине 1950-х годов до 7,5%о в 1995 г.

В развивающихся странах социально-экономические преобразования, оказывающие влияние на снижение ро­ждаемости, в определенной мере компенсируются тра­дициями многодетности. Во многих аграрных странах, где дети с малых лет привлекаются к труду, большое

число детей все еще рассматривается как один из факто­ров, создающих благосостояние семьи. Поэтому в по­следнее время демографы, исследуя проблемы динамики рождаемости, особое внимание уделяют изучению этни­ческих особенностей народов, их традиций, религиозных воззрений, быта, нравов, семейного уклада, а также ана­лизу социально-психологических факторов этногенеза:

взглядов, установок, предрассудков, стереотипов и экс-пектаций.

4.2. Этнические аспекты рождаемости

Средний уровень естественной рождаемости, т.е. число детей, которое может родить женщина, непрерыв­но находясь в браке и не принимая каких-либо специаль­ных мер планирования семьи, составляет приблизитель­но 10 рождений. В случае же нескольких многоплодных родов (к которым некоторые женщины генетически предрасположены) максимум детей у одной женщины может доходить и до 40. Физиологический фактор рож­даемости включает также длительность репродуктивного периода. У женщины этот период начинается в 12-17 лет и заканчивается примерно к 45 годам. У мужчин репро­дуктивный возраст начинается с 15 лет, а заканчивается в 55-70 лет, иногда — гораздо позже (иногда он длится до 90 и более лет). Особых вариаций по этническому и ра­совому признакам, как показали специальные наблюде­ния, в репродуктивном возрасте нет. Что же касается предрасположенности к многоплодным родам, то здесь была замечена определенная региональная (а возможно,

и расовая) дифференциация. Многоплодные роды осо­бенно часты у народов Тропической Африки, значитель­на частота таких родов и у населения Южной Азии. В Европе же случаи многоплодных родов встречаются го­раздо реже, а в Восточной Азии — совсем редко.

Значительно воздействуют на показатели рождаемо­сти брачно-семейные факторы: возраст вступления в брак, степень охвата населения брачными отношениями, возможность разводов или повторных браков, формы брака и типы семьи. Все эти параметры у различных на­родов весьма не одинаковы, и поэтому брачно-семейные факторы приобретают этнический аспект. Например, у разных этносов в довольно широких пределах колеблется возраст вступления в брак. Во многих странах сущест­вуют законы, устанавливающие минимальный брачный возраст: он варьирует от 12 лет в Испании, Греции, ряде стран Латинской Америки и некоторых штатах США до 18 лет в большинстве европейских стран. Однако между установленными законодательными нормами в этой об­ласти и преобладающей практикой нет жесткой взаимо­связи. Официально разрешенный в стране весьма низкий брачный возраст еще не означает, что там преобладают очень ранние браки. Так, в пяти государствах Латинской Америки девушкам по закону разрешено вступать в брак с 12 лет и еще в девяти — с 14 лет, в Африке же лишь в пяти странах разрешено выходить замуж до 15 лет. Тем не менее средний фактический возраст вступления в брак в Африке ниже, чем в Латинской Америке: соответст­венно 18,5 и 20,5 лет. У большинства народов браки за­ключаются в подавляющем числе случаев позже, чем разрешено по закону, причем для мужчин это характер­нее, чем для женщин. Возраст вступления в брак у муж­чин обычно существенно выше, чем у женщин, а у ряда

этносов (австралийских племен, индейцев Южной Аме­рики, народов Индии) очень распространены браки меж­ду пожилыми (у австралийцев — даже очень старыми) мужчинами и молодыми девушками. У некоторых наро­дов (например, у мордвы, удмуртов, китайцев, корейцев), наоборот, в прошлом были частыми браки, когда невеста была на 10-15 лет старше жениха.

Возраст вступления в брак довольно сильно влияет на показатель рождаемости. Народам, у которых распро­странены ранние браки, свойственна более высокая рож­даемость. Именно в регионах с максимальной рождаемо­стью наблюдается самый низкий брачный возраст: в Аф­рике, как уже говорилось, он составляет 18,5 лет. При ранних браках детность увеличивается как за счет удли­нения периода, во время которого возможно деторожде­ние, так и за счет большей плодовитости в молодых воз­растах. Впрочем, говоря о влиянии брачного возраста на уровень рождаемости, надо отметить, что это влияние существенно у народов, мало практикующих внутрисе-мейное планирование числа детей.

С возрастом вступления в брак довольно тесно со­пряжена доля людей, состоящих в браке. У народов, предпочитающих ранние браки, удельный вес женатых и замужних намного выше, чем у народов, для которых более характерны поздние браки. Так, у современных народов Африки и Азии доля состоящих в браке среди людей, имеющих по закону право вступить в брак, ко­леблется от 95 до почти 100%, в то время как у европей­ских народов она очень редко превосходит 90%. На ве­личину этого показателя существенное влияние оказыва­ет традиционное отношение того или иного народа к безбрачию. Например, у многих африканских народов к неженатым мужчинам относятся с явным предубеждени-

ем. У большинства народов Азии и Африки обществен­ный статус незамужней женщины намного ниже, чем женщины замужней. В противоположность этому евро­пейские народы в целом к безбрачию относятся довольно спокойно.

На показатель рождаемости влияет также возмож­ность разводов и допустимость повторных браков (как после развода, так и после смерти одного из супругов). У большинства народов, живущих родо-нлеменным стро­ем, разводы очень просты. Отношение к разводу у более развитых народов различно. Существенную роль при этом играет религиозный фактор.

Так, предельно легки разводы (для мужской сторо­ны) у народов, исповедующих ислам. У христиан отно­шение к разводу гораздо более строгое, особенно это ка­сается деноминации, признающих брак таинством. Като­ликам вообще запрещено разводиться. Довольно сложна процедура развода у православных, хотя она и стала сей­час несколько легче, чем раньше, когда для развода тре­бовалось разрешение Святейшего Синода, и случаи раз­водов поэтому были крайне редки. У протестантов раз­водам церковь не препятствует, хотя отношение к ним неодобрительное. Осуждаются разводы и в иудейской религии.

Впрочем, у христиан, как и у народов, придержи­вающихся других религий, разводимость растет. Это свя­зано с тем, что значительная часть браков стала в по­следнее время оформляться гражданскими актами. Так, даже в такой консервативной стране, как Англия (вместе с Уэльсом), в 1989 г. гражданскими органами было оформлено 48% всех бракосочетаний.

На возможность заключения повторных браков ре­лигиозная принадлежность наряду с существующими

народными традициями также оказывает большое влия­ние.

У народов, живущих родо-племенным строем, для повторного брака разведенных и вдов каких-либо пре­пятствий обычно не имеется. Нет существенных преград для повторного брака и у мусульманских народов: буду­щему супругу необходимо лишь выждать два-три месяца после прекращения предыдущего брака, пока он не убе­дится, что женщина не была беременна. Раньше у му­сульман широко бытовал,и левират. У современных хри­стианских народов отношение к повторным бракам вдов (а в случае, когда развод разрешен, и к повторным бра­кам разведенных) вполне терпимое, хотя сохранение вдовой верности покойному мужу ценится весьма высо­ко. Для раннего же христианства было характерно отри­цательное отношение к повторным бракам вдов. У мно­гих буддийских народов (хотя буддизм и не запрещает вступать в новый брак) вдовы и вдовцы часто сознатель­но остаются одинокими, чтобы лучше подготовиться к загробной жизни. Так, согласно китайским религиозно-этическим нормам, «целомудренные вдовы», как называ­ли сохранивших верность покойным мужьям женщин, считались образцом добродетели. Негативное отношение к бракам вдов характерно для народов, исповедующих индуизм, хотя в Индии еще в 1856 г. колониальными властями был издан закон, разрешающий вдовам вновь выходить замуж. Естественно, что индуистское положе­ние о недоступности повторного замужества вдов оказы­вает на рождаемость отрицательное воздействие тем бо­лее, что у индуистов широко распространены браки, ко­гда муж намного старше жены, в результате молодые вдовы (иногда им всего 15-20 лет) оказываются исклю­ченными из процесса деторождения.

Немалое влияние оказывает на рождаемость приня­тая у народов форма брака. У большинства этносов брак моногамен. Вместе с тем у некоторых народов сохраня­ется и полигамия. Полигамные браки бывают двух ви­дов: полигамные (когда муж имеет несколько жен) и по-лиандрические (когда у жены несколько мужей).

Полигамные браки распространены, в частности, у народов, исповедующих ислам (арабов, персов и др.). Коран разрешает мусульманину иметь четыре жены и сколько угодно наложниц. Очень часты полигамные бра­ки у африканских народов, причем не только у мусуль­манских, но и у придерживающихся местных родо-племенных верований. Раньше полигамные браки встре­чались также в Индии и Китае. У европейских народов полигамия была изжита еще в средние века. Этому спо­собствовало в первую очередь христианство, практиче­ски все направления которого запретили многоженство. Разрешено было многоженство только у одной марги­нальной протестантской секты — мормонов, живущих в основном в США в штатах Юта и Айдахо.

Полиандрические браки встречаются редко. Полиан­дрия подразделяется на братскую (когда мужья являются родными братьями) и небратскую (когда мужья не состо­ят между собой в кровном родстве). Братская полианд­рия была распространена у тибетцев, некоторых гима­лайских народов (бхотиев, шерпов, ладакхов и др.), а также у ряда дравидоязычных народов Южной Индии (кандхов, тода, бадага, кодагу). Небратская полиандрия практиковалась среди наяров — одной из каст малаяли. Теперь у всех этих народов полиандрических семей поч­ти нет. Полиандрические браки встречались также у не­которых индейских народов Северной Америки, эскимо­сов, полинезийцев Маркизских островов. По-видимому,полиандрические браки отрицательно влияют на рож­даемость. В таких семьях женщины быстро физически изматываются, здоровье их подрывается.

Определенная связь прослеживается также между уровнем рождаемости и типом семьи. В больших семьях рождаемость обычно выше, чем в малых, поскольку в них родители могут надеяться на помощь родственников в обеспечении детей пищей и уходом. В малых же семь­ях часто приходится откладывать брак и рождение детей до достижения экономической самостоятельности. Вме­сте с тем в больших семьях иногда имеются и факторы, понижающие репродуктивность: например, в них стро­же, чем в малых семьях, соблюдаются бытующие у мно­гих народов половые ограничения.

Из мировых религий самая аскетичная — буддизм. Как известно, по буддийскому вероучению жизнь счита­ется цепью страданий и правоверный буддист должен подавлять в себе жажду бытия. Последнее, конечно, не может не оказывать влияния и на установки относитель­но рождаемости. Большинство направлений буддизма поощряют безбрачие, считая его самым верным путем к спасению. У буддистов очень развит также институт мо­нашества, а у ламаистов желтошапочного толка, наибо­лее распространенного в Тибете и Монголии, от монахов требуется безбрачие, причем доля монахов в Тибете до учиненных в годы «культурной революции» репрессий была очень велика (обычно второй по возрасту сын в се­мье становился монахом).

Вместе с тем буддизм содержит ряд положений, объ­ективно способствующих повышению рождаемости. Так, в этой религии существует положение об ахимесе — не­причинении зла, которое запрещает избавление не только от уже родившегося ребенка (как, впрочем, и от всего

живого), но и от плода. Не одобряются в буддизме и дру­гие меры контроля над рождаемостью. Все это, естест­венно, препятствует ее снижению. В том же направлении действуют и издавна существующие у народов, испове­дующих буддизм, традиции многодетности.

Что касается христианства, то разные его положения оказывают противоречивое воздействие на процесс рож­даемости. С одной стороны, эта религия призывает ве­рующих увеличивать свое потомство, что, разумеется, положительно влияет на рождаемость. Повышению рож­даемости способствует и то, что, согласно христианской морали, единственной целью брака является рождение детей. С другой стороны, для христианства некоторых направлений (прежде всего для восточных церквей) ха­рактерен аскетизм: верующие должны направлять все свои помыслы к Богу, а не к земным наслаждениям, что вроде бы не должно поощрять рождаемость. Более того, в некоторых христианских деноминациях определенные группы людей вообще не могут участвовать в деторож­дении, так как связаны обетом безбрачия. Так, институт обязанного соблюдать безбрачие монашества существует у католиков, православных и представителей других вос­точных церквей, а целибат для всего духовенства уста­новлен лишь у католиков. Есть и одна сравнительно не­большая ответвившаяся от православия секта — скопцы, которая вообще не позволяет своим приверженцам иметь половые отношения и рожать детей: все члены этой сек­ты подвергаются кастрации.

Третья мировая религия — ислам — придерживается ярко выраженной пронаталистской позиции. Она призы­вает как можно больше и как можно скорее множить по­следователей ислама. Не случайно именно в мусульман­ских странах в большинстве случаев самая высокая рождаемость. Каноны ислама не устанавливают женщинам низший возрастной предел для половых отношений. За­нимая более низкое социальное положение по сравнению с мужчиной, мусульманская женщина может несколько повысить свой статус, лишь будучи матерью большого числа сыновей. Высокой рождаемости у мусульман спо­собствует и их отношение к абортам: по законам ислама зародыш с момента зачатия считается человеком и его уничтожение приравнивается к убийству.

Вместе с тем некоторые положения мусульманского вероучения отрицательно воздействуют на рождаемость (хотя они, конечно, многократно перекрываются факто­рами, способствующими высокому уровню рождаемо­сти). Так, в мусульманском обществе, как уже говори­лось, весьма прост развод (хотя нет и трудностей при заключении повторных браков), разрешено многоженст­во. Отрицательное воздействие на рождаемость в ислам­ских странах оказывает также существующая в большин­стве из них диспропорция полов («нехватка» женщин).

В то же время, несмотря на пронаталистские поло­жения ислама, во многих странах с преобладанием му­сульманского населения активно проводится политика, направленная на ограничение рождаемости. Хотя му­сульманское духовенство прагматически относится к этой проблеме, обычно не препятствуя такой политике, население в большинстве случаев весьма скептически настроено к регулированию рождаемости.

Некоторое воздействие на рождаемость оказывают конфуцианство и индуизм.

Конфуцианство, вне всякого сомнения, положитель­но, хотя и весьма своеобразно, влияло на процесс рож­даемости. Прямых призывов к рождаемости в философ-ско-этическом учении Кун-цзы (Конфуция) не содержится. Однако инкорпорированный в конфуцианстве культ предков требует выполнения после смерти отца его сы­ном определенных обрядов, которые никто другой вы­полнить не может. При невыполнении же обрядов душе будет очень плохо в загробном мире. Поэтому привер­женцы конфуцианства стремятся иметь как можно боль­ше сыновей, чтобы даже в случае смерти нескольких из них было кому совершить требуемый обряд. Естествен­но, что это положение конфуцианства приводило к суще­ственному повышению рождаемости.

Что касается индуизма, то эта религия влияет на по­казатель рождаемости очень своеобразно. С одной сто­роны, в ней много внимания уделяется половым отноше­ниям, содержатся призывы к ранним и всеобщим бракам, что в связи с непопулярностью средств контрацепции способствует высокой рождаемости. Однако упоминав­шееся выше отрицательное отношение индуизма к по­вторному замужеству вдов, естественно, несколько сни­жает рождаемость.

Установки на высокую рождаемость характерны для многих традиционных племенных верований, особенно связанных с культом предков.

В тех случаях, когда этносы страны исповедуют раз­ные религии, религиозные факторы рождаемости могут приобрести значение фактора этнического. Так, в Сербии подавляющее большинство сербов — православные, вто­рой же по численности народ в этой стране — албан­цы — исповедует ислам. Рождаемость среди албанцев намного выше, чем рождаемость у сербов. Правда, по­вышенная рождаемость среди албанцев обусловлена не только конфессиональной принадлежностью, но и неко­торыми другими причинами (более низким образова­тельным и культурным уровнем и т. д.).

В современную эпоху, когда в некоторых странах число верующих сильно сократилось, а религиозные ус­тановки в большинстве случаев не имеют юридической силы, религиозные факторы рождаемости перекрывают­ся рядом других факторов.

Так, на уровень рождаемости сильно влияют харак­терные для народа традиции и обычаи. У подавляющего большинства народов, хотя бы в прошлом, существовала традиция многодетности. Это было связано с тем, что на ранних стадиях развития, в условиях высокой смертно­сти и частых столкновений с соседними общинами, че­ловеческие коллективы были очень заинтересованы в быстром росте своих членов.

В развивающихся же странах традиции и обычаи до сих пор играют довольно видную роль в общественной и семейной жизни. В частности, у большинства народов этих стран прочно сохраняется традиция многодетности. Считается, что многодетность повышает престиж семьи;

мать большого числа детей, особенно сыновей, пользует­ся особым почетом. Стойкость традиции многодетности связана с бытовавшей прежде почти повсеместно, но и теперь продолжающей сохраняться у многих народов, высокой смертностью детей: родители не без оснований опасаются, что если детей у них мало, они могут их всех лишиться. Традиции многодетности весьма свойственны также земледельческим народам, что связано с широким использованием труда детей в хозяйстве.

Очень сильны традиции многодетности у африкан­ских этносов, прежде всего у земледельческих племен. Это нашло отражение и в религиозном представлении о том, что заключенная в женщине-матери сила плодоро­дия передается земле. У некоторых африканских племен женщины-матери носят специальную одежду, отличающую их от бездетных женщин и подчеркивающую их бо­лее высокое социальное положение. Бездетность — самая большая трагедия и позор для африканки. Бесплодная женщина рассматривается как пристанище злых духов, само же бесплодие часто объясняется колдовством. А по­скольку бесплодие женщин Африки не редкость, лучши­ми невестами считаются те, у которых уже есть дети, что служит доказательством их плодовитости. Поэтому мно­гие африканские народы (в первую очередь приверженцы родо-племенных верований) положительно относятся к добрачным половым связям. Более того, у некоторых из них считается, что сексуальные отношения просто необ­ходимы девушкам, достигшим половой зрелости, иначе они быстро «увянут» и станут бесплодными.

Одновременно существуют и обычаи, которые не­сколько сдерживают рождаемость. Например, у многих народов Тропической Африки женщине запрещено иметь половые отношения с начала беременности до ис­полнения ее ребенку трех лет. Довольно распространен у разных этносов обычай воздержания от половых связей во время выполнения определенных видов хозяйствен­ной и иной деятельности. Например, женщинам из афри­канского племени абабуа возбраняется иметь половые отношения в период изготовления глиняного сосуда (с момента поиска материала и до того, как сосуд будет го­тов). У другого африканского народа — тонга — все мужчины обязаны воздерживаться от половых связей во время войны (в противном случае, согласно поверью, война будет проиграна). Хорошо известно также, что многие религии требуют воздержания в дни некоторых праздников, постов и т.д.

Уровень образования, как и культурный уровень в целом, обычно находится в обратной пропорциональной

зависимости к показателям рождаемости. Для получения хорошего образования требуются годы учебы, а во время нее люди, как правило, стараются не заводить детей (не случайно у студентов по сравнению с другими лицами того же возраста пониженная рождаемость). С повыше­нием образовательного и культурного уровня у людей растет круг интересов и они часто не хотят отказываться от привлекательных для них занятий ради рождения еще одного ребенка. К тому же более образованные люди лучше информированы о способах предотвращения бе­ременности и поэтому более эффективно практикуют внутрисемейное планирование рождаемости.

С повышением образования в большинстве стран улучшается и благосостояние людей. В целом уровень благосостояния находится в обратной зависимости от рождаемости, хотя эта связь не абсолютна. Например, в периоды, когда страна переживает кризис и доходы на­селения сокращаются, падает и рождаемость, и, наобо­рот, с улучшением материального положения супруги нередко реализуют откладываемое ранее рождение де­тей. Тем не менее обеспеченные слои имеют меньше де­тей, чем малоимущие. Кстати, именно семьи из социаль­но продвинутых кругов общества стали первыми практи­ковать регулирование рождаемости. Потом, правда, рож­даемость начала сокращаться (причем даже более интен­сивно) и у других групп населения: рабочих, крестьян, мелких служащих. В некоторых развитых странах (на­пример, в США) после резкого падения уровня рождае­мости начался ее подъем, причем он был более значи­тельным у обеспеченных и образованных слоев. В ре­зультате в XX в. в развитых странах различия в показа­телях рождаемости у разных социальных групп меньше, чем в XIX в. Однако обратно пропорциональная зависимость между рождаемостью и благосостоянием в целом все же сохраняется. Именно в наиболее бедных странах наблюдается самая высокая рождаемость.

На показателях рождаемости сказывается и процесс урбанизации. Для городского населения обычно характе­рен более низкий уровень рождаемости, чем для сельско­го населения. Однако и эта зависимость не абсолютна. В развивающихся странах более высокий уровень рождае­мости иногда наблюдается именно в крупных городских агломерациях. Обычно это связывают с сокращением интервалов между рождениями из-за несоблюдения тра­диционных табу половой жизни (поскольку контроль над рождаемостью там еще не получил широкого распро­странения).

В результате комплексного воздействия целого ряда факторов и получается дифференциация по уровню рож­даемости у разных этносов. Поэтому показатели рождае­мости могут различаться даже у этносов, живущих в од­ной стране. Так, в США рождаемость у индейцев и мек­сиканцев значительно выше, чем у белых американцев. В России подобное различие наблюдается в рождаемости у этносов Северного Кавказа и русских. В Новой Зеландии из-за неодинаковых коэффициентов рождаемости у анг-лоновозеландцев и маори численность последних растет гораздо быстрее, чем численность первых. У живущих в Израиле арабов показатель рождаемости в два раза выше, чем у евреев. В бывшем СССР эти показатели у тюрк­ских народов превышали показатели рождаемости у сла­вян. Еще более различается рождаемость по крупным регионам мира. Самые высокие коэффициенты рождае­мости наблюдаются в Африке и Юго-Восточной Азии, самые низкие — в Европе и России, население которых находится на грани депопуляции.