3

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

То же самое наблюдалось и в ходе революционных дней английских сект. В 1630-х и 1650-х гг. многие радикальные английские секты поддерживали идею религиозного равенства для женщин. В этой обстановке наступления на патриархальное правление вообще, были женщины, которые активно освобождали себя от мужской клерикальной власти, а также от власти своих мужей. Они стремились контролировать свое собственное сознание, проповедовать и развивать женское образование и экономические возможности. Я бы скорее назвала их, как и Анну Хатчинсон - их современницу в Новой Англии XYII в. - “феминистками действия”, а не теоретиками. Вместо того, чтобы вырабатывать идеи письменно, они использовали их для преобразования и организации таких социальных форм, в которых женщины могли быть свободными от мужской власти над ними. Их наследницами стали женщины Французской революции и революционного движения девятнадцатого века, а также женского движения XIX-XX вв. Феминистская деятельность того времени нашла выражение в “ученой”, теоретической рефлексии, а теория, в свою очередь, уходила корнями в женское движение за демократические преобразования. Потом, и только потом феминистская теория могла направиться в политическое русло. Только в качестве теории, нашедшей новое основание в социальной деятельности, она могла выдвигать идеи реорганизации общества.

До того времени, когда женское движение присоединилось к феминистской теории и практике, ранние теоретики феминизма терпеливо и долго оказывали интеллектуальное сопротивление вне связи с действием. Борьба в рамках спора о женщинах велась главным образом женщинами явно нового, образованного класса, служившего высшим кругам иерархического общества, и реже – женщинами этих высоких социальных кругов. В основном, они были предшественницами тех, кого Вирджиния Вулф назвала “дочерьми образованных мужчин”, - дочерей в их восстании против отцов, вышколивших дочерей для общества, в которое закрыли доступ всем женщинам.

Начало “спора”

Если Петрарку можно назвать первым современным мужчиной, то Кристина Пизанская, поэт и автор, представившая своих соотечественников Петрарку и Бокаччо в парижской культуре ранних 1400-х гг., определенно является первой современной женщиной. Историкам, литературным критикам и биографам Петрарка казался “современным” благодаря его сознанию. Его самосознание выросло, скорее, из социального, а не мистического опыта, и из республиканской, а не феодальной точки зрения.