ГЛАВА VI

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТОЙ ЖЕ ТЕМЫ

Действия и привычки

Движение, рассматриваемое как при­чина какого-то следствия, называется действием. Тело, которое движется, действует на воздух, который оно разделяет, и на тела, ко­торых оно касается; но ведь это только действие неодушев­ленного тела.

Действие одушевленного тела также состоит в движе­нии. Будучи способным на различные движения сообразно различию органов, которые ему даны, оно обладает различ­ными способами действия; и каждый вид имеет в своем действии, так же как и в своей организации, нечто харак­терное для него.

Все его действия доступны чувствам, и достаточно их наблюдать, чтобы составить себе идею о них. Не труднее заметить, как тело приобретает или утрачивает привычки, ибо, как знает каждый по собственному опыту, то, что часто повторяют, делают, не обдумывая, и, напротив, невозможно с такой же легкостью сделать то, чем на некоторое время перестали заниматься. Значит, чтобы приобрести при­вычку, достаточно что-нибудь делать и переделывать не­сколько раз, а чтобы ее утратить, достаточно больше этого не делать («Курс занятий», Предварительные уроки, § 3; «Трактат о животных», ч. II, гл. 1).

По действиям тела

судят о действиях

души

Идеи добродетели и порока

Именно действиями души определя­ются действия тела, и по действиям тела, которые видят, судят о действи­ях души, которых не видят. Доста­точно заметить, что делают, когда желают или боятся, чтобы заметить в движениях других людей их желания или их опасения. Таким образом, действия тела представляют действия души и порой разоблачают даже самые тайные мысли. Этот язык — язык природы; он — первый, самый выразительный, самый правдивый; и мы увидим, что мы научились создавать языки именно по этому образцу. Кажется, что моральные идеи не­доступны чувствам; во всяком случае, они не доступны чувствам филосо­фов, которые отрицают, что наши знания происходят из ощущений. Они охотно спросили бы, какого цвета доброде­тель, какого цвета порок. Я утверждаю, что добродетель заключается в привычке к хорошим действиям, тогда как порок состоит в привычке к плохим. А ведь эти привычки и эти действия можно видеть.

Идея

нравственности действий

Но является ли нравственность дей­ствий чем-то таким, что доступно чув­ствам? Почему же она им недоступ­на? Эта нравственность состоит иск­лючительно в соответствии наших действий законам; но эти действия видны, и видны также законы, ибо они пред­ставляют собой заключенные людьми соглашения.

Могут сказать, что если законы являются соглаше­ниями, то они произвольны. Среди них могут быть произ­вольные, их даже слишком много; но те, которые определяют, являются ли наши действия хорошими или плохими, не произвольны и не могут быть таковыми. Они представляют собой наше творение, потому что именно мы заключили соглашение; однако не мы одни это сделали — вместе с нами их создавала природа, она диктовала их нам, и не в нашей власти было сделать их другими. Так как потребности и способности человека даны, даны и сами законы, и, хотя мы их создаем, бог, который сотворил нас с такими потребностями и такими способностями, есть поистине наш единственный законодатель. Следуя этим законам, соответствующим нашей природе, мы, таким обра­зом, подчиняемся ему; а ведь это то, что довершает нрав­ственность действий.

Если из того, что человек свободен, выносят суждение,

что в его действиях часто бывает произвол, следствие будет правильным; но если считают, что всегда бывает только произвол, то ошибаются. Так как не в нашей власти не иметь потребностей, представляющих собой следствие нашей организации, то не в нашей власти быть неспособ­ными делать то, к чему мы предназначены своими потребностями; и если мы этого не делаем, то бываем на­казаны («Трактат о животных», ч. II, гл. 7).