15     

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Один – это потеря власти женщинами высокого положения по мере того, как государства разрушали военную, юридическую и политическую власть аристократических семей. Другой – формирование прединдустриального, патриархального домашнего хозяйства как основной социальной и экономической единицы постфеодального периода. Государственное законодательство в пятнадцатом и шестнадцатом веках укрепляло домашнее хозяйство как орудие социального контроля. Законы о бедности, законы против бродяг, проституток, ведьм и даже против религиозных орденов в протестантских странах собирали людей в домашнее хозяйство для обеспечения средств к жизни и отсылали неимущих мужчин - и всех женщин - под власть хозяина дома.

Даже восход на престол Елизаветы в 1588 г. слабо способствовал возрождению древних традиций женского правления. За годы ее пребывания на престоле призывы Нокса затихли, но статус женщины почти не изменился. Джон Эйлмер, критиковавший работы Нокса в период, когда Елизавета была уже королевой, а позднее ставший епископом лондонским, в своем полуофициальном трактате в защиту женщин-правительниц писал: “Женщина может быть магистратом, но дома она все равно должна быть послушной женой”. Правление Елизаветы не способствовало изменению положения женщин. Как писал Спенсер, “добродетельные женщины понимают, что их предназначение – смирение, пока судьба не сделает их королевами”. Действительно, если кто-нибудь и пытался соответствовать идеалу женщины эпохи Возрождения, то это, в первую очередь, сама Елизавета – она была в некотором роде удостоена чести считаться мужчиной. Как королева, она все время давала понять, что является неким “исключением из Законов Природы” и что больше ни одна женщина не может преуспеть в управлении государством. Свой пол она представляла как недостаток, имея в виду приличествующую женщине скромность и слабость. Например, в знаменитой речи в Тилбури она говорила: “Я знаю, что у меня тело слабой и хилой женщины, но сердце и отвага короля, в том числе и короля Англии”.

Однако, как отмечали феминисты периода querelle, к женщинам не всегда относились как к слабым и беззащитным, поскольку они не были такими. Действительно, предпринимались  серьезные меры, чтобы ввергнуть их в такую форму. После “исключительного” правления Елизаветы английский король Джеймс I положил начало малоизвестной фазе querelle, показывая, что не только республиканцы или пуритане, но и верные сторонники иерархии и монархии должны были отрицать какое-либо отношение женщин к политической или военной власти. У него был такой же “домашний” взгляд на женщин, как у любого буржуа. Когда ему представляли молодую женщину, известную знанием латинского, греческого и еврейского языков, его ответом было: “Но умеет ли она прясть?”. Его совет старшему сыну по поводу брака был: "Ты голова, она  - твое тело. У тебя право приказывать, ее долг - подчиняться". Такое понимание женской роли распространялось и на женщин аристократического сословия, что проявилось в попытке заставить их отказаться от таких традиционных прерогатив как ношение одежды для поездок верхом на лошади и использование оружия.