7.1.3.Информация — функция  самоуправляющейся  системы

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 

Функциональная концепция информации представ­лена двумя разновидностями: кибернетической, утверж­дающей, что информация (информационные процессы) есть во всех самоуправляемых (технических, биологичес­ких, социальных) системах, и антропоцентристской, считающей областью бытия информации человеческое обще­ство и человеческое сознание.

Кибернетики, в свою очередь, довольно отчетливо под­разделяются на две группы. Одну группу образуют практи­чески мыслящие специалисты, которые, определяя инфор­мацию как содержание сигнала или сообщения, как обозна­чение содержания, полученного кибернетической системой из внешнего мира, как означающее нечто воздействие, несу­щее в себе след какого-то факта или события, по сути дела попросту отождествляют информацию и сигнал, ибо сигнал не может не иметь значения, а информация не может не иметь материального носителя. «Сигнальная» трактовка информа­ции вполне оправдывает себя в конкретных науках, особен­но — в информационной технике. «Сигнал» и «информация» Превращаются в синонимы, и можно было бы обойтись одним из них, как поступил, к примеру, И.П. Павлов, говоривший о сигнальных, а не информационных системах.

Другая группа состоит из философствующих киберне­тиков, склонных к «панинформистскому» мировоззрению.

Представители этой группы усматривают информацию не только в форме свободно распространяющихся сигналов, но и в форме свойственных материальным объектам структур (связанная, потенциальная, априорная, внутрен­няя информация, информация «в себе»). В отличие от свободной (актуальной) информации, информация «свя­занная» не способна самостоятельно переходить на дру­гие носители; именно она представляет собой то закоди­рованное «нечто», которое пытаются извлечь «информационные гносеологи».

Кстати, несовместимость атрибутивной и функцио­нальной концепции ясно проявляется, если соотнести понятие «связанной» информации с формулировкой «ин­формация — отраженное разнообразие». «Связанная» информация есть нечто иное, как разнообразие, свойствен­ное данному объекту. Тогда выходит: «информация — от­раженная разновидность информации».

Функционально-кибернетическая концепция страда­ет тем же недугом, что и концепции, рассмотренные в пунк­те 7.1.2, только она отождествляет информацию не с отра­жением или организацией, а с сигналом или структурой. Собственно информация остается столь же неопределен­ной сущностью, что и ранее. Тем не менее с помощью од­ного неизвестного предпринимаются попытки объяснить другое неизвестное и тем самым разрешить принципиаль­ной важности философские проблемы, например пробле­му жизни.

Многие авторы считают информационные процессы органическими качествами живых систем, отличающими их от неживой природы, непременной субстанцией жи­вой материи, психики, сознания. «Специфика жизни свя­зана с наличием информации, с помощью которой через особого рода регуляцию обеспечивается процесс функци­онирования системы», «жизнь — это способ существова­ния органических систем, основанный на использовании внутренней информации» и т.п. Информация выступа­ет в качестве универсальной «жизненной силы», управ­ляющей метаболическими процессами в живых существах (бытует еще термин «информационный метаболизм»), организующей отражение среды и адаптацию к ней, обеспечивающей хранение и передачу наследственных призна­ков, формирующей популяции, биоценозы, биосферу в це­лом, наконец, определяющей биологическую эволюцию. Объяснение появления и эволюции жизни как пере­хода от неинформационных систем к информационным с последующим развитием последних внушало бы доверие, если бы подкреплялось убедительной трактовкой инфор­мации. Но этого нет. Авторы информационных теорий жизни характеризуют ее довольно сбивчиво как «свойство материальных систем», «меру организации», «воспроиз­водящую структуру» (Югай Г.А., с. 99—100), «существо­вание явлений в несвойственной их природе материаль­ной форме» (Серавин Л.Н., С. 15, 144) и т. п. В результате эти теории превращаются в «информационную» версию витализма.

Антропоцентристские взгляды суживают область су­ществования информации до пределов человеческого об­щества. Существование информации в живой, а тем бо­лее — в неживой природе отрицается; информация появи­лась в ходе антропосоциогенеза и оперировать ею могут только социализированные личности, владеющие языком, сознанием и самосознанием (отсюда — «антропоцентричность» этих взглядов). Антропоцентризм присущ обыден­ной речи и конкретным социально-коммуникационным дисциплинам (журналистика, педагогика, библиотекове­дение и др.). По сути дела антропоцентристская трактов­ка отождествляет понятия «информация» и «социальная информация», ибо никакой другой информации, кроме социальной, не признает.

В общественных науках получила распространение де­финиция В.Г. Афанасьева: информация «представляет собой знания, сообщения, сведения о социальной форме движения материи и о всех ее других формах в той мере, в какой они используются обществом, человеком, вовлече­ны в орбиту общественной жизни». «Знания, сообщения, сведения...» не что иное как смыслы; вовлечение их в орби­ту общественной жизни означает не что иное как движение их в социальном времени и пространстве. Если сделать соответствующие подстановки в дефиницию В.Г. Афанасье­ва, оказывается, что социальная информация — это дви­жение смыслов в социальном времени и пространстве, т. е. социальная коммуникация! Этот вывод имеет прин­ципиальное значение для метатеории социальной комму­никации и мы к нему вернемся позднее.