5.4. Мануфактурная неокультурная книжность

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 

Палеокультурная рукописная книга — представитель первого поколения книжности, когда в роли книги высту­пали папирусные свитки, а со II в. до н. э. — пергамен (нем. «пергамент»); мануфактурная книга относится ко второ­му поколению книжности, начало которому положило изоб­ретение в Европе печатного станка в середине XV века. Обратим внимание на терминологическую тонкость. До появления печатных изданий «книгами» именовались манускрипты, допустим, сочинения Аристотеля, и было известно, что Аристотель — автор 400 книг и 1000 тракта­тов. После изобретения книгопечатания потребовалось от­личать произведения письменности от произведений печа­ти. В настоящее время книга понимается как бумажный до­кумент, прошедший редакционно-издательскую обработку и тиражированный для общественного пользования типо­графскими средствами. Манускрипт, написанный на бумаге, сброшюрованный и переплетенный в форме кодекса, это рукопись, а не книга в современном ее понимании.

Мощным импульсом для распространения книгопеча­тания в Европе явилась эпоха Возрождения с ее гумани­стическими идеалами и жаждой знаний. Но справедлив и обратный тезис: книгопечатание послужило толчком для зарождения культуры Возрождения. Не случайно в XV веке «божественная комедия» Данте издавалась 15 раз, стихи Петрарки 31 раз, «Декамерон» Боккаччо 11 раз. Без книгопечатания вряд бы состоялась церковная Реформация. Пе­реводы «Библии» на немецкий язык, выполненные М. Лютером, издавались при его жизни (1483―1546) не много, не мало 430 раз! Попутно лютеровская «Библия», благо­даря ее распространенности, послужила фундаментом для формирования немецкого литературного языка.

Изобретение книгопечатания имело громадное значе­ние для становления неокультуры, поскольку это была технология, которая послужила примером массового про­изводства. Причем — и это главное — массового производства в области просвещения, литературы, науки. Честь именоваться «родиной книгопечатания» оспаривают голландцы, бельгийцы, итальянцы, французы, немцы. Чаша весов склоняется в пользу немца Иоганна Гутенберга (1394 или 1399―1468) из города Майнца, и большинство книговедов согласны с немецкой хроникой, где было за­писано в 1474 г.: «Замечательное искусство книгопечата­ния было изобретено в Майнце. Это искусство искусств, паука наук. Его чрезвычайная продуктивность позволи­ла вызволить из мрака сокровища знаний и мудрости, чтобы обогатить и просветить мир». Однако точной даты замечательного изобретения нет. Первые книги, отпеча­танные Гутенбергом, относятся к 1445 г.

Вторая половина XV века — время триумфального шествия новой технологии книжного производства по странам и городам Западной Европы. В течение 50 лет было основано более 1100 типографий, выпустивших в общей сложности 35―45 тысяч названий первопечатных книг тиражом около 20 млн. экземпляров. Сохранилось от них лишь несколько процентов — порядка 200 тысяч. Книги, вышедшие в свет ранее 1 января 1501 г., называ­ются инкунабулы (кунабулум — лат. колыбель; дословно «в колыбели»). Они являются объектом пристального научного исследования со стороны специальной книго­ведческой дисциплины — инкунабуловедения. Разумеет­ся, все инкунабулы, так же как палеотипы (книги, издан­ные в 1501―1550 гг.), являются большой культурно-исторической ценностью и гордостью их владельцев.

Характерные черты мануфактурной книжной культу­ры, господствовавшей в XVI―XVIII веках, видятся в сле­дующем:

1. Мануфактурные книги количественно и качествен­но отличались от манускриптов. За первые 50 лет книго­печатания европейцы получили в свое распоряжение больше книг, чем за две тысячи лет книжного рукописания. В XVI веке выпущено более 242 тысяч названий, в XVII веке — 972 тысячи, в XVIII веке — около 2 млн. на­званий; тиражи возросли с 200―300 экз. в XV веке до 1000―1200 в XVII веке. Хотя полиграфическая техника остава­лась мануфактурной (печатный стан и словолитная форма Гутенберга сохранились в типографиях до конца XVIII века) облик книги изменился неузнаваемо: книги, к оформлению которых привлекались лучшие художники того времени, стали подлинными произведениями искусства. Совершен­ствовались технологические приемы набора, качество иллюстраций, титульных листов, обложки. Появились кни­гоиздательские фирмы, поддерживавшие высокие худо­жественные и научные стандарты своей продукции. Мировой известностью пользуются четыре фирмы, которые основали итальянец Альд Мануций, французы Анри Этьенн и Кристоф Плантен, голландец Лодевейк Эльзевир. При этом дешевизна и доступность книги постепенно рос­ли, что означало демократизацию книжного рынка.

2. Манускрипты предназначались для чтения вслух неграмотной аудитории, печатные книги рассчитывались на молчаливое чтение «про себя». Соответственно изменилось Оформление текста: появились названия, разбивка на главы и разделы, спуски, поля, пробелы между словами, кра­сочные иллюстрации. Изменился литературный язык и стиль изложения, которые приспосабливались к восприя­тию зрением, а не слухом. Книгу стали рассматривать не как пособие для устной речи, а как непосредственный ис­точник знания, что вызвало следующие изменения:

• появились понятия оригинальности, ценности, но­визны содержания;

• возникло авторское право и понятие «плагиат» (в XVIII веке);

• выработались литературные жанры и стили изложе­ния, нормы литературного языка;

• образовалась читательская массовая совокупность, состоящая из незнакомых друг с другом людей, имею­щих общие взгляды и интересы (по оценке М. А. Барга, доля грамотных возросла с 10% в XV веке до 25% в XVII веке);

• тиражированные в сотнях экземпляров книги нача­ли «жить своей жизнью», независимо от автора или переписчика. Они превратились в завершенные и целостные элементы овеществленной и долговре­менной социальной памяти.

3. Мануфактурная книжность послужила почвой для нормирования и распространения светских литературных языков. Но этого мало. В XVII и XVIII веках, которые по праву считаются временем торжества рационализма, ста­новления науки и светского просвещения (заметим еще раз: все это стало возможным благодаря книгопечатанию!) появилась идея лингвопроектирования, вызвавшая к жиз­ни многочисленные проекты искусственных языков.

Критический разум «гениев XVII века» быстро распоз­нал несовершенство естественных языков, явившихся ре­зультатом неконтролируемого и случайного развития. Был сделан вывод о необходимости построения логичес­ки выверенного языка, который мог бы послужить для не­противоречивой и однозначной записи научных истин. Идею «философской грамматики» высказал в 1623 г. Ф. Бэкон; в 1629 г. проблемы проектирования всеобщего языка обсуж­дал Р. Декарт, в 1661 г. проект универсального языка пред­ложил И. Ньютон, наконец, Г. В. Лейбниц довольно се­рьезно разрабатывал философский язык в виде математической модели, где всякое рассуждение сводилось к вычислениям. Идея универсального философского лек­сикона оказалась утопичной, но стремление ученых к ло­гичности, системности, однозначности языка нашло свое выражение в научной символике (особенно — в матема­тике, символической логике, химии) и в терминологии точных и естественных наук, которые стали складывать­ся в XVII―XVIII веках.

4. Свойственная документам сущностная ценностно-ориентационная функция стала использоваться для до­стижения социально-прагматических целей:

Печатная книга с самого начала сделалась орудием свет­ского просвещения. Только половина инкунабул относи­лась к религиозной тематике (гораздо меньше, чем в пото­ках средневековых манускриптов), четверть — к художе­ственной литературе, 10% — к юриспруденции, прочие — к другим отраслям знания. В XVII веке не менее 2/3 книг были светскими по содержанию, и эта тенденция усили­лась в «просвещенном» XVIII веке. Надо заметить, что многие издатели и типографы рассматривали свою деятельность как форму борьбы с невежеством и церковным обскурантизмом.

Короли и власти нового времени стали использовать печать для пропаганды своих идей и привлечения сто­ронников: Генрих VIII и его премьер-министр Томас Кромвель издавали памфлеты для утверждения англикан­ской церкви; Ришелье прибегал к услугам периодической печати.

Во времена революционных ситуаций в Нидерландах, Англии, Германии, Франции публицистические памфле­ты, прокламации, воззвания, издаваемые многотысячны­ми тиражами, революционизировали «третье сословие» и крестьянство.

С XVI века сначала церковные, а затем и светские вла­сти начали ожесточенную борьбу с еретическим вольно­мыслием. В 1564 г. Ватикан издал «Индекс запрещенных книг», который, постоянно пополняясь, действовал вплоть до XX века; была мобилизована инквизиция. Неблагонадежные книги изымали из библиотек, книжных лавок и публично предавали сожжению. Иногда вместе с книга­ми сжигали их авторов и издателей (вспомним Джордано Бруно). Цензура, судебные преследования, варварское уничтожение литературы и другие акты коммуникацион­ного насилия стали неизменными спутниками книжной культуры с XVI века до XX века.

5. Переход от рукописания к книгопечатанию углубил и расширил дифференциацию книжного дела; возник ряд специализированных социальных институтов, в том чис­ле: книгоиздательский (редакционная подготовка + поли­графическое размножение документов), книготорговый, библиотечный и библиографический. Началось формирование овеществленной социальной памяти.

Основные изменения в библиотечном деле состояли в следующем: в результате религиозных войн сильно постра­дали монастырские библиотеки; на основе конфискован­ных фондов монастырских библиотек и частных книжных собраний стали возникать городские библиотеки; выпол­нявшие функции одновременно публичных и универси­тетских; в школах (особенно, активно — в Германии) на­чали организовываться школьные библиотеки; открыва­лись для публики личные книжные собрания королей и дворцовой знати, стремившихся стяжать славу просве­щенных и щедрых властителей. Таким образом склады­вались структуры национальных библиотечных систем, свойственных западной цивилизации.

Если библиотечное дело возникло еще в пору рукопис­ной ОКС, то именно мануфактурная книжность вызвала к жизни библиографию — вторичный уровень документной коммуникационной системы (см. пункт 4.3.1). По словам К. Р. Симона, «с распространением книгопечата­ния закончилась предыстория библиографии и началась ее история». Действительно, именно с этого времени по­явились книготорговая библиография, отраслевая биб­лиография (юридическая и медицинская — прежде все­го), национальная библиография, отражающая публика­ции представителей данной страны (в Германии, Англии, Италии, Франции, Испании, Польше), наконец, универ­сальная международная библиография, представленная таким величественным памятником европейского Возрождения как «Всеобщая библиотека» К. Геснера (1515―1565). В «Библиотеку» Геснера включены более 15 тыс. книг, принадлежащих почти 5 тыс. авторов. Большая часть описаний снабжена подробными аннотациями, оглавле­ниями и выдержками. Геснеру удалось подвести итоги развития письменной и мануфактурной книжности в Ев­ропе с античности до середины XVI века. Ничего подоб­ного ни один библиограф после Геснера сделать не мог. Правда, не обошлось без курьезов. Будучи несколько старомодным, Геснер признавал в качестве литературных только греческий, латинский и древнееврейский языки и игнорировал «варварские» французский и итальянский. В связи с этим в кратких заметках о Данте и Боккаччо упу­щены их главные произведения.

6. Помимо библиографии, о созревании книжной куль­туры свидетельствует зарождение словарно-справочного дела. Если библиографический указатель есть «книга об известных книгах», то энциклопедия (справочник, словарь) — это «книга о том, что мы знаем». В XVII и XVIII ве­ках в Англии и во Франции публикуется целый ряд словарей, лексиконов, энциклопедий, пользующихся широ­ким спросом. Высшим достижением, одной из духовных вершин «века Просвещения» — XVIII столетия, бесспор­но, является знаменитая «Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремесел». Включающая более 60 тысяч статей семнадцатитомная Энциклопедия была под­готовлена и выпущена в свет в 1751―1766 гг. Осуществить в крайне неблагоприятных условиях это колоссальное по объему издание стало возможным только благодаря неиссякаемой энергии, таланту, поразительной работоспо­собности и организаторским дарованиям Дени Дидро (1713―1784), с начала и до конца остававшегося главным идейным вдохновителем и исполнителем всего дела. Из­вестна историческая роль Энциклопедии Д. Диро в идео­логической подготовке Великой французской революции 1789―1794 гг.

7. В XVII — начале XVIII века в европейской культу­ре лидером становится естествознание. В это время жили и творили Г. Галилей (1564 ― 1642), Р. Декарт (1596―1650), Б. Паскаль (1623―1662), У. Гарвей (1578― 1657), Г. В.Лейб­ниц (1646―1716), X. Гюйгенс (1629―1695), И. Ньютон (1642―1727), Л. Эйлер (1707―1783), семья математиков Бернулли и многие другие выдающиеся ученые. Этот пе­риод Джон Бернал (1901―1971), основоположник совре­менного науковедения, называл «научной революцией». В результате этой революции образовалось европейское научное сообщество, кровно заинтересованное в оператив­ной и полной научной коммуникации. Непосредственным откликом на эту потребность стал «Журнал ученых», первый номер которого вышел в свет в Париже в январе 1665 г. Задачей этого журнала, как и подобных ему периодичес­ких изданий в Англии, Германии, Нидерландах, было не информирование о новых теориях, открытиях, событиях научной жизни, а сообщение о книгах, в которых об этом говорилось. Другими словами, это были «журналы о книгах», т. е. библиографические, точнее — реферативные (о книгах сообщалось посредством их рефератов) издания.

Дидро в своей Энциклопедии дал следующее опреде­ление: «Журнал — периодическое издание, содержащее извлечения из вновь напечатанных книг, с отчетом об от­крытиях, ежедневно делаемых в науках и искусствах... Он был изобретен для тех, кто слишком занят или слишком ленив для того, чтобы читать книги целиком. Это — спо­соб удовлетворять свою любознательность и стать ученым с малым трудом». Прошло не менее 150 лет пока, наряду с реферативными научными журналами, без обращения к которым до сих пор не обходится никакая научная рабо­та, появилась современная научная периодика.

8. Свидетельством зрелости второго поколения книж­ной культуры могут служить не только формирование национальных документальных систем (ДОКС) с разви­тым книжным производством и распределением (контур обобществления) и совокупностью разных библиотек и библиографических служб (контур обработки, хранения, распространения), но и развитие библиофильства, сопро­вождаемого библиофильской библиографией, а также формирование теории книговедения и библиографии.

Термин «книговедение» (Bucherkunde) впервые ввел в научный оборот австриец Михаэль Денис (1729―1800), в труде «Введение в книговедение» (Вена, 1777―1778 гг.), где он отнес к книговедению историю рукописной и пе­чатной книги, типографское дело, библиотековедение и каталогизацию.

Основоположником библиографической науки, полу­чившей в наше время название «библиографоведение», счи­тается Нэ деля Рошель (1751― 1837), опубликовавший в 1779 г. «Рассуждения о библиографической науке». В своих «Рассуждениях...»  Нэ пишет: «Библиография есть описание мира письменности и того, что его составляет, подобно тому, как география — описание земного шара; но открытия в области земного шара когда-нибудь найдут свою границу, от­крытия же в области письменности никогда не будут иметь границы и изучение библиографии станет тем необходимее, чем большее развитие получат искусства и науки». Извест­но, что во время Великой Французской революции, когда возникла проблема сохранить и упорядочить книжные со­брания, реквизированные республиканцами, был издан декрет, предписывающий читать учебный курс «библиографии» в главных городах всех департаментов.