Экономика интересует?

Сеть магазинов. Адреса магазинов
bagira-zoo.ru
Сеть магазинов. Адреса магазинов
bagira-zoo.ru
ahmerov.com
загрузка...

ГЛАВА III

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 

ОБ АНАЛОГИИ

Аналогия

различных степеней достоверности

Аналогия подобна цепи, простираю­щейся от предположения до очевид­ности. Таким образом, ясно, что есть много степеней аналогии и что не все

заключения, сделанные по аналогии, имеют равную силу;

попробуем их оценить.

Аналогия

от действий

к причине

и от причины

к действиям

Рассуждают по аналогии, когда судят об отношении, которое должно существовать между действиями, на основании отношения, которое су­ществует между причинами, либо когда судят об отношении между причинами по тому отношению, какое существует между действиями.

Пример,

где аналогия

доказывает,

что Земля вращается

вокруг своей оси

и обращается

вокруг Солнца

Пусть суточные и годовые обраще­ния и различие времен года на Земле будут замечаемыми нами действия­ми, причину которых нужно найти по аналогии.

Мы не бываем на других планетах,

чтобы и там отметить те же действия,

но мы видим такие планеты, которые описывают орбиты

вокруг Солнца и вращаются вокруг своей оси, более или

менее наклонной. Это причины тех действий, какие мы

наблюдаем в движениях планет. Так, с одной стороны,

наблюдая Землю, мы замечаем действия, а с другой сторо­

ны, наблюдая планеты, мы замечаем причины происходя­

щих там явлений.               

                                Однако очевидно, что эти причины должны обусловли­

вать периоды планет, соответствующие нашим годам,

нашим временам года и суткам. Так мы низойдем от

причин к действиям. Но поскольку действия, наблюдаемые

в отношении планет, того же рода, что и действия, которые

мы наблюдаем на Земле, мы можем подняться от действий

к причинам и приписать Земле движение вращения

[вокруг своей оси] и движение обращения вокруг Солнца.

Действия суть годы, времена года, сутки; причины —

вращение вокруг своей оси, обращение вокруг Солнца,

наклон оси.

Эти причины мы наблюдаем на Юпитере, и, понимая, что они должны производить там годы, времена  года  и

сутки, мы по аналогии заключаем, что на Земле, которая, подобно Юпитеру, является подвешенным шаром, имеют место годы, времена года и сутки только потому, что она совершает два движения: вращение вокруг своей наклон­ной оси и обращение вокруг Солнца. Вот самая сильная аналогия.

Аналогии, приходящие на помощь

Когда судят о причине по действию, которое может быть вызвано только одним способом, это означает, что судят в силу очевидности разума, но когда действие может быть вызвано несколькими способами, то судить по ана­логии — то же, что говорить: в данном случае действие вызвано такой-то причиной, значит, вот в этом случае оно не должно быть вызвано какой-либо иной причиной. В подобных случаях надо, чтобы новые аналогии пришли на помощь первой. Есть две аналогии, доказы­вающие движение Земли вокруг Солнца. В дальнейшем Вы увидите, как наблюдения дока­зывают, что Земля находится на большем расстоянии от Солнца, чем Венера, и на меньшем, чем Марс. Раз это так, припомните установленные нами законы, и Вы сочте­те, что она должна затратить на свое обращение меньше времени, чем Марс, и больше, чем Венера. Именно это и подтверждают наблюдения, так как обращение Венеры длится восемь месяцев, Земли — один год, а Марса — два года. Последняя аналогия выведена из закона Кеплера: квадраты периодов обращений пропорциональны кубам расстояний. Итак, скажем: как 729, квадрат 27 (время обращения Луны), относится к 133 225, квадрату 365 (предполагаемому времени вращения Солнца вокруг своей оси), так 216 000, куб 60 (удаленность Луны, выраженная в количестве полудиаметров Земли), относится к четверто­му члену пропорции. Вычисление даст нам число 39 460 356, кубическим корнем которого будет 340. Выходит, что Земля отдалена от Солнца всего на 340 радиусов.

Итак, получается, что Земля отстоит от Солнца на 340 радиусов. Однако наблюдениями доказано, что это расстояние больше по крайней мере в тридцать раз. Следовательно, тем самым доказано, что обращается не Солнце. А на каком основании хотят, чтобы Земля являлась исключением из закона, который, согласно наблюдениям и вычислениям, является всеобщим? На стороне предрассуд­ка оказалась бы лишь видимость, поэтому он необоснован. Перенесемся поочередно на все планеты; каж­дая из них, когда мы будем на ней находиться, покажет­ся нам неподвижной, а движение Солнца, по мере того как мы будем перемещаться с одной на другую, покажется нам более или менее быстрым.

На Сатурне нам будет казаться, что Солнце заканчивает свое обращение за 30 лет, на Юпитере — за 12 лет, на Марсе — за два года, на Венере — за 8 месяцев, на Мерку­рии — за 3 месяца, а на Земле нам будет казаться, что Солнце обращается вокруг нее в течение одного года.

Однако невероятно, чтобы Солнце могло сразу совер­шать все эти различные движения; и приписывать ему то движение, какое воображают, наблюдая с Земли, не больше оснований, чем приписывать ему движение, какое можно вообразить, находясь на другой планете.

Аналогия,

основанная

лишь на вероятных

соотношениях

Если   для   нас   совершенно   очевидно   заблуждение,   в которое   впал   бы   обитатель   Юпитера,   считающий   себя неподвижным, то для этого обитателя точно так же ясно, что мы ошибаемся, считая, что все вращается вокруг нас. Из  всех  планет только обращение   Меркурия  вокруг Солнца ускользает от взора наблюдателей. Причина это­го — его близкое соседство с этим светилом, но сомневаться в   этом   обращении    нам    не    позволяет   аналогия,    под­держиваемая принципами, которые мы уже установили. Эта    планета,    если    бы    она    не    совершала    быстрого движения вокруг Солнца, неминуемо упала бы на это светило. И Сатурн и Меркурий — единствен­ные    планеты,    вращение    которых вокруг   своей   оси   пока   не   удалось наблюдать; но по аналогии мы можем это предполагать. Может   быть,   вращение   вокруг   своей   оси   является следствием обращения Сатурна вокруг Солнца и обраще­ния его спутников вокруг него самого, но это не доказано. Таким образом, здесь аналогия не выводит заключения ни от действия к причине, ни от причины к действию; она выводит заключение  лишь  на  вероятных  соотношениях; следовательно, она имеет малую силу.

Вполне могло бы быть и так, что Сатурн вращается вокруг Солнца, как Луна вокруг Земли, постоянно под­ставляя ему одно и то же полушарие, в таком случае его вращение было бы чрезвычайно медленным. Но сущест­вует соображение, по-видимому опровергающее данное предположение: ведь при той отдаленности, в какой Сатурн

находится от Солнца, его полушария еще больше нужда­

ются в последовательной освещенности. Эта необходимость

сама служит доказательством, тем более веским, что трудно

допустить, чтобы творец природы, из предосторожности

давший Сатурну несколько спутников да еще и светящееся

кольцо, не заставил его быстрее вращаться вокруг своей

оси.

Что касается предположения о вращении Меркурия, то оно также основано на аналогии и еще и на том, что соседство Солнца как бы требует, чтобы одно и то же полушарие не подвергалось постоянно жару его лучей. К этим соображениям добавим, что наблюдаемое нами вращение планет вокруг своей оси — следствие закона, которому равно подчинены они все. Каков бы ни был этот закон, он должен вызывать и по отношению к Меркурию, и по отношению к Сатурну почти те же явления, как и повсюду, потому что всякая система предполагает оди­наковый принцип, действующий на все части и вызы­вающий повсюду следствия того же рода.

Аналогия,

основанная

на отношении к цели

Мы рассмотрели аналогию, когда вывод делают от действия к причине либо от причины к действию, и аналогию, когда вывод делается на основании вероятных соотношений; есть еще третья — ког­да вывод делается по отношению к цели.

Она доказывает, что планеты обитаемы

Если Земля имеет двоякое обраще­ние, то для того, чтобы ее части поочередно освещались и нагрева­лись; это имеет целью сохранение ее жителей. Однако все планеты совершают такие двоякие враще­ния. Следовательно, и на них есть обитатели, коих необходимо сохранять. Данная аналогия не имеет столь большой силы, как та, что основана на соотношении следст­вий и причины; ведь то, что природа делает здесь для некой цели, она, возможно, в другом случае допускает лишь в качестве следствия общей системы. А почему все-таки мы считаем, что все подчинено Земле? На тех же основаниях, на которых мы считали бы все подчиненным Сатурну, если бы мы жили на нем.

Однако доводы, которые доказывали бы, что все под­чинено какой-либо планете — исключительно ей одной, по существу ровно ничего не доказывали бы ни для одной из них. Нельзя же думать, что вся система мироздания имеет целью какой-то один атом, совершенно затерянный в необъятности небес, и было бы нелепо приписывать столь ничтожные цели природе, полагая, что она рассеяла столь­ко светящихся точек над нашими головами лишь для того, чтобы создать зрелище, достойное наших глаз. Да к тому же для чего ей было бы создавать еще и те точки, которых мы долго совсем не различали, и еще множество прочих, коих мы и впредь, вероятно, никогда не увидим? Подобные суждения слишком уж нелепы и суетны.

Ведь уже доказано, что небеса не являются необъятной пустыней, созданной единственно для столь несовершенно­го зрения, как наше.

Аналогия не позволит сомневаться, если Вы рассматри­ваете вещь вообще, но если Вы хотите смотреть с какой-то планеты, с Венеры например, то аналогия лишается своей силы: ведь ничто не доказывает Вам, что не бывает исключений и что исключение не приходится именно на Венеру. И все же было бы более рассудительным пред­полагать, что она обитаема.

Она не доказывает, что кометы обитаемы

Ну а что же мы скажем о кометах? Мне кажется, аналогия еще не­достаточно приближает нас к ним: мы их слишком мало знаем. Большие изменения, претерпе­ваемые ими при переходе от афелия к перигелию, не дают нам уяснить как бы там могли сохраниться обитатели.

Что касается Солнца, вернее, всех солнц, именуемых нами неподвижными звездами, то можно ограничиться суждением, что они зависимы от миров, ими освеща­емых и согреваемых.

Примеры,

показывающие

различные степени

аналогии

Прибавлю еще один пример, чтобы наглядно показать Вам все различные степени аналогии.

Предположим, что два человека про­жили настолько отчужденно от чело­веческого рода и столь далеко друг от друга, что каждый почитает себя единственным представителем человеческого рода. Придется извинить мне столь неслыханное пред­положение. Если оба они при первой же встрече поспешат судить друг о друге так: «Он так же способен чувствовать, как и я», то это будет самая слабая аналогия; она будет основана лишь на сходстве, которого они еще не изу­чили.

Вначале застыв от изумления, оба этих человека начи­нают двигаться, и оба рассуждают следующим образом:

 «Производимые мною движения определяются началом, которое чувствует; тот, кто подобен мне, двигается. Значит, в нем существует подобное начало». Такой вывод основан на аналогии, восходящей от действия к причине; здесь степень достоверности выше, нежели в случае, когда она основана лишь на впервые замеченном сходстве; и все же это не более чем догадка. Существует много движущихся предметов, лишенных способности ощущения. Значит, отношение между движением и чувствующим началом не всегда представляет собой то необходимое отношение, ка­кое существует между действием и его причиной. Но допустим, что каждый из этих людей скажет себе: «В том, кто похож на меня, я замечаю движения, всегда связанные с заботой о самосохранении; он выискивает все полезное для себя и избегает всего вредного; он применяет ту же сноровку, то же мастерство, что и я,— одним словом, он делает все, что делаю я сам». Тогда каждый из них с большим основанием предположит в другом то же самое чувствующее начало, которое он наблюдает в себе самом. Если и дальше он будет считать, что они оба и чувствуют, и двигаются, пользуясь для этого одними и теми же средст­вами, то аналогия будет иметь еще более высокую степень достоверности, потому что одинаковость средств способ­ствует тому, чтобы сделать более ощутительным отношение действий к причине.

Таким образом, когда каждый из них замечает, что у того, кто на него похож, есть глаза, уши, он считает, что тот получает одинаковые с ним впечатления при помощи тех же органов: он судит, что глаза ему даны, чтобы видеть, уши — чтобы слышать, и т. д. Подобно тому как он сначала решил, что тот, кто делает то же, что и он, способен чувствовать, так и теперь он приходит к тому же заключе­нию, но только с большим основанием, поскольку видит, что тот, кто на него похож, делает то же, что и он, теми же средствами, какими он сам это делает.

Между тем они подходят ближе друг к другу, сообщают друг другу о своих опасениях, надеждах, наблюдениях, о своем мастерстве и вырабатывают для общения друг с другом язык действий. Ни один из них не может усомнить­ся в том, что тот, кто на него похож, связывает с определенными восклицаниями и жестами те же самые идеи, что и он сам. Значит, аналогия обладает здесь новой силой. Как предположить, что у того, кто понимает идею, которую я связываю с определенным жестом, у того,

кто вызывает другим  жестом  другую идею у меня,  нет способности мыслить?

Вот  последняя   степень  достоверности,   когда   можно высказать    такое    предложение:    «Тот,    кто    похож    на меня,   мыслит».   Нет  необходимости,   чтобы  люди  умели говорить, и язык звуков ничего бы не прибавил к этому доказательству, Я уверен,  что люди мыслят потому, что они сообщают друг другу какие-то идеи, а не потому, что они очень многое друг другу сообщают: количество в дан­ном случае ничего не меняет. Допустим, что есть страна, где живут немые,— разве их можно считать автоматами? А разве животные — машины?  Мне кажется,  что их действия, средства, которыми они располагают, и их язык действий не позволяют сделать такой вывод; это значило бы закрыть глаза на аналогию. Правда, данное доказательство не очевидно, ведь бог мог бы заставить автомат делать все, что мы наблюдаем в действиях самого разумного животного, в действиях человека, обладающего наибольшим даровани­ем, но подобное предположение было бы лишено оснований.