12

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

3. Женщины и власть

Защитники женщин, таким образом, опровергали мужской авторитет, выраженный в виде учений. Главной темой их отклика на “те изящные рассуждения, которые проводились против женщин от наших великих предков до настоящего времени”, было восстановление истинного образа женщин – образа, который можно было благополучно усвоить для мобилизации сил женщин.

Положив начало тому, что мы можем назвать первыми попытками “женских исследований”, “Город женщин” и защита, последовавшая за этой книгой, имели целью изменить знания женщин (и мужчин) с феминистской точки зрения. Как жанр они состояли, главным образом,  из перетолкований исторических и библейских рассказов о женщинах. Их переписывание истории, на котором я хочу здесь сосредоточиться, представляет собой род пересмотра, который хотели предпринять ранние феминисты. Оправдания обычно отводили определенное время примерам женских добродетелей: целомудрия, верности, их родовых мук – ко всему этому относились неодобрительно. Но главной их заботой были два аспекта женского поведения, подвергавшихся нападкам. Презрение к женщинам, характерное для женоненавистничества начала нового времени, вытекало из позиций, которые признавал и даже требовал брак. Однако для того, чтобы принизить женщину до подчинения мужьям и отрицать их и иной образ жизни, требовалось относиться к ним, как умственно неполноценным, что и делалось. Они не могли управлять, их нельзя было обучать – и именно эти две группы женщин - женщины-правительницы и образованные женщины - были теми, кого ранние феминисты отыскивали в прошлом. Они использовали историю главным образом для того, чтобы найти примеры женского правления (и, следовательно, их права на самоуправление) и женского образования (от которого они чувствовали себя по-новому и несправедливо отрешенными). Война и литература (ars et mars): женщин изолировали от этих двух дел культуры и цивилизации (как их понимал высший класс), и им было сказано, что их природа не позволяет этого. “Если бы Бог, - протестовала Лукреция Маринелла, - разрешил теперь женщинам заниматься войной и литературой. Какие чудеса мы бы увидели… Я бы хотела, чтобы эти [клеветники на женщин] провели такой эксперимент: воспитывали бы мальчика и девочку одинакового возраста, здоровых телом и умом, в литературе и военных занятиях. Они скоро увидели бы, что девочка была бы более совершенно обучена, чем мальчик, и превзошла бы его”.

В отсутствие такого социального экспериментирования, то, что могли делать и делали феминисты, это - показать на исторических примерах, чем на самом деле была природа женщин по отношению к власти и разуму. Историческое содержание защиты женщин, подчиненное этой цели, было довольно примитивно. Как и Кристина, феминисты просто обращались к историям знаменитых женщин, что началось с Бокаччо, и к другим подобным древним и средневековым источникам для “примеров” женских способностей. Представление об идеологии и гендере, лежавшие в основе этих работ, было, однако, новым и передовым. История “извращена, чтобы унизить нас”, утверждала София. История написана мужчинами, отмечала Мэри Астелл, “они излагают подвиги друг друга, и всегда так делали”. Понимание того, что история истолкована с мужских позиций, все еще не принимается большинством профессиональных историков. Ранние феминисты были совершенно уверены в подобной фальсификации, но они думали, что для устранения ее последствий они просто должны были “распутать” истину о женщинах из тех же самых исторических источников. “Когда кому-то говорят об этой пристрастной обработке, и он делает попытку изучения прошлого, то оказывается, что женщины не были отсталыми по сравнению с мужчинами в любом деле, и что достоинства, которые они проявляли во всех случаях, далеко превосходят что-либо из того, что мужчины могли бы процитировать в свою пользу”. Кристина, отбросив все представления Бокаччо о мужеподобном и “исключительном” характере исторических достижений женщин, использовала написанные им биографии для утверждения целиком положительного представления о женской природе. В самом деле, она даже превратила его рассказы об Исиде, Церере, Минерве и Карменте (основательнице Рима и латинского языка) в неотразимый довод в пользу женского происхождения культуры и цивилизации.