Реконверсия экономического капитала в символический капитал

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Социальное пространство у Бурдьё — это пространство противопоставления, различений и дистанцирования. Каждый класс определяет себя через дистанцирование от другого класса в этом социальном пространстве. Бурдье говорит о том, что весь образ человека, от стиля потребления до его манеры держаться, является различительным признаком, позволяющим определять «своих» и «чужих».  

Символический капитал — это другое название различий, так как различия функционируют в социальном пространстве символически, как пространство стилей жизни. В пространстве стиля жизни нового обеспеченного класса важное место имеет символическая борьба за престиж, которую Бурдьё называл борьбой «за монополию легитимной номинации», то есть за право легитимного видения социального мира.

Ориентации на престиж часто диктуют потребительское поведение: важно иметь квартиру в престижном районе, престижную марку машины, отдыхать на престижном курорте, посылать ребенка учиться в престижные учебные заведения.

— Когда мы решили, что отправим ребенка учиться за границу, мы сразу стали думать о Швейцарии. Там хорошая экология, мягкий климат.

— А почему, например, не Италия? Страна красивая, климат хороший?

— Ну что Вы! Италия — это же слаборазвитая страна, одна из самых отсталых стран в Европе. Там не учатся дети из богатых американских семей. А в Швейцарии — учатся, и во Франции — учатся. Вообще, когда мой муж хочет что-нибудь купить, или поехать куда-то отдыхать, то он всегда выбирает только самое лучшее, иначе, ему это не нужно. Если машина — то «Мерседес», если отель — то только пятизвездночный. Поэтому, когда мы выбирали школу ребенку, мы так же искали самое лучшее.

Приведенная цитата показывает, что слово «лучшее», в данном случае, употребляется как синоним слову «престижное», и что образование детей — это такое же престижное потребление, характеризующее стиль жизни, как престижная машина, престижный отдых, престижное жилье.

Можно привести еще один пример стратегии реконверсии экономического капитала в символический капитал.

«Раньше в России все, кто занимал хоть какое-то приличное положение в обществе, отправляли своих детей учиться в другие страны. Это началось еще с Петра Первого, ведь в то время, если человек хотел показать, что он прогрессивный человек, он отправлял ребенка за границу. Это только в «совке» все хотели быть одинаковыми и не высовываться. А сейчас, сразу видно, кто думает о будущем своем и своих детей, а кто хочет только хапнуть по скорее и свалить куда-нибудь».

Этот пример интересен тем, что, во-первых, опять демонстрирует референтный образ для нового обеспеченного класса, как некоторую смесь черт западной буржуазии и дореволюционного российского дворянства, а во-вторых, показывает, как с помощью образования своего ребенка человек как бы отделяет себя от других, создавая имидж надежного партнера, который заботится и о своем добром имени, и о будущем своей фирмы, и о будущем своих детей. Такое символическое имя дорого стоит в мире бизнеса, поэтому реконверсия в него своего экономического капитала вполне оправдана.   

Кроме того, с помощью западного образования респондент пытается дистанцироваться от образа «советского человека». Из этого факта можно сделать два вывода. Первый состоит в том, что образ «советского человека» не является для данной группы ни референтным, ни престижным. Второй заключается в признании того, что респондент сам себя все еще чувствует именно «советским человеком», иначе бы у него не было бы потребности противоставлять свой новый образ старому. Все это еще раз говорит о том, что «новые богатые» страдают от потери старой идентичности, и не жалеют ни сил, ни средств для формирования новой. 

По данным исследования, такая стратегия характерна для людей, которые являются собственниками предприятий, созданных  ими, на основе собственного капитала, которые относятся к нему, как к своему «детищу», делу всей своей жизни. В нашей выборке они получили название «дети советской интеллигенции». Они имеют честолюбивые амбиции, которые не смогли реализовать в советское время. Для таких людей, кроме материального благополучия, важны символические стратегии, посредством которых «агенты намериваются установить свое видение деления социального мира и своих позиций в этом мире», то есть официальная номинация, звание, социальный статус.

Таким образом, в данном случае реконверсия экономического капитала в образовательный может быть рассмотрена как стратегия увеличения символического капитала, который обладает самоценностью.