ГЛАВА III

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 

ПОЧЕМУ ЯЗЫКИ ЯВЛЯЮТСЯ

АНАЛИТИЧЕСКИМИ МЕТОДАМИ.

НЕСОВЕРШЕНСТВО ЭТИХ МЕТОДОВ

Языки также

являются

аналитическими

методами

Нам легко будет понять, почему язы­ки также являются аналитическими методами, если мы поняли, что язык действия сам является одним из них.

И если мы поняли, что без этого последнего языка люди были бы не в состоянии анализировать свои мысли, то мы признаем, что, перестав на нем говорить, они не анали­зировали бы их, если бы не заменили этот язык языком

членораздельных звуков. Анализ производится и  может быть произведен только при помощи знаков.

Аналитические методы

стали применяться, как и все изобретении

людей, прежде,

чем появился замысел

их создать

К тому же нужно заметить, что если бы он не был сначала создан при помощи знаков языка действия, то он никогда не был бы создан и при помощи членораздельных звуков наших языков. В самом деле, как слово стало бы знаком идеи, если эта идея не могла быть показана в языке действия? И как этот язык показал бы ее, если бы он не позволял рассматривать ее отдельно от всякой другой идеи? Люди не знают того, что они могут, пока опыт не покажет им, что они делают, следуя лишь природе. Вот поэтому-то они всегда делали пред­намеренно лишь то, что они уже сделали прежде, не имея намерения этого делать. Я думаю, что это наблюдение всегда будет подтверждаться; я думаю также, что если бы это не ускользнуло от внимания людей, то люди рассуждали бы лучше, чем они это делают.

Они стали производить разного рода анализ лишь после того, как заметили, что уже производили его прежде; они решили говорить на языке действия, с тем чтобы их поняли, лишь после того, как заметили, что их поняли. Аналогичным образом они решили говорить при помощи членораздельных звуков лишь тогда, когда они на деле уже говорили при помощи подобных звуков; и языки возникли прежде, чем появился замысел их создать. Дело в том, что люди были поэтами, ораторами прежде, чем у них возникло стремление быть ими. Одним словом, всем, чем они стали, они уже были благодаря одной лишь природе; и они стали учиться, чтобы быть способными заниматься всем этим, лишь когда заметили, что сама природа заставила их этим заниматься. Она начинала все и всегда хорошо; это истина, которую можно повторять сколь угодно часто.

Как они стали точными методами

Языки были точными методами, по­скольку люди говорили только о ве­щах, относящихся к насущным пот­ребностям. Ибо, если бы тогда предположили в анализе то, чего там не должно быть, опыт не преминул бы это показать. Таким образом люди исправляли свои ошибки . и говорили лучше.

Правда, языки тогда были весьма ограниченны; но не следует думать, что, будучи ограниченными, они тем самым были плохо построены; возможно, наши языки построены

хуже. В самом деле, языки не являются точными оттого, что на них говорят о многих вещах, допуская большую путаницу, но они точны, когда на них говорят ясно, хотя и о небольшом числе вещей.

Если, желая их усовершенствовать, люди могли бы продолжать это делать так, как начали, то они искали бы новые слова по аналогии с употреблявшимися ранее лишь тогда, когда хорошо произведенный анализ в самом деле дал бы новые идеи; и языки, оставаясь точными, охватыва­ли бы более обширную область.

Как они стали порочными методами

Но этого не могло быть. Так как люди анализировали, сами того не сознавая, они не заметили, что, если они имели точные идеи, они были обязаны этим исклю­чительно анализу. Значит, они не знали всей важности этого метода и анализировали все меньше, по мере того как потребность анализировать становилась менее ощу­тимой.

Ведь когда люди убеждались в том, что удовлетворили насущные потребности, они создавали себе менее насущ­ные потребности. От них они переходили к еще менее насущным и постепенно приходили к тому, что создавали себе потребности из чистого любопытства, потребности, зависящие лишь от мнения, наконец, бесполезные потре­бности, одни легкомысленнее других.

Тогда они чувствовали с каждым днем все меньшую потребность анализировать; скоро они стали чувствовать лишь желание говорить и говорили прежде, чем составляли . себе идеи о том, что хотели бы сказать. Это были уже не те времена, когда суждения естественно подвергались испы­танию опытом. Люди уже не были заинтересованы в том, чтобы удостовериться, являются ли вещи, о которых они судили, таковыми, какими их предполагали. Они предпочитали верить суждениям без испытания; и сужде­ние, к которому привыкали, становилось мнением, в кото­ром больше не сомневались. Такие ошибки были частыми, поскольку вещи, о которых судили, не подвергались, а часто и не могли быть подвергнуты рассмотрению.

Одно ложное суждение влекло за собой другое, и скоро их высказали бесчисленное множество. Аналогия вела от заблуждения к заблуждению, потому что люди были по­следовательны.

Вот что случилось даже с философами. Прошло немного времени с тех пор, как они научились анализу; они

языки также являются аналитическими методами («Курс занятий», «Грамматика», восемь первых глав первой части).