4

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Его реакция на классическую культуру – психологически самоуверенная, честолюбивая, заинтересованная в социальном имидже, в успехе и славе, пропитанная языком и литературой “языческой” античности, несмотря на его глубокие христианские убеждения, - была столь же пророческой, сколько и ностальгической. Он появляется в истории как первый мастер литературного образования и ясного стиля прозы, который мог не однажды служить гражданскому обществу и целям государства. Если обратиться к его социальным источникам, мы увидим, что Петрарка и выражал, и формировал точку зрения целого класса горожан и изысканной литературной публики. Духовные лица становились гуманистами, они, как и Петрарка, были секретарями-латинистами у правителей, светских и церковных, и у республики. Они приняли на себя новые обязанности в государстве. Они стали воспитателями и учителями тех, кто будет управлять и тех, кто будет окружать правящие классы по мере движения Европы из феодализма.

Этот профессиональный класс выступил на историческую сцену, как и деловые семьи, из которых он в большой мере происходил. У многих феминистских писательниц – Афры Бен, Мэри Астелл и венецианской поэтессы Лукреции Маринелли – отцы или мужья были солидными купцами. Еще больше было сестер, дочерей и племянниц гуманистов и учителей, которые и давали им образование. Рэйчэл Шпет воспитывал ее отец - школьный учитель, Мэри Астелл  - ее дядюшка-священник. Батсуа Мэйкин, Юдит Дрэйк и Элизабет Эльштоб были сестрами воспитанников Оксфорда, братья делились знаниями с сестрами. Кристина, профессиональная гуманистка, была замужем за королевским секретарем. Образованная в области французской и итальянской литературы и немного в латинском языке благодаря своему отцу-итальянцу, советнику и врачу при королевском дворе Валуа, она решила обеспечивать себя, своих детей и мать-вдову как переписчик и автор, когда она сама овдовела в двадцатипятилетнем возрасте. Она училась в течение всей своей жизни и оставила около пятнадцати томов трудов в семидесяти больших записных книжках. Большинство из ее работ широко распространились и принесли ей как славу, так и деньги.

Несмотря на это, Кристина испытывала разнообразные унижения, посещая по своим делам королевский двор, вынужденная храбро встречать свистки и окрики, как на улицах, так и во дворце. Она пересекла границу между частной и общественной жизнью, которую все тверже устанавливали для среднего класса и даже для благородных женщин. В самом деле, никто из феминисток, следующих ей, не вел столь независимую и общественную жизнь вплоть до драматурга семнадцатого века Афры Бен, которая и сама была необычной фигурой для своего времени. Однако даже только личное принятие женщинами учений и взглядов гуманистов – родственников и учителей – производило драматичное действие. Разделять взгляды означало открыть, что универсальный идеал человечности, взлелеянный новым учением, представление об образовании как взращивании человеческого в человеке не подразумевали под “человеком” мужчину и женщину  и были не более, нежели литературными занятиями. Коротко говоря, гуманистический взгляд начал формироваться среди верхушки богатого светского слоя и среди его авторов и учителей не раньше, чем возникли роковые споры его женских и мужских сторонников.

Гуманизм, окрашенный возрождающимися идеями гражданской добродетели, к несчастью, был намного уже во взглядах на женщин, нежели традиционная христианская культура. Религиозное понимание женщин, хотя по-своему женоненавистническое, рассматривало их как имеющих равные возможности в достижении высших состояний “человека”: спасения и святости. Классическая республиканская мысль, коренившаяся в обществе, которое ограничивало женщин gynecaeum’ом (женской половиной дома) и оставляло политическую жизнь для мужчин, подвергла сомнению это понимание единой человеческой судьбы или даже единой человеческой природы. Бокаччо сказал почти про всех знаменитых женщин: “Что мы можем думать иного, кроме того, что было ошибкой природы дать женский пол телу, наделенному Богом величественным мужественным духом?”. Только будучи решительными особами, только как исключение для своего пола, женщины могли стремиться к ренессансному идеалу “человека”.

Начиная с 1399г., Кристина написала ряд произведений (благодаря которым она предстала защитницей своего пола) с целью дать критику и отпор резкому повороту к женоненавистничеству в отношениях и публикациях того времени. Противостоять грубости и женоненавистничеству - по крайней мере, письменно, на языке литературы и образования - это было новым для женщины. Кристина целиком понимала новизну своего положения. Она удивлялась в Книге о городе женщин (1404) - ее главном произведении в “защиту” женщин,  - почему женщины не взялись за перо раньше, чтобы возражать против отвратительных вещей, написанных и сказанных о них. Три женщины-провидицы, воодушевившие Кристину поступать именно так, уверили ее, однако, что это дело было предназначено судьбой именно ей, одной из женщин. Она должна стать первой, обладающей “новым мышлением”, чтобы написать о “возможных причинах того, что так много разных мужчин, церковных и других, думают и пишут столь много клеветы и так осуждают женщин и их положение”. Делая так, она должна была создать “монастырь защиты”, книгу, которой было уготовано стать цитаделью, подкрепленной такими доводами, чтобы женщины любого общественного положения могли здесь противостоять атакам нападающих мужчин.