3.3. Теоретическая социология как дискурсивная формация

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

Вопреки усилиям Ю. Хабермаса, Э. Гидденса, П. Бурдье,

Н. Лумана социология остается неинтегрированной на уровне об-

щесоциологической теории. Разработка интегративных парадигм

была нацелена на создание общесоциологической теории как еди-

ной и логически непротиворечивой системы понятий и утвержде-

ний, но эта цель не была достигнута. В социологии по-прежнему

существует множество альтернативных исследовательских подхо-

дов и отдельных теорий. Другой вариант решения проблемы соз-

дания общесоциологической теории базируется на ином представ-

лении о теории. В качестве общесоциологической теории рассмат-

ривается практически существующее множество парадигм, а са-

ма теория определяется как «дискурсивная формация». Такой под-

ход основывается на использовании идей постмодернистской со-

циальной теории.

Постмодернистская социальная теория исследовательский

подход, базирующийся на концепции общества как совокупности

дискурсов (от лат. discursus рассуждение) практик манипули-

рования знаками, которые формируют символические структуры,

образующие для людей мир явлений и событий, воспринимаемых

как социальная реальность. Образцом для социологов, придержи-

вающихся постмодернистского подхода, служат работы замеча-

тельных французских мыслителей историка и философа Мишеля

Фуко (19261984) и социолога Жана Бодрийяра (р. 1929).

В работах «Надзирать и наказывать» (1975) и «Воля к зна-

нию» (1976) Фуко показал, что гуманитарное знание, то есть ком-

плекс дискурсивных практик, представляющих человека как спе-

цифический объект изучения, исторически сформировалось как

часть комплекса практик, названного Фуко «власть-знание».

Власть-знание это комплекс практик, нацеленных на «нормали-

зацию» поведения людей, на дисциплинирование их тел, чувств,

мыслей. Согласно Фуко, современное общество это дисципли-

нарное общество, в котором власть повсеместна, постоянна и без-

лична. Власть исходит отовсюду и реализуется через повседнев-

ные практики надзора, тренировки, анализа и оценки индивидами

своих действий и действий друг друга. Власть это не атрибут

или занятие правительства, политиков, так называемых силовых

структур. Отношения власти это подвижная, изменчивая сеть

позиций доминирования и подчинения, стратегий установления и

поддержания неравенства. Школа, больница, фабрика в условиях

дисциплинарного общества являются институтами власти. Педа-

гогика, медицина, менеджмент это дискурсивные практики, ста-

вящие человека в центр внимания, и одновременно это «тонкие», в

отличие от «грубого» принуждения, технологии подчинения лю-

дей. Преподаватель, врач, менеджер, внимательно и заботливо от-

носящиеся к своим ученикам, пациентам, работникам, изучая и

направляя их поведение, раскрывая и развивая их потенциал, тем

самым занимают позицию доминирования. Их интеллектуальное

занятие это своего рода политика. Таким образом, знание, науч-

ный дискурс это всегда стратегия власти.

Не только интеллектуальные и политические практики

можно рассматривать как дискурсы внутри сети отношений вла-

сти. Бодрийяр в работах «Система вещей» (1968) и «Общество по-

требления» (1970) продемонстрировал, что символической, дис-

курсивной практикой является потребление. Вещи используются

как знаки, когда символическое содержание важнее реальных ка-

честв, функционального содержания. Например, расстановка ме-

бели средство создать «жилищный дискурс», сообщающий о

социальном статусе хозяина, а модельный ряд, предлагаемый

компанией, производящей автомобили, средство создать «дис-

курс заботы», сообщающий о стратегии удовлетворения запросов

клиентов. Система вещей предстает как беззвучная «речь», увеще-

вающая потребителей интегрироваться в социальную систему,

обеспечивающую благосостояние и заботу об их интересах. По-

требление как дискурс оказывается безличной стратегией власти,

то есть стратегией системы, поддерживающей существующий по-

рядок.

Таким образом, постмодернистская схема «дискурсивные

практики – стратегии власти» может служить универсальным

инструментом анализа социальных явлений и процессов.

Специфическое положение постмодернистской теории в со-

временной социологии определяется тем, что в ней дискурсивные

практики это одновременно и объект и метод. Постмодернисты

создают не теорию как конечную совокупность логически связан-

ных утверждений, а дискурс – открытую и изменчивую речевую

практику, в которой понятия не фиксируются в виде однозначных

терминов, а постоянно обыгрываются посредством выстраива-

ния ассоциативных рядов. Само дальнейшее существование со-

циологии в качестве дискурсивной практики и одной из стратегий

власти, которая осуществляется как наблюдение и контроль за по-

ведением людей, с окончанием культурно-исторической эпохи

модерна ставится постмодернистами под вопрос. Бодрийяр в

таких работах, как «В тени безмолвствующего большинства, или

Конец социального» (1982) и «Иллюзия конца» (1992), написал,

что социальное, по сути, мертво, но продолжается как симуляция,

скрывающая за потоками знаков отсутствие реальных социальных

действий. Идея «смерти социального» приводит к выводу о фак-

тической «смерти» социологии, которая возникла как модернист-

ская форма знания и должна исчезнуть с исчезновением своего

предмета социального или превратиться в симуляцию реаль-

ной исследовательской работы.

Несмотря на это, нарочито вызывающий и метафоричный

постмодернистский дискурс прошел адаптацию в социологии. В

результате, идеи Фуко и Бодрийяра об определяющей роли в со-

циальных процессах знаков / дискурсов закрепились в системе

теоретической социологии в качестве специфической парадигмы.

Эта парадигма игнорирует традиционные решения дилемм «дей-

ствие / структура» и «объективизм / активизм» и сами эти дилем-

мы, рассматриваемые как наследие ушедшей эпохи эпохи мо-

дерна. Для социологов, ориентирующихся на постмодернистскую

теорию, различение макро- и микросоциологических подходов

представляется неактуальным. Поэтому постмодернистскую соци-

альную теорию условно можно отнести к разряду «интегрирую-

щих» парадигм.

Постмодернистский подход к теоретизированию, альтерна-

тивный по отношению к традиционному социологическому под-

ходу, тем не менее был использован известным американским со-

циологом Дж. Ритцером для решения проблемы мультипарадиг-

мальности в социологии. Ритцер, который рассматривает мульти-

парадигмальность как естественное состояние социологии, вы-

двинул тезис о том, что в современной социологии общая теория

существует как дискурсивная формация. Эта дискурсивная фор-

мация характеризуется четырьмя основными чертами:

1) идентифицируется через ключевые фигуры (авторов),

тексты, аналитические подходы;

2) конституируется вкладами из ряда дисциплин, включая

социологию, политическую экономию, философию, психоанализ и

лингвистику, феминистские исследования;

3) представляет собой скорее не фиксированную целост-

ность «канон», а практику, то есть она динамична, реинтерпре-

тируема;

4) органично включает моральные оценки и политические

позиции, в противоположность «строго научному» характеру тра-

диционно понимаемой социологической теории.

Таким образом, с точки зрения Ритцера и тех, кто разделяет

его идеи, в мультипарадигмальной науке, каковой является социо-

логия, нет общей теории в классическом ее понимании, но есть

дискурсивная формация, которая выполняет все функции общесо-

циологической теории: обобщает и объясняет самые разные эмпи-

рические данные, формулирует альтернативные исследователь-

ские подходы и гипотезы.